Она отпустила его и посмотрела ему вслед. Он молча шагнул в комнату, где лежала её сумка, а Зоя вышла в передний двор и думала только о том, как им незаметно пробраться к выходу. Чтобы скрыть напряжение, она схватила со стола бокал шампанского, выпила его до дна, редкими и маленькими глоточками, и, взглянув на часы, поняла, что с того момента, как Донов ушёл, минул уже почти час. Её обдало тревожным холодом, и она на ватных ногах сама побрела в ту комнату, куда отправила Донова. По дороге она несколько раз чувствовала на своём теле мужские руки, намеревавшиеся обласкать её или прикоснуться к интимным местам на её теле.

В комнате было несколько человек, большинство из которых полностью голые. Зоя нашла глазами Донова. Он был с двумя девушками, их половой акт был в самом разгаре. Девушка, в которую Донов входил сзади, сладострастно стонала, другая (чью грудь он ласкал свободной рукой и чью шею страстно целовал) бесшумно извивалась, полувися на нём и гладя руками его спину. Лица девушек были ей знакомы, но Зоя не могла их идентифицировать, словно видела их много-много лет назад неизвестно где (в школе?). Против своей воли Зоя приблизилась к ним вплотную, не в силах отвести взгляда от этой оргии. Заметив её, Донов воодушевлённо вскинул брови и, отстранившись от второй девушки, но продолжая фрикции, схватил Зою за руку, явно намереваясь подключить её к процессу. Этот резкий жест отрезвил Зою и придал ей сил. Она дёрнулась, вырвалась, стащила с трюмо свою сумку и выбежала из комнаты, а затем и из дома, а затем и с Машиного двора.

Выбежав за калитку, Зоя не узнала местность: вместо улицы, по которой она шла, разыскивая соседского мальчика, Зоя оказалась в смутно знакомом спальном районе, среди одинаковых домов, дворов и детских площадок. Она бежала, не чувствуя ног и времени, и ей казалось, что она уже далеко-далеко. Ноги вывели её на автобусную остановку, где было несколько человек. Заметив молодую миловидную девушку, смотревшую на неё с явным сочувствием, Зоя кинулась к ней.

-  Умоляю, помогите мне! – хватаясь за неё, словно утопающая, прошептала Зоя.

Девушка, ошарашенно отстранившись, пыталась освободиться от Зоиных рук.

-  Хорошо, хорошо, я только… - успокоительно проговорила она, достав смартфон и став набирать какой-то текст.

И тут Зоя поняла, что она пишет Ему – тому человеку, хозяину, который смотрел на неё в кухне, давая понять своим взглядом, что в этот раз ей никуда не деться от затеянной им игры. Сообразив это, Зоя выхватила у девушки смартфон и отскочила. Они уставились друг на друга: Зоя – в ужасе, девушка – в удивлении, и тут Зоя заметила, что рука девушки находится в сумке и что-то делает там исподтишка. Взревев, как горилла, Зоя бросилась на неё, вырвала сумку, вытащила оттуда второй телефон и, убедившись, что девушка действительно пыталась сообщить о ней, размахнулась и изо всех сил швырнула телефон на проезжую часть.

Зоя бежала вдоль дороги, вытянув руку, чтобы остановить машину, но их, как назло, всё не было. Звук каблуков по асфальту гипнотизировал и словно возвращал её в детство: с точно таким же особенным стуком – с мягким прицокиваньем – шла по вечерней слякоти бабушка, уводя Зою из детского сада. И Зое стало казаться, будто она убегает прочь от злополучного дома не только на расстояние, но и в прошлое. Ей на глаза попалось табло круглосуточного магазина, высветившее 3 часа ночи, и тут рядом с ней затормозил старенький седан с маячком такси.

Зоя забралась на заднее сидение, за спину водителя и, вжавшись в пыльное мохнатое кресло, почувствовала, что начинает легче дышать.

-  Чем вы так взволнованы? – поинтересовался, между тем, водитель, хотя Зоя, как могла, старалась скрыть своё замешательство.

-  Не беспокойтесь, всё в порядке, - вежливо ответила Зоя. – Было страшновато на пустынной улице в три часа ночи, но благодаря вам у меня больше нет причин для беспокойства.

Водитель дружелюбно хохотнул. Убаюканная урчанием мотора и дорожной качкой, Зоя почувствовала, что вот-вот заснёт. Спустя некоторое время машина остановилась, и Зоя открыла глаза.

-  Просыпайтесь, приехали! – водитель с неприятным лицом, изуродованным оспой, похоже, уже давно пытался её разбудить.

-  Простите, - пробормотала Зоя, протягивая деньги, и спросонья неловко выбралась из машины.

Шины скрипнули, трогаясь, а Зоя протёрла глаза. Она стояла у Машиного дома, перед ней была калитка.

Зоя в ужасе, едва сдержав внутренний вопль, села на кровати. Была ночь. Она была в  своей постели в комнате для гостей у Маши на даче. Вокруг было тихо – дом спал. Зоя с состраданием услышала чьё-то мучительное – словно выброшенной на берег рыбы – дыхание, до тех пор, пока, почувствовав самую жуткую в своей жизни жажду, не осознала, что это дышит она сама.

Эпилог 

Маша второй раз обошла Тамарину квартиру и второй же раз зачарованно замерла у огромного полотна, украшающего стену над диваном.

-  Кандинский. Девятая композиция. Репродукция на заказ, - сказала Тамара, видя Машин интерес.

-  Что-что? – Маша обернулась с робкой и, как заметила бы Тамара, будь она сегодня такой же внимательной, как обычно, слегка вымученной улыбкой.

-  Понравилась картина, говорю?

-  А! – Маша воззрилась на репродукцию с таким видом, словно только заметила её. – Очень необычная. Кстати, мне нравится, как у тебя вмонтировала раковина. Смотрится очень аккуратно, но я правильно поняла, что там нефункциональное пространство?

Вместо ответа Тамара прикоснулась к шкафчику, он самостоятельно открылся, и под Машино восхищённое восклицание выпустил из своих недр изящную и вместительную выдвижную полку.

-  Какая прелесть! А здесь – то, что я думаю?.. – Маша протянула руку к соседнему шкафчику, и Тамара жестом пригласила её открыть его. – Посудомоечная машина! Я так и знала! – Маша смотрела на обнажившиеся металлические корзины так, словно то были колоннады в садах Семирамиды. – А я так долго думала: ставить или нет?

-  Я ненавижу мыть посуду, поэтому мне и думать было не о чем, - призналась Тамара, и они, наконец, встретились взглядами с Машей. Впрочем, Тамара быстро отвела глаза, а Маша ещё некоторое время любовалась образом «домашней» Тамары: свежей, рассеянной, с удивительно молодым без косметики лицом, однако с едва уловимыми признаками нездоровья.

-  Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила Маша.

Тамара покачала головой.

-  Разбитой. И вроде выспалась. Не знаю, может, какие-то магнитные бури… Садись, Маша, что ты стоишь. Я не в форме, так хоть ты не тормози. Будь как дома, умоляю.

Маша кивнула, села рядом с Тамарой на диван и снова улыбнулась, с той же кислинкой, какую Тамара пропустила раньше, только чуть более выраженной, словно Маша не решалась сказать сама, но желала, чтобы подруга заметила эту странность.

-  Можем и шампанского выпить – суббота, в конце концов, - сказала Тамара. – И вермут у меня есть.

-  Ну, только если ради компании, - без видимой охоты согласилась Маша.

-  Тогда давай кофе. Как ни странно, у меня сейчас нет желания пить, - Тамара с усилием поднялась, направилась к столу, чтобы приготовить кофе и тут услышала всхлипывание. Решив, что ослышалась, Тамара обернулась на Машу, которая сидела на краю дивана, плотно сдвинув ноги, опустив голову и удручённо теребя застёжку на своей сумке, - всем своим видом словно сообщая, что она на грани того, чтобы разрыдаться.

-  Ты чего? – Тамара уставилась на неё.

Маша жалостливо усмехнулась и закусила губу. Но слёзы всё равно потекли. Маша порывисто вытерла глаза, которые мгновенно покраснели, разоблачая и свою склонность к этому занятию, и Машину бессонную ночь.

-  Ты помнишь соседку с сыном Тимофеем? – Маша деликатно вытерла нос. – Которого мы… которого ты…

-  Естественно, я её помню! Она что-то вытворила опять?

-  Угу, переспала с моим мужем, - выпалила Маша и застыла в ужасе от того, что произнесла.