384

душо, касается некоторой общности растения с животным. Мы не чувствуем значительных характерних отличий зтого общего начала в растительной. Поскольку зто так, то связь зтой части исследования с фактом, что она является рассуждением о расте-нии, не важнее связи с тем фактом, что она есть рассуждение о животном, ибо связь животных с зтой душой идентична связи растений с ней. Так же обстоит дело и в отношении состояния души животного в сравнении с человеком и другими животными. Так как мы хотим говорить о душе растительной и животной постольку, поскольку они имеют нечто общее, ибо знание о ча-стном существует только через знание об общем и [так как] мы мало уделяем виймання особенностям той или иной души того или иного растения, того или иного животного — зто было бы для нас невозможно, — самым подходящим будет расеказать о душе в одном труде. Впоследствии, если нам представитея возможность особо расеказать о растений и животном, мы сде­лаем зто. Самое большее, на что мы способны в зтом, касается их тел и особенностей их телесных проявлений. Дать вначале сведения о душе, а затем о теле — зто более правильний путь познания, чем дать сначала сведения о теле, а затем — о душе. Ибо польза от познания душевных состоянии больше, чем польза от познания тела для познания состоянии души, хотя каждое из них помогает другому. Не следует выдвигать вперед ни одну из двух крайностей, но мы предпочли бы поставить на первое место изложение о душе, предварительно оговорив зто. Тот, кто хочет изменить зтот порядок, пусть меняет его, — мы с ним спорить не будем. Итак, зто шестая книга. Затем последует изу­чение состоянии растений в седьмой книге, а в восьмой книге — изучение состояпий животных. На зтом мы закончим естествен-ные науки, а за ними последуют математические науки в четы-рех книгах. Потом за всем зтим последует божественная наука 2, и мы прибавим к зтому кое-что из науки о нравственности. Тем мы и закончим наш труд.

Рассуждение первое

ГЛАВА П Е Р В А Я.

Доказательство существования души и ее определение как души

Мы говорим: первое, о чем нам следует сказать, зто доказать существование того, что называется душой. Затем мы будем гово­рить о том, что следует из зтого, и мы будем утверждать: мы на-блюдаем тела, которые чувствуют и движутея произвольно, или же наблюдаем тела, которые питаютея, растут и порождают себе

25 Ибн Сина

385

подобных. И это свойственно им не потому, что они обладают те­лесностью. Следовательно, остается сказать, что в их сущностях для зтого имеются иные начала, нежели телесность. Вещь, из ко-ей исходят зти действия, короче говоря, все, что есть основа про-изводства действий, кой каким-либо образом не были бы лишены воли, мы называем душой. Это слово является названием зтой вещи не с точки зрения своей субстанции, а по причине некоего отношения, коим она обладает, а именно по причине того, что она является началом зтих действий. Мы впоследствии изучимее суб-станцию и категорию, в которой она содержится. А сейчас мы лишь докажем существование вещи, которая является началом того, о чем мы упоминали, и докажем существование вещи с точки зрения того, что она обладает некоей акциденцией. Из того, что она обладает акциденцией, следует заключить, что ее сущ­ность должна быть установлена с тем, чтобы можно было познать ее суть. Как нам уже известно, у вещи, которая движется, есть двигатель, однако мы ничего не знаєм о сущности зтого двига­теля. И мы говорим, что когда вещи, в которых, как мы полагаем, есть душа, являются телами, и их существование, будь то расти-тельное или животное, становится возможным только благодаря наличию в них вещи, зта вещь есть часть их строения. Части строения, как ты узнал зто из многих мест, состоят из двух кате­гории: одна такова, что благодаря ей вещь становится тем, что есть в актуальности, другая, благодаря которой вещь становится тем, что находится в потенции, выступая тем самим в качестве субстрата. Если бы душа принадлежала ко второй категории, — а сомнения нет, что тело принадлежит к зтой категории, то жи-вотные и растения не были бы завершень! как животные и расте­ния ни телом, ни душой и нуждались бы в другом завершений, являющейся началом актуальности, о чем мы сказали; зто заверше-ние есть душа, и зто то, о чем мы будем беседовать. Необходимо, чтобы душа была бы тем, благодаря чему растение и животное становятея растением и животным в актуальности. Если зто было бы телом, тело стало бы ее формой — зто то, о чем мы сказали. А если зто было бы телом с некоей формой, оно не было бы зтим началом, поскольку оно тело, или, скорее, его способ бытия был бы началом в отношении зтой формы, и зти состояния исходили бы пз самой зтой формы, хотя и посредством зтого тела. Первьш на­чалом была бы зта форма, а его первое действие осуществля-лось бы посредством зтого їела. Зто тело стало бы частью тела животного, однако, было бы первой частью, с которой начало имело бы связь. В качестве тела оно было бы лишь чем-то отно-сящимся к субстрату. Итак, ясно, что сущпость души не есть тело, а часть животного или растительного; она есть форма, или

386

подобна форме, или завергпение. Сейчас мы говорим, чіо справед­ливо називать душу силой по отношению к некоторым дсйсівиям, исходящим из нее; можно также и в другом смысле называть ее силой от отношению к некоторым чувственным и разумным фор­мам, которые воспринимаются ею. Равным образом, допустимо называть ее формой относительно материй, которую она приняла в качестве вместилища. Из обеих складываются растигельная или животная субстанции. Можно ее еще називать совершенством от­носительно законченности рода (произведенной) ею среди видов, высших и низших, ибо природа рода несовершенна, неопреде-ленна, пока не проявится в ней природа различий, простая или непростая, присоединяясь к ней; как только она присоедини­лась — вид завершается. Итак, различие есть завершение вида как вида, но каждый вид не обладает простым различием — тебе известно, — напротив, им обладают только те виды, чьи сущ­ности состоят из какой-то материй и какой-то формы; их форма есть простое различие того, чьим завершением она является. Далее, всякая форма есть завершение, но не всякое завершение есть форма. Конечно, царь есть завершение города, а капитан — завершение корабля; но они не являются формами города и ко­рабля. От того, что из завершення образуется отдельная сущность, завершение не есть в действительности форма для материй и в ма­терин, ибо форма, которая есть в материй, есть форма, запечат-ленная в ней, существующая благодаря ей, разве только, бог мой, согласиться с тем, чтобн називать завершение вида формой вида. Однако на самом деле мы согласились с тем, что, с учетом мате­рин, нечто называется формой, с учетом всей совокупности — ко­нечним пределом и завершением, а с учетом движения — дейст-вующим началом и двигательной силой. Если зто так, то форма должна бнть связана с чем-то далеким от сущности субстанции, полученной ею, и с чем-то, посредством чего полученная субстан­ция есть то, что есть в потенциальном состоянии, а также с чем-то, к чему не относятся действия. Это нечто есть материя, ибо душа есть форма, исходя из того, что ее существование свя­зано с материей, тогда как для завершення требуется связь с чем-то завершенным, из чего исходят действия, ибо душа есть завершение, исходя из ее отношения к виду. Тем самим стано­вится ясннм, что, когда мн, описывая душу, говорим, что она есть завершение, зто указывает скорее на ее идею, а также охватн-вает все види души во всех отношениях и вовсе не отделяет душу от материн. Когда мы говорим, что душа есть завершение, то зто все же лучше, чем назвать ее силой; и зто потому, что то, что ис­ходит от души, относится либо к области движения, либо к об­ласти ощущений и восприятия. Тем более она должна обладать

387

25*

восприятием, и не столь потому, что у нее есть сила, которая является началом действия, а скорее потому, что есть сила, явля-ющаяся началом восприятия; а движением она должна обладать не столько потому, что у нее есть сила, которая является началом восприятия, а скорее потому, что есть сила, которая является на­чалом действия. Если бы одно из зтих двух относилось к душе постольку, поскольку душа имела бы силу над ним, то одному не отдавалось бы предпочтения перед другим. Если бы душу на­зивали силой и зтим обозначались бы две вещи вместе, то зто было бы общим по названий)3. А если бы назвали ее силой и огра-ничились при зтом одним из аспектов, то из этого получилось бы то, о чем мы сказали. А другое состоит в том, что сила не содер­жит в себе указаний на сущность души как таковую в абсолют­ном смысле, а скорее в одном аспекте, исключающем другой. Но в книгах логики мы уже разъяснили, что зто не годится и недопу­стимо. Следовательно, когда мы говорим «завершение», зто имеет два значения. Ибо душа с точки зрения силы, посредством кото­рой завершается восприятие животного, есть завершение, и с точки зрения силы, от которой исходят действия животного, также есть завершение. Отделившаяся душа есть завершение, и душа, которая не отделилась, есть завершение. Однако, если мы говорим «завершение», то зтим не признается то, что душа есть субстанция или что она не есть субстанция, так как идея «завер­шение» — зто есть нечто, благодаря существованию чего живот­ное становится животным в актуальном состоянии, а растение растением в актуальном состоянии. Но зто не означает еще, что зто есть субстанция или не есть субстанция. Однако мы утверж-даем, что не сомневаемся в том, что зто не является субстанцией в значений, согласно которому субстрат является субстанцией, а также в значений, согласно которому сложное есть субстанция. Что же касается субстанции в значений формы, то зто как раз и иоследуется здесь. Если кто-либо говорит: «Конечно, я називаю душу субстанцией и под субстанцией понимаю форму и не по-нимаю более общую идею, кроме как форму». Более того, некото-рые люди говорят, что душа есть субстанция, равнозначная идее, что она есть форма. Конечно, здесь не место спорить с ними и воз-ражать им, смысл же их высказывания таков: душа есть субстан­ция и она есть форма. Или же их высказывание таково: «форма есть субстанция», но зто все равно, что сказать: «форма есть форма или образ», или: «человек есть человек, или человеческая сущность». Из всего зтого возникает нелепость.