Бл*дь, так много боли.

Я издала крик и полустон, моя ладонь инстинктивно взметнулась к груди. Я стиснула переднюю часть российского пуленепробиваемого жилета, который был на мне надет, и постаралась обуздать своё сознание, вернуть себе какое-то подобие равновесия.

Я всё ещё содрогалась, хрипела от боли, когда метнулась своим светом к Джему.

Я произнесла вслух то же самое, что и в своём сознании.

— Возвращайтесь сюда, бл*дь. Немедленно.

«Возвращайтесь сюда, бл*дь. Немедленно».

Я ощутила, как Джем резко подпрыгнул.

Затем я ощутила, как его затапливает улыбкой, столь осязаемо ощущавшейся в его свете, столь наполненной облегчением, что он как будто стоял прямо передо мной и обнимал меня.

В то же время моё зрение отдалилось как телескоп, давая мне обзор того, где он находился. Они спустились на две лестничные площадки и наблюдали за мерцавшим внизу светом — русские солдаты медленно поднимались по лестницам, держась у стен.

«Рад вновь слышать тебя, сестра, — послал Джем. Образ лестничной площадки исчез, вновь сменившись его лицо. — Ты себе даже не представляешь, насколько я рад».

Я покраснела от контакта и от тепла Джема, поразившись этому, хотя за последние несколько лет подобное взаимодействие с другими видящими стало для меня новой нормой — по крайней мере, вплоть до последних нескольких недель.

Но я никогда прежде не носила ошейник так долго.

Теперь я почти понимала, почему Блэк так нервничал, когда я попыталась снять с него ошейник после месяцев ношения его в луизианской тюрьме.

Но от мыслей о Блэке вернулась боль.

Она вернулась с такой силой, что я не могла дышать.

Я стиснула зубы и закрыла глаза, пока не сумела подавить это чувство.

«Да, да, — послала я в ответ Джему, всё ещё краснея, и повернула голову, улыбнувшись Нику, который гладил Пантера и пытался убедить щенка, что всё хорошо. — У твоего бойфренда имеются весьма пугающие таланты, Джем. Ты определённо умеешь выбирать».

Джем в моей голове расхохотался.

Смех был искренним, хоть я и знала, что он прозвучал лишь в Барьере.

«Ты себе не представляешь, — послал он вместе с импульсом тепла. — Как-нибудь мне придётся рассказать тебе несколько историй, которые продемонстрируют, насколько ты права в этом отношении, сестра».

Когда я прищёлкнула языком в этом пространстве, улыбаясь в ответ, его мысленный голос зазвучал по-деловому.

«Мы уходим, na? — послал он. — Хочешь, чтобы мы напоследок скинули вниз по лестницам несколько гранат? Немножко запутали их, пока мы будем эпично уносить отсюда ноги?»

Подумав об этом, я хмыкнула.

Я и забыла, что Джем понятия не имел, как я собиралась вытащить их отсюда. Он думал, что нам действительно может понадобиться какое-то отвлечение, чтобы замаскировать свои следы.

«Нет, — послала я, снова хмыкнув. — Не утруждайтесь. Ну, если только вам самим хочется».

Продолжая размышлять и чувствуя, как возвращаются мои верхние функции, а также моё зрение видящей, я нахмурилась, осознав, что у меня нет полноценного плана в отношении того, что делать дальше.

Ну, то есть, очевидно, что нам нужно выбраться отсюда.

Это-то легко.

Но я не продумала детали, не решила, куда отправимся все мы, а не только я. У меня не было нормального плана.

Однако пока я сидела там, план быстро сформировался.

Я испытывала искушение разобраться с Юрием и Алексеем, пока мы тут, затем решила, что это может подождать. Я чувствовала Блэка. Хоть я и осознавала, что закрываюсь щитами от его света, чтобы справиться с болью и интенсивностью тяги, я всё равно его чувствовала.

Такое ощущение, будто я видела его через облако дымчатого стекла и пламени, но уже не так, как было с ошейником, где я могла лишь догадываться, чувствовать то тут, то там едва уловимые шепотки, и это лишь вызывало у меня страх и беспокойство.

Я до сих пор не знала всего, но я ощущала достаточно.

Более того, я знала, что скоро он меня почувствует, хоть со щитом, хоть без.

В данный момент он отвлёкся, но он почувствует меня, и тогда весь ад вырвется на свободу. Я не хотела, чтобы всё развивалось по такому сценарию.

Сейчас имелся другой, лучший способ помочь Блэку.

«Нет, — повторила я, продолжая размышлять, пока Ник смотрел на меня, явно понимая, что я с кем-то говорю, хоть он и не знал с кем. — Нет. Не утруждайтесь сбрасыванием гранат. Более того, вы можете бросить там всё снаряжение. Мы всё равно не сможем забрать его с собой».

«А Солоник?» — послал Джем немного настороженно.

Я почувствовала, что он задал этот вопрос за щитом, чтобы Солоник не услышал его или мой ответ.

Я тоже об этом задумалась.

Затем я раздражённо выдохнула.

«Бл*дь. Ну придётся взять его, наверное. Мы не можем просто бросить его здесь. Чарльз подберёт его и, наверное, попытается сделать прежним. И я не могу его убить. Может, мне стоило бы это сделать, но я не могу. А Ник более-менее его контролирует… по крайней мере, пока что. Мы позволим остальным высказать своё мнение, когда вернёмся в Сан-Франциско».

Я ощутила, как Джем вздохнул.

Я также почувствовала, как он напрягся при упоминании Сан-Франциско.

Его мысли немедленно метнулись к Нику.

Но он попытался скрыть от меня последнюю часть — то есть, его страхи из-за Ника.

«Ага, — послал он мне с такой же обречённостью. — Я так и думал. Про Солоника».

Я наблюдала, как Ник ласково играет с моим щенком, явно понимая, что надо быть осторожным, как и со мной, чтобы нечаянно не навредить.

Глядя на него, я приняла окончательное решение.

«Просто приведи этого психопата с собой обратно, — послала я. — Мы с таким же успехом можем притащить всю чокнутую компашку одновременно и разом выложить всё остальным. Может, Солоник на какое-то время отвлечёт всех от Ника. Достаточно, чтобы его не прибили на месте».

Я ощутила кивок Джема.

Я также ощущала, как обострилось его беспокойство, пока он обдумывал мои слова.

На самом деле, он не просто беспокоился.

Он пребывал в настоящем ужасе.

«Поспеши, Джем, — послала я, когда он так и не двинулся с места. — Я готова взорвать эту сосисочную».

Я ощутила, как другой видящий пытается отбросить свои эмоции, свои реакции, но терпит провал.

«Джем, — мягко послала я. — Я не допущу, чтобы кто-то ему навредил. Даже Блэк»

Воцарилось более насыщенное молчание.

Я чувствовала, как Джем в это время прикладывает усилия, чтобы поверить мне, подавить свой страх.

Спустя мгновение он почти преуспел.

«Тут я ловлю тебя на слове, сестра», — послал он, стараясь сохранять лёгкий тон.

Под этой лёгкостью я ощущала, что он говорит смертельно серьёзно. Он послал очередной импульс тепла, от которого почему-то сложилось впечатление, будто он отдал честь.

«Будем через две минуты, — послал он прежде, чем я успела ответить. — Уже поднимаемся».

«Поняла», — послала я в ответ.

Мои глаза сфокусировались обратно, и я встретилась взглядом с Ником, который наблюдал за мной, прищурившись. Пантер устроился на его коленях и лизал ему руки.

— Ты несёшь щенка, — сказала я ему. — Мы уходим. Все.

Ник нахмурился.

Это было едва заметно, еле-еле отразилось на его губах, но теперь я явственно это заметила, потому что моё зрение видящей вернулось, и я могла различить его в тёмном помещении. Я видела, как в его глазах отразилось беспокойство, которое становилось лишь более явным по мере того, как он переваривал мои слова. Но когда я жестом показала ему вставать, он лишь кивнул и поднял Пантера на руки, подчинившись.

Я смотрела, как он чмокнул щенка в нос и ласково прижал к своей груди.

В этот раз я расслышала, как он тихонько бормочет в эти пушистые, шелковистые, черные ушки.

— Тебя ждёт то ещё шоу, — сказал он щенку. — Через несколько минут ты, малыш, увидишь, как папуля Квентин оторвёт дяде Нику руки.

Я издала изумлённый смешок, невольно опешив.

Ник слегка улыбнулся, затем опять заговорил с этим комочком шерсти.

— Она думает, что это смешно. Мамочка Мири — садистка.

Я снова рассмеялась, не сумев сдержаться.

Наверное, мне надо было его обнадёжить.

Наверное, надо было… но я этого не сделала.