Зоя, сначала засмотревшаяся на мужчину и мальчика, перевела теперь взгляд на их жену и мать. Ей хотелось заметить черту, обеспечивающую ей всё это счастье, которое своей очевидностью пронзило Зою насквозь. Женщина на шезлонге была обычной, в меру встревоженной и в той же мере гордой матерью, по первому впечатлению столь же естественной, сколь и заурядной личностью, в равной степени миловидной и непримечательной девушкой, чьи фотографии и обыденно-забавные истории о сыне в социальных сетях вызывают желание поставить «лайк» даже у постороннего человека.

Но что-то в лице мужчины, возможно, некоторая скуластость, поразила Зою. И этот резвый мальчишка. И взаимный интерес между отцом и сыном, точнее, интерес к взаимному времяпровождению, ставший отличительной чертой их идиллии. И эта книга в руках у женщины. Именно так, с книгой на шезлонге, проводила бы свои свободные минуты и сама Зоя, любовно и горделиво-умиротворённо наблюдая за Петей и Петровичем.

Наш сын пропал! Его нет ни в доме, ни во дворе.

Петя что-нибудь придумает. Главное – не паниковать.

«Это мама, я тебя умоляю, поговори с ней сама, она меня только накручивает».

«Елена Анатольевна, умоляю вас, без паники. Петя что-нибудь придумает. Главное – не паниковать. Петя всё…».

Ничего не будет. Ничего страшного не случится.

Зоя вскрикнула, выходя из транса из-за того, что её дёргал за край куртки незнакомый ребёнок. Она обнаружила себя всё так же стоящей у забора дома с идиллической семьёй. Никто из его обитателей не заметил её.

-  Тётя, телефон, - проговорил, явно уже не в первый раз, ребёнок, который дёргал её за куртку, а теперь, когда она очнулась, отступил на два шага.

-  Тимофей? – спросила Зоя, инстинктивно протягивая к нему руку.

-  У тебя телефон! – отпрыгивая, воскликнул ребёнок, и пустился наутёк, несколько раз, впрочем, с любопытством обернувшись.

На вайбере действительно ждало сообщение от Маши: «Персиковая 34. Давай скорее, вроде бы оса укусила!»

Зоя сорвалась с места и со всех ног бросилась бежать обратно.

-  Персиковая 34! Где?! Где Персиковая 34?! – кричала она на бегу, стараясь не сбавлять темп. – Люди! Где Персиковая 34?

Те редкие прохожие, что попадались ей, не успевали сообразить, о чём она спрашивает, и только недоумённо глядели ей вслед. Только один парень, высунувшись из калитки, затормозил её на секунду и, заодно позволив передохнуть, объяснил, где и куда свернуть.

Зоя прибежала последней – все уже были там: Тамара на корточках над ребёнком, который сидел на лужайке под деревом. Серёжа, нагнувшись, рядом с ней. В нескольких шагах, тревожно перешёптываясь, Маша и Лолита. Ребёнок не плакал – видимо, был в шоке.

-  Это пчела! Вот жало торчит, - услышала Зоя Тамару. – Надо его удалить.

-  Ты уверена? – спросил Серёжа.

Тамара скользнула по нему невнятным взглядом с ноткой раздражения. Зоя глянула на ребёнка – тот был бледный и с мучительным выражением лица чесал свою руку, не добираясь, впрочем, до места укуса, над которым полный контроль взяла Тамара.

-  У тебя есть кредитка?

-  Зачем тебе? – не понял Серёжа.

Но Тамара не ответила. Она сосредоточенно приблизила к себе руку Тимофея, поднесла палец к месту укуса и аккуратно подковырнула жало ногтем.

-  Есть! – победоносно воскликнула она, поднимая палец с извлечённой занозой, струсила жало и обратилась к мальчику. – Ну, ты как, малой? Что, чешется? Сильно? – обернулась к Серёже – Что-то он мне не нравится. И посмотри, как у него вспухло – где укус. Похоже на аллергию. Наверное, надо вызвать скорую.

-  Уже звоню, - отозвалась Зоя у неё за плечом, и через секунду диктовала адрес и лаконично – суть происшествия. – Скорее всего, аллергия. Будут через пять минут, - сказала она, пряча смартфон в карман. – Сказали, пока ждём – приложить холодное. И дать антигистаминное.

-  Антигистаминное. И где его взять?

-  Где ближайшая аптека? – спросила Зоя у Серёжи.

-  Далеко, - Серёжа покачал головой.

-  Где бы ни была, я сгоняю, - вызвалась Зоя. – Что брать?

-  Маша! – гаркнула Тамара. – Какое детям антигистаминное можно?

-  Фенистил, наверное… - промямлила Маша.

-  Погоди, Зоя! – вдруг сообразила Тамара. – Серёжа, а вы с соседями не общаетесь? Может, просто позвонить в любой дом – неужели не дадут таблетку для ребёнка. Ты можешь сделать?

-  А может, Люду позвать? Она бы заодно и фенистил принесла, - предложил Серёжа.

-  Что-то он мне совсем не нравится, - встревожилась Тамара. – Малой, ты как? Тимофей!

-  Чешется очень, - вымученно ответил мальчик. Было видно, что ему не по себе. Он как-то ослаб и даже с трудом ответил на вопрос.

-  Отошла отсюда! – вдруг закричала Лолита.

Тамара повернулась на этот крик и увидела, что позади неё, внимательно глядя на придерживаемого ею ребёнка, стоит, дрожа всем телом и со слезами на глазах, Маша. Услышав грозное Лолитино восклицание, она слабо отмахнулась.

-  Готовься, Тамара, сейчас ещё одну откачивать будешь, - злобно сказала Лолита.

-  Извините, у вас фенистила не найдётся? Очень срочно нужен фенистил – ребёнка пчела укусила! Пожалуйста – как оказалось, Зоя успела позвонить в несколько соседних домов. Оттуда стали выходить люди. – Есть? Ура! Давайте! И воды!

-  Он в виде сиропа, его не нужно запивать. Пол минуты! – воскликнула отзывчивая женщина с порога одного из домов.

-  Ты куда? – только и успела окликнуть Лолита куда-то вновь помчавшуюся Зою.

-  Вон магазин на углу! Возьму мороженое, чтобы холод приложить!

Через пять минут Зоя вернулась без мороженого, но с бутылкой молока и так торопилась передать его Тамаре, что слегка подбросила и, если бы не ловкость последней, перехватившей бутылку на лету и тут же припечатавшей холодное донышко к Тимофеевой ручке, пришлось бы Зое бегать второй раз. К этому моменту, впрочем, Тимофею уже заметно полегчало: он проглотил антигистаминное и потихоньку приходил в чувство.

-  А ведь надо Люду предупредить, - спохватилась Маша и, неловко высвобождаясь из Лолитиных рук, совершила движение, будто собиралась бежать, только ноги плохо слушались её. – Я сбегаю скажу.

-  Я сейчас её приведу! – неожиданно воскликнула Серёжа и буквально бросился бежать.

Скорая помощь приехала почти одновременно с соседкой, которую подвезла к месту происшествия прибывшая к её дому полиция. После недолгих уговоров фельдшера, нескольких ловких манипуляций, в результате которых ребёнок оказался в кабине машины, жарких и сбивчивых благодарностей в адрес Тамары и почему-то Серёжи, карета уехала в больницу, а полиция осталась выяснять интересующие их подробности.

-  Пришла соседка, сказала, что пропал ребёнок, попросила помочь, мы пошли искать – так и оказались, - отвечая на очередной вопрос молодого, подчёркнуто-серьёзного, настроенного миролюбиво, но скептически лейтенанта, сообщила Лолита. – Кто из нас нашёл? Да вот! – она указала на Тамару.

С отъездом скорой помощи роль Тамары отошла на второй план, зато Маша понемногу справилась со стрессом и готова была достойно поддержать Лолиту в общении с правоохранителями.

-  А где Зоя? – спросила Лолита, когда полиция, удовлетворившись полученными пояснениями, отбыла, и девочки с Серёжей собрались шагать домой.

-  Дала уже дёру куда-то, - нервозно усмехнулась Маша. – А вон то – не она?

-  Точно! – Лолита проследила за Машиным пальцем и идентифицировала Зою со спины, по мере того, как та с тревожной торопливостью, словно, и правда, спасаясь от кого-то бегством, удалялась по перпендикулярной улице. – Что у неё в голове?

-  Как обычно, - добродушно усмехнулась Маша. – Высокие материи.

-  А может – кто? – вбросила Тамара.

Лолита, скользнув по ней недоверчивым взглядом, снова с беспокойной задумчивостью уставилась в спину Зое.

Приверженность одной и той же идее не может быть безусловной. Как, например, даже самое вкусное блюдо не годится в пищу, если слишком долго стояло, или даже самый лучший хлеб нельзя есть, если он обуглился, так и всякая идея должна быть проверена на предмет пригодности.