Таким образом, сила догадки может воспринимать нечто не-материальное, беря его от материй, как она воспринимает так же не ощущаемые, но материальные идей. Это отвлечение, стало быть, глубже и совершеннее, чем два предыдущих отвлечения. Вместе с тем сила догадки, так же, как сила представлення, не отвлекает ту или иную форму от атрибутов материй, ибо она
423
берет зту форму как нечто единичное сообразно и в соответствии с материей и с ее связью с чувственной формой, определяемой атрибутами материй.
Что касается силы, в коей находятея устоявшиеся формы — либо формы того сущего, что совершенно не материально и что не пребывает акцидентально в материй, либо формы того сущего, что материально, но во всех отношеннях освобождено от связей с материей, — то ясно, что она воспринимает формы, беря их полностью, во всех отношениях отвлеченными от материй. Что касается того, что свободно от материй само по себе, то здесь все ясно. А что касается того, что существует в материй либо потому, что его существование материально, либо потому, что это бывает с ним акцидентально, то упомянутая сила отвлекает его не только от материй, но и от ее атрибутов, беря его столь отвлечен-ным, что опо становится подобным «человеку», который прилагается как предикат ко многим, так что зта сила берет множе-ственное как нечто единое и отделяет его от всякого материаль-ного количества, качества, места и положення. Если бы она пе отвлекала «человека» от всего зтого, то он не прилагалея бы как предикат ко всему. Вот чем отличаются друг от друга восприятие того, что руководствуетея чувством, восприятие того, что руко-водствуетея воображением, восприятие того, что руководствуетея догадкой, и восприятие того, что руководствуетея разумом. В зтом суть нашего рассуждения в настоящем разделе.
Мы говорим, что ощущающий, в своей силе, может стать по-добным ощущающему в актуальности, поскольку ощущение есть восприятие формы вещи, отвлеченной от материй данной вещи, и, следовательно, ощущающий приобретает данную форму. Так зрячий подобен зримому по силе; точно так же осязающее — ося-заемому, вкушающее — вкушаемому и так далее. Первое ощущаемое и есть в действительности то, что отображаетея в органе чувств и воспринимается им. И, по-видимому, когда говорят: «я почувствовал что-то внешнее», зто означает иное, чем когда говорят: «я почувствовал в душе», так как высказывание «я почувствовал что-то внешнее» означает в моих чувствах, а высказывание «я почувствовал в душе» означает, что форма той же души представлена в моей душе.
Вот почему трудно установить существование в телах чувственно воспринимаемых качеств. Однако нам достоверно известно, что из двух тел одне может оказать в чем-то воздействие на чувство, а другое не может. Это нечто отличается в своей сути качеством, которое есть начало воздействия на данное чувство, а не на какое-либо другое. Демокрит и некоторые фисиологи совершенно не признавали существования зтнх качеств п. Наоборот,
424
они устанавливали фигуры, которыс опи приписывали телам, пе подвергающимся деленпям, и считали, что эти фигуры являются причиной разпообразия того, что запечатлевается в чувствах вследствие разпообразия порядка и положення зтих фигур. Они говорили: вот почему один и тот же человек воспринимает один и тот же цвет как два разных цвета в зависимости от двух положений, занимаемых им по отношению к цвету; отношение между человеком и видимим предметом бывает разным в зависимости от положення видимого предмета, как, например, ожерелье голубки, которое видится то рижим, то пурпурним, то золотистим, и все зто в зависимости от различного положення. Позтому одна и та же вещь человеку здоровому кажется сладкой, а больному — горькой. Именно зти люди считали, что ощущаемые качества сами по себе не являются реально существующими вещами — они всего лишь фигуры. Есть и другая группа людей, которые не следуют зтому ученню; они не рассматривают зти качества как нечто (реально) существующее в телах; они, однако, пола-гают, что зти качества суть не что иное, как страдательные состояния чувств, но из них нет ничего в самом ощущаемом. Мы уже разъяснили порочность зтого мнепия. Мы уже разъяс-нили, что в некоторых телах имеется определенное свойство, ока-зывающее воздействие на язык, например то, что, пробуя на вкус, мы называем сладостью, а у других тел есть другое свойство, при-сущее им. Это свойство, что мы називаєм вкусом, а не другое. Что же касается учення о фигурах25, то мы уже опровергли его основные положепия выше. Далее, ложность его сразу становится нам ясной еще потому, что если бы ощущаемое было фигурой, то в том случае, когда мы осязали бы зту фигуру и, особенно, воспринимали бы ее зрачком26, мы также непременно должны были бы увидеть ее цвет. Одна и та же вещь под одним и тем же ракурсом воспринимает одну и ту же вещь.
Если бы она восприиималась под одним ракурсом, и не вос-принималась бы под другим ракурсом, тогда то, что ею не вос-принималось, было бы другим, нежели то, что воспринималось. И тогда цвет был бы чем-то иным, нежели фигура, и точно так же тепло было бы чем-то иным, нежели фигура. Разве только, бог мой, сказать, что одна и та же вещь производит в двух разных вещах два разпых впсватления и что впечатление в одной вещи будет «осязаемое», а в другой вещи— «зримое». Если бы зто било так, то фигура сама по себе не была бы ощущаемой; а от раз-нообразного впечатления в разных чувствах возникало бы не одно и то же. Ощущающее также есть тело, а по мнению Демокрита тело получает впечатление только через фигуру, так что и ощущающее получило бы впечатление через фигуру. Тогда
425
одна и та же вещь производила бы в одном органе впечатление одной фигуры, а в другом оріале—другой фигуры. Однако, по мнению Демокрита, нет ни одной фигурьі, которую нельзя было бы осязать, значит, данный зримый предмет может быть также и осязаемым. Далее, совершенно очевидно, что в цвете имеются противоположности, точно так же и во вкусе и в прочих вещах, но нет ни одной фигуры, которая была бы нротивоположностью чего-либо. Демокрит и его сторонники считают все ощущаемое осязаемым. Они также считают, что нечто проникает в зрение и осязается в нем. Если бы зто было так, то ощущаемое должно было бы быть неким целым как фигура с двух сторон. Удивительно неведение их относительно того, что фигуры воспринимаются лишь тогда, когда имеются цвета, вкус, запахи или ка-кие-нибудь другие качества, и что фигура, лишенная качеств, вовсе не ощущается. Если бы фигура, лишенная качества, стала ощущаемой, она бы оставила в чувстве какое-нибудь впечатление от зтих впечатлений, получаемых не от фигуры. И в зтом случае существование отих впечатлений было бы оправданным. А если бы зти впечатления были бы не чем иным, как самой фигурой, то фигура, лишенная качеств, должна была бы бьгть ощу-щаема без того, чтобы вместе с ней ощущалась какая-либо другая вещь.
Некоторые древние [ученые] допускали, что душа ощущает чувственно воспринимаемые вещи без чего-либо посредствующего и без каких бы то ни было органов27 (что касается среды, то зто, например, воздух, который служит средой для видения, а что касается органов, то зто, например, глаз, который служит органом для видения). Но они далеки от истины, так как, если бы чувственное восприятие происходило в самой душе без зтих органов, то органы зти оказались бы созданными папрасно, от них не было бы никакой пользы. Кроме того, раз душа, по их мнению, не является телом и не имеет положення, то было бы нелепым, чтобы одни тела могли бы находиться близко от нее, представать перед ней, а потому и ощущаться, а другие — находиться далеко от нее и потому не ощущаться. Короче говоря, ни в одном случае не было бы различия в положений тел по отношению к душе, н не имело бы никакого значения, скрыты ли они от души или нет. Эти состояпия бывают у одних тел в отношении к другим телам. Значит, душа должна была бы либо воспринимать все чувственно воспринимаемое, либо ничего не воспринимать даже при нали-чии чувственно воспринимаемых вещей, отсутствие которых из-бавляет ее от восприятия, ибо отсутствие чего-либо, без сомнения, противоположно его наличию. И в таком случае в отношении места и положення для души чувственно воспринимаемые вещи