На следующее утро я снова сама проснулся рано. То ли это от того, что я спала не в своей кровати ...

На следующее утро я снова сама проснулся рано. То ли это от того, что я спала не в своей кровати в Хьюстоне, то ли из-за того, что Аарон рядом. Аарон, Аарон настолько завладел моими мыслями, что я не хотела спать дольше, чем мне было абсолютно необходимо для жизни. В общем, черт его знает. Все, что я знала, это то, что когда я проснулась на экране телефона, когда я взяла его и отправила сообщение маме «жива-здорова», было тридцать минут седьмого.

Спустя целых три минуты я получила от нее ответ: Хорошо. Пусть так и остается.

Я приняла душ накануне вечером, как только мы вернулись из ресторана. Всем конечно было плевать на гладкость моих ног, но в голове таки и свербело: «ты все время носишь купальник», поэтому я все-таки пошла в ванную и быстро побрила ноги.

Когда я оделась, в доме стояла тишина, как и предыдущее утро. Я поднялась наверх и увидела, что солнце уже восходит. Взяв бутылку с водой на кухне, я вместо того, чтобы выйти на балкон, как это делала накануне, оперлась на кухонный стол и начала потягивать воду, обводя взглядом кухню и гостиную, пытаясь собраться с мыслями, где Аарон не удивлял меня каждое утро завтраком.

Блин, ниже падать кажется некуда.

Честно говоря, чем больше я думала о нашей с Аароном ситуации, тем больше я разочаровывалась в себе. Та часть разума, которой не управляли гормоны и эмоциями, наблюдала, как люди вокруг меня пытались совладать с отношениями и найти друзей. И ведь я судила их. И вот посмотрите на меня, на чокнутую. Мой разум все это прекрасно отдуплял. Он осознал это и принял, что у меня нет никаких прав на этого человека, в которого я была влюблена, который принес мне завтрак и нанес солнцезащитный крем на кожу, научил меня рыбачить и заставил чувствовать себя особенной.

Та часть меня, которая не хотела слышать эту чушь о том, что никаких отношений между Аароном и мной никогда не будет, захотела взять тайм-аут и разозлиться на полную катушку.

Он мог флиртовать или не флиртовать с другой женщиной.

Ему не нужны были отношения.

Я была его другом Руби.

Вот основные факты, что я знала.

Кроме этого были еще вещи из его прошлого, которые он не хотел мне рассказывать, а что-то не хотел в принципе рассказывать. И если сложить все это… Что я могла бы сделать с этим или буду с этим делать мне еще предстоит понять. Я не была напористой, и последнее, что мне хотелось вынуждать его говорить то, что он не хотел, по какой бы то ни было причине. И при этом он не давал мне повода не доверять ему. И это тоже факт.

Но… мне по-настоящему очень хотелось, чтобы он доверял мне. И если я собираюсь быть до конца честной с собой — это ранило мои чувства, что он не доверял мне и не собирался что-то менять. И я могла жить с этим или не могла, выбор за мной.

Да что тут такого.

Ничего особенного.

Может быть мне лучше бы думать о свиданиях с другими мужчинами и отношениях. Все это дерьмо ну чисто бином Ньютона. Не для этого я создана. При той скорости, с которой у меня все происходит, оно закончится тем, что я буду в итоге молча страдать, уткнувшись в пинту мороженого.

Со вздохом и с остатками бутылки воды в руке, я направилась на балкон. Там я села, прижала ноги к груди и обняла колени.

До моего возвращения в Хьюстон оставалось всего четыре полных дня, и от этой мысли в животе образовался комок… но я изо всех сил старалась не обращать на него внимания, просто очистить голову и наслаждаться моментом. Мне не нужно было бояться того, что грядет или не грядет. Это вопрос будущего, а не настоящего. Так всегда, что-то получается, что-то нет. Я съезжу к отцу в Сан-Франциско, а потом вернусь и попытаюсь расширить свой бизнес. Как-нибудь. А если не выйдет… ну что ж… Мда, не уверена, что это план Б, но поживем-увидим.

Много кто не может разобраться со своей жизнью. Ничего страшного, если я до сих пор не поняла как мне жить. Может быть, это и хорошо, что Аарон был просто моим другом. Кто я такая, чтобы стремиться к отношениям с человеком, когда моя жизнь была такой сумбурной?

Я уже пережила чувства к парню, который их не разделял. Справлюсь и в этот раз. Мне придется это сделать.

Мне нужно это сделать…

Раздался звук открывающейся двери, я посмотрела через плечо и увидела Аарона. В каждой руке он держал по тарелке. Как давно он проснулся и сколько времени провел на кухне? Похоже довольно долго, раз успел приготовить завтрак. Он не потрудился закрыть за собой дверь, когда вошел, одарив меня чем-то, что должно было выглядеть как улыбка, но не совсем.

— Доброе утро, — произнес он сдержанно, подходя к тому месту, где я сидела.

— Доброе. — Я поочередно посмотрела то на одну, то на другую тарелку, которые он держал в руках. — Я думала, ты будешь спать дольше.

Он покачал головой и остановился рядом с моим стулом, протягивая мне тарелку.

— Не мог уснуть. Поедим.

— Спасибо, — пролепетала я еще тише обычного, забирая у него тарелку, испытывая странное чувство вдруг из ниоткуда поселившегося в груди. На тарелки лежали два тоста с яйцом на каждом с чем-то вроде пико-де-гальо [29], а рядом сыр, авакадо и бекон. Я затаила дыхание и наблюдала, как он опустился на стул, уже взяв левой рукой кусочек тоста и откусив от него. Я смотрела, как он жует.

Мы не сказали друг другу больше пятнадцати слов после того, как вернулись домой прошлой ночью, и все же, он все еще готовил мне завтрак. Я не знала: плакать мне или обнимать его. Нет, правда.

Кто вообще готовит для друга? Я любила своих друзей и сестер, но пока они не попросят, я не стану готовить им завтрак. Разве он не знал, что я недостаточно психически устойчива для подобного? Что мое сердце и без того не на месте? Разве не всему миру известно, что Аарон мой друг и только, и не важно, что хотелось большего…

По тому, как я там сидела, можно было подумать, что никто в моей жизни никогда не был добр ко мне.

Он вероятно уже съел почти половину своей порции, когда понял, что я смотрю на него вместо того, чтобы есть, и начал жевать медленнее.

— Я знаю, что ты любишь яйца, и наверняка ты любишь бекон, так в чем дело? — хрипло спросил он, проглатывая то, что осталось у него во рту. — Но если ты скажешь, что не любишь авокадо, то мне придется переосмыслить концепцию происходящего.

А что сейчас происходит? Общение друзей?

Мы снова вели себя так, будто все было хорошо, будто я не вела себя как чокнутая прошлым вечером, а он не потерялся в своих таинственных мыслях и перестал говорить со мной?

Ну чисто Скарлетт О’Хара: я подумаю об этом позже. Я покачала головой, ведь каждая клеточка моего тела взывала к этому человеку, который всегда следил за тем, чтобы я была сыта, и готовил для меня завтрак. Я хотела его. Хотела так сильно, что едва могла дышать. И…

И не могла его заполучить.

Это был тест? Моя мама всегда бормотала о том, как ее испытывают: ее терпение, кошелек, психическое здоровье. Потом она начинала бормотать о том, что Бог никогда не дает больше того, что человек сможет выдержать.

Может это оно? Испытание?

Может если я пройду испытание этим классным парнем, то смогу надеяться, что позже встречу такого же парня, который полюбит меня? Как же мне хочется, чтобы и меня любили.

— Руби, все дело в авокадо? — медленно произнес Аарон, кусая тост и хмурясь.

Проглотив вопросы и разочарование, я попыталась вспомнить, что должна быть честной. Мне нужно быть честной. Поэтому я произнесла, не ну как произнесла, пропищала:

— Нет, мне нравится авокадо.

Его рот был забит едой. Он моргнул и спросил:

— Уверена?

Ну почему? Почему? Почему он не может быть обыкновенным? Красивым, но не обалденным. Милым, но не великодушным. Понимающим, но не таким терпеливым. Задумчивым, но не настолько.

Мне нужно было вернуться домой. Серьезно, я уже должна была уехать домой, тогда бы у меня оставался шанс нормально жить дальше. Не стоит моей навязчивой персоне добавлять в список своих жертв еще одного человека.

Но осталась сидеть, где сидела.

— На все сто, — заверила я его, заставив себя откусить немного тоста.

Может быть это мое испытание. Может быть, мне просто нужно было пережить эту неделю, и после смогу справиться с чем угодно. Я могу быть его лучшим другом, а спустя какое-то время двигаться дальше, встретить парня, может не такого красивого и милого, но честного и искреннего. А это не так уж мало. С другой стороны, ну почему он при этом не может быть красивым? Кто это сказал?

— Руби… — начал было он, но тут его прервал звонок телефона, раздавшегося из дома.

Здесь был стационарный телефон? Интересно, но я вроде не видела ни одного.

Аарон выругался, поставил тарелку на столик и встал.

— Сейчас вернусь, — сказал он, посмотрел на меня как-то напряженно и почти бегом вернулся в кухню.

Вот честно, не планировала я проявлять любопытство и подслушивать телефонный разговор, тем более, что об этом самом телефоне еще несколько секунд назад даже не подозревала, но любопытство взяло вверх. По большей части из-за того, что мне хотелось посмотреть где этот самый телефон находится. Аарон направился прямо к шкафу рядом с холодильником, который я ни разу не открывала. Видимо он точно знал местонахождение аппарата. Он вытащил белую трубку и поднес к уху.

Вообще-то, я не должна была удивляться, учитывая то, что именно он раскладывал продукты на второй день. Может быть, он осмотрел дом, а может быть, это было то самое место, где они останавливались, когда приезжали в Сан-Блас в прошлом году. Вполне возможно все так и было.

Но я продолжила пялиться на него, когда он ответил нарочито низким голосом:

— Алло?

Может, я и не такая спортивная, как Жасмин, или умная, общительная и красивая, как моя мама и сестра, но я унаследовала от отца превосходный слух, зрение и зубы. Всякий раз, когда я шла на какой-нибудь концерт — вставляла затычки в уши, и все прекрасно слышала. Поэтому, хотя Аарон почти шептал, я слышала его. Изменился не только тон его голоса, но и выражение лица. Прямо в мгновение ока.