И если бы под формой мы понимали то, что ни в коем случае не есть в субстрате, т. е. то, что никоим образом не существует в той вещи, которую мы назвали субстратом, то не всякая завер­

388

шенность была бы субстанцией. Несомненно, мпогие завершен-ности заключены в субстрате. Хотя эти многие существуют по отношению к сложному, заключенная в них совершенность, не такая, как в субстрате, и их существование в нем не таково, как в субстрате. Тот факт, что они являются частью сложного, не препятствует им быть в субстрате, но их способ существования в нем не тождествен бытию вещи в субстрате — он не делает их субстанцией, как полагают некоторые. Ибо не является субстан­цией то, что не соотносимо с чем-либо, что существует в некоем субстрате. Так что вещь есть субстанция с точки зрения того, что в ней нет того, что находится в субстрате. Так что нечто является субстанцией, поскольку оно не находится в вещах, которые суще­ствуют в субстрате. И зта идея не препятствует ее бытию в вещи, которая является сущей, но не в субстрате. Нечто будет субстанцией лишь постольку, поскольку оно не аналогично ни-чему. Хотя по отношению к чему-то иному оно будет акциден­цией. Это скорее есть отношение, заключенное в ней самой. Так как, если ты задумається о сущности чего-либо, что считаешь сущностью и для чего не существовало бы никакого субстрата, то сущность есть в самой себе субстанция. Если сущность нахо­дится при чем-то, не как в субстрате, после того, как она про-существовала в чем-то едином, так, как сущность чего-то в суб­страте, то она является сама по себе акциденцией. Однако не бывает так, чтобы сущность, не будучи акциденцией чего-либо, была в субстанции. Ибо допустимо, что нечто может не быть ни акциденцией в чем-то, ни субстанцией в чем-то, точно так же, как допустимо, что нечто может быть не одно в чем-то и не мно-жеством, а само по себе единством или множеством. Субстанци­альное и субстанция — зто не одно и то же, и акциденцию не следует понимать как акцидентальное, представленное в «Иса-гоге», и акциденцию, представленную в «Категориях». Однако мы уже разъяснили тебе зто в «Логике». Итак, ясно, что сущность бытия души как части сложного не устраняет акцидентальность души. Более того, необходимо, чтобы душа была в самой себе, а никак не в субстрате. Ты уже знаешь, что такое субстрат. Раз всякая душа существует, не будучи в субстрате, то всякая душа является субстанцией. Раз какая-либо душа существует сама по себе, а каждая из осщальных оставшихся находится в первичной материй, не будучи в субстрате, то всякая душа — зто субстан­ция. Если бы какая-либо душа существовала в субстрате и если бы с зтой сторони она была бы частью сложного, то она была бы акциденцией, а все зто было бы завершением. Если мы будем утверждать, что душа зто завершение, то тем самьш нам еще не будет ясно, субстанция она или нет. Ошибочно полатать, что

389

этого было бы достаточно для того, чтобы еделать субстанцию такой, как форму.

Мы говорим, что, когда мы знаєм, что душа есть завершение с нѳкоторым разъяснением и различением того, что мы предста­вили как завершение, — мы тем самым не познаем душу и ее свойства, но мы познаем ее лишь в том отношении, что она есть душа. Название «душа» дано ей не по отношению к ее субстан­ции, а поскольку она управляет телами и поскольку она с ними сопоставляетея. Позтому тело включаетея в определение души так же, как, например, здание включаетея в определение [поня­тия] архитектора, хотя оно не было бы включено в определение его как человека вообще. Рассмотрение души вытекает из науки о природе потому, что, поскольку она душа, она имеет отношение к материй и движению. Или, скорее, для того, чтобы познать сущ­ность души, нам необходимо провести отдельное иселедование. Если бы мы тем самым познали сущность души, то ее установле­нь в некой категории, где она размещаетея, не было бы сомни-тельным. Ибо для того, кто познал и понял сущность чего-либо — а для души, у которой природа чего-либо существенного представ­ляетея как принадлежащая чему-то первому, — принадлежность зтого первому не является сомнительной, как зто мы разъяснили в «Логике». Однако завершение бывает двоякое: первое заверше­ние и второе завершение. Первое завершение такое, посредством которого вид становится видом в актуальном состоянии, как, на­пример, форма меча. Второе завершение — зто есть нечто, что следует за видом чего-то, становись его дейсгвием или испыта-нием действий, как, например, удар меча или различение, пони-мание, ощущение и движение у человека. Это действительно за­вершення, относящиеся, без всякого сомнения, к виду, однако они не первые. Ибо вид для того, чтобы стать находящимся в акту­альном состоянии, не нуждается в осуществлении того, чем он обладает в актуальности. Но когда в виде существует начало зтого в актуальном состоянии таким образом, что зто становится по-тенциальньш после того, как оно стало лишь далеким потенци-альным, чтобы действительно стать потенциальным, есть необхо­димость, чтобы перед зтим нечто проявилось в актуальности. Тогда животное становится животным в актуальном состоянии. Итак, душа есть первое завершение. И поскольку завершение есть завершение чего-то, то и душа есть завершение чего-то, и зто нечто есть тело. Однак* необходимо воспринимать тело в ро-довом смисле, а не в материальном, как ты зто познал в науке доказательства. Тело, коему завершением является душа, не есть всякое тело. Ибо душа не есть завершение тела, такого, как, на­пример, кровать, стул и т. д. Напротив, она есть завершение

390

природного тела, но не всякого природного тела. Ибо душа не есть завершение огня, земли или воздуха. Она есть, скорее, в на­шем мире завершение природного тела, из коего возникают вто-рые завершення, посредством органов, кой оно использует в жиз-ненных действиях, из коих первыми являются питание и рост. Душа, коей мы дали определение, есть первое завершение при­родного тела, наделенного органами, способными осуществлять жизненные действия.

Однако здесь могут возникнуть кое-какие сомнения. Кое-кто может сказать: «Это определение не включает небесную душу, ибо она обходится без органов; и если вы оставите органы и огра-ничитесь только упоминанием жизни, то зтого вам будет недо-статочно. Ибо жизнь, коей обладает небесная душа, не есть ни питание, ни рост, ни даже ощущение, тогда как зтого вы тре-буете в вашем определении жизни. А если вы понимаете под жизнью то, что небесная душа обладает, например, восприятием и разумным представлением или движением для достижения воле-вой цели, то вы тем самым исключаете растительпое из всего того, что обладает душой. Более того, если бы питание было бы жизнью, то почему же вы не називаєте растительное живот-ным? А кое-кто мог бы также сказать: «Кому, по-вашему, не­обходимо определять душу? Почему вам недостаточно сказать, что жизнь сама по себе есть зто завершение, и что жизнь есть идея, из которой исходит то, исход чего вы приписываето душе?»

Давайте дадим ответ на каждый из зтих вопросов. Мы гово­рим: что касается небесных тел, то на зтот счет имеются два мне­ния. Одно состоит в том, что каждая звезда есть объединение ее самой и некоего числа сфер, управляемых движением зтой звезды, как тело, принадлежащее одному животному. Действие каждой из сфер завершается тогда неким числом частей, облада-ющих движением. Следовательно, они как органы. Однако зто говорится не обо всех сферах. Второе воззрение заключается в том, что каждая сфера содержит в себе отдельную, особую жизнь и что существует девятое тело; зто единственное тело находится в актуальном состоянии, и в нем нет множества. Сторонники зтого воззрения должны считать, что раз название «душа» прилагается и к небесной душе щк растительной душе, то оно прилагается посредством омонимии, ибо зто определение црилагается исклю-чительно к душе, существующей в чем-то сложном. Конечно, если применить уловку и представить, что животные и небесная сфера обладают сообща значением названий души, то значение «растительное» выпало бы из зтой общности. Эта уловка со-здала бы трудности, и зто постольку, поскольку животные и не­