426

то отсутствовали бы, то наличествовалн бы, а душа должна была бы быть телом. Но это не соответствует ученню этих людей. Мы еще разъясним тебе пелепость взгляда, согласно которому воспринимаемая форма, не полностью отвлеченная от материн и от материальных связей, будто бы обладает устойчивостью без телесного органа. Если бы при восприятии вещей душа не нужда-лась в чем-то посредствующем, то зрение вовсе не нуждалось бы ни в свете, ни в прозрачной среде, приближение предметов к глазу не препятствовало бы видению, заложение уха не пре-пятствовало бы восприятию звука, а расстройства, случающиеся с зтими органами, не препятствовали бы чувственному восприя­тию. Некоторые рассматривали среду как препятствие и утверж-дали, что чем разреженнее среда, тем больше можно обнаружи-вать; если бы ее вовсе не было, а была бы пустота, то обнаруже-ние было бы абсолютним, и вещь не казалась бы больше, чем она представляетея, и даже можно было бы разглядеть муравья в небе. Но зто ошибочное рассуждение. Из того, что среда бн­вает более разреженной, вовсе не следует, что она отсутствует, и разреженность пе ведет к отсутствию тела. Что касается пу­стоти, то, по их мнению, зто и есть отсутствие тела. Напротив, если бы пустота существовала, то между отделепньши друг от друга ощущаеыым и ощущающий не было бы места соединения, и одно не действовало бы на другое и не испытывало его дей­ствия. А некоторые полагали иначе, а именно: что общее чувство или душа зависят от духа, который является разреженньш телом (о его состоянии мы скажем позже) и органом восприятия28, и что только он один может стремиться к ощущаемым; он стал-киваетея с ними, либо противостоит им, либо занимает по отно­шению к ним такое положение, которое делает необходимым вос­приятие. Зто учение также порочно, так как субстанция духа содержится лишь в зтих ограждениях, которые окружают его со всех сторон, и если бы к нему примешивалось что-нибудь извне, то оно уничтожило бы смесь и состав его субстанции.

Далее, ему не свойственно движение перемещения наружу и вовнутрь. Если бы оно было ему свойственно, то он мог бы по­кидать человека и возвращаться к нему, и человеку было бы свойственно умирать и жить в любое время по выбору. Если бы дух обладал подобным свойством, то не было бы необходимости в телесных органах. На самом же деле чувства нуждаютея в те-лесных органах, а некоторые из них — также в какой-то среде. Ощущение есть некое страдательное состояние, ибо оно есть вос­приятие чувством формы ощущаемого и преобразование его в соответствии с актуально ощущаемым. Актуально воспринимаю­щее подобпо актуально воспринимаемому, а потенциально вос­

427

принимающее — потенциально воснринимаемому. Воспринимае-мое на самом деле есть то ближнєє, посредством чего восприни­мающее воспринимает некую форму из (формы) воспринимае-мого. Воспринимающее в некотором отношении воспринимает самого себя, а не воспринимаемое тело, поскольку оно восприни­мает форму той формы, которая является ближайшим восприни-маемьш предметом. Внешнее же воспринимает форму, которая является отдаленным воспринимаемым предметом. Следовательно, воспринимается она сама, а не снег или холод, если мы имеем в виду ближайшее ощущение, в котором нет посредничающего. Ощущающее испытывает действие восприпимаемого не путем движения, ибо здесь нет перехода от противоположности к про-тивоположности, — а путем завершення, я бы сказал, завершення, которое, будучи в потенциальном состоянии, перешло в актуаль­ное без того, чтобы действие прекратилось и перешло в потен-циальное состояние. Теперь, когда мы рассказали о восприятии. которое есть нечто более общее, чем чувство, мы поговорим в це-лом о качестве чувственного восприятия. Мы говорим, что каж­дое чувство воспринимает свой предмет восприятия и его отсут­ствие. Свой предмет оно воспринимает само по себе, в то время как отсутствие предмета воспринимается так, как (например) темнота воспринимается глазом, а молчание — слухом и так да­лее; такое восприятие является потенциальным, а не актуаль­ним. Что же касается восприятия того, что нечто было воспри-пято, то оно не связано с определенным чувством, так как вос­приятие не есть цвет, который можно было бы видеть, или звук, который можно было бы слышать. Оно воспринимает предмет только благодаря действию разума или силы догадки, как зто станет очевидним позже из разъяснсния состояния обоих.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Об осяганий

Первое среди ощущений, благодаря которым животное ста­новится животным, есть осязание. Так же, как всякое земное существо, обладающее душой, имеет питательную силу п вынуж-дено растрачивать одну за другой иные силы, но не наоборот, точно так же обстоит дело со всем тем, что обладает животной душой, ибо оно обладает осязанием и вьшуждено растрачивать одну за другой из иных сил, но не наоборот. Отношение пита-тельной силы к прочим силам земной души таково же, как п отношение осязания к прочим силам животного. Это потому, что первое сложение животного происходит из качеств осязания. На самом деле, из них состоит его смесь, а его разрушение зависит от их расстройства. Ощущение — зто дозорный души. Необходимо, чтобы оно было первым дозорным — оно указывает

428

на то, что может привести к разложению, а что — к сохранению целого, п чтобії оно было впереди дозорных, указывающих на вещи, от которьгх зависит внешняя польза для структури или вред, способствующий разложению структуры. Однако, хотя ощу­щение на вкус, и указывает, среди вещей ощущаемых на вкус, на ту вещь, посредгтвом которой сохраняется жизнь, все же иногда бывает, что и при нарушении вкусовых ощущений жи­вотное продолжает оставаться животным. Ибо, по-видимому, дру­гие ощущения способствуют нотребностям в необходимой пище и устранении того, что приносит вред. Что касается других ощу­щений, то они не позволяют выяснить атмосферу вокруг тела, например жар или мороз. Одним словом, голод возбуждает жела­ние достичь сухого и теплого, а жажда — влажного и холодного. А пища, действительно, есть то, что обладает качествами, кото-рые воспринимаются осязанием. Вкусовые ощущения — это удо-вольствия. Вот почему случается часто так, что вкусовые ощу­щения полностью утрачиваются в результате полученного ущерба, а животное все же продолжает жить. Итак, осязание есть самое первое из ощущений, и каждое из земных живых существ чувствует в нем нотребность. Что касается движения, то кое-кто может сказать, что для животного — зто брат осязания. И так же, как среди ощущений имеются такие, которые зани-мают первое место, так и среди сил, по-видимому, есть зани-мающие первое место. Известно, что встречаются животные, у которых есть чувство осязания, но нет силы движения, как, например, у некоторых видов ракушек. Однако мы говорим, что произвольное движение бывает двух видов: движепие переноса из одного места в другое и движение сокращения и растяжения, свойственное органам животных, при котором нет переноса всего целого с одного места на другое. Абсолютно не возможно, чтѳбы животное имело чувство осязания и не обладало силой движе­ния внутри себя. Ибо как можно было бы узнать, что у него есть чувство осязания, как не посредством того, чтобы наблю-дать в нем некое стремление избежать одного осязаемого и при-близиться к другому. Зто можно показать на примере ракушек, морских губок и тому подобном: мы наблюдаем у ракушек в их раковинах движения сокращения и растяжения, сгибания и раз-гибания внутри полостей, хотя они и не трогаются с места; из зтого мы узнаєм, что они воспринимают осязаемый предмет.

По-видимому, все, что обладает осязанием, обладает также внутри себя произвольным движением, относящимся либо к це-лому, либо к его частям. Что касается осязаемых вещей, тех, которые известны нам, так зто тепло и холод, влажность и су-хость, шероховатость и гладкость, тяжесть и легкость. Что каса­

429

ется твердости її мягкости, вязкости и рыхпости и так далее, то они чувственно воспринимаются как нечто, подчиняющееся выніеуказанным вещам. Тепло и холод ощущаются сами по себе, а не потому, что в органах они производят страдатольное состоя­ние 29. Что касаегея твердости и мягкости, сухости и влажности, можно полагать, что они сами по себе не воспринимаются. На­против, у влажности актуально проявляется то, что подчиняетея влиянию того, что проникло в тела, у сухости — то, что сопротив­ляется, сушит ощущающий орган и подавляет его. Аналогичное происходит и с піероховатостью, так как она производит давле-ние в выпуклых частих, до тех nop пока она вообще не появля­етея в частих, которые остаются в ней; гладкое производит глад-кое и ровное. Тяжелоо производит удлинение в направлений более нижних частей, а логкое — наоборот. Тому, кто считает, что не обязательно ощущение, что ощущение возможно без испьі-тания действия, исходящего из чего-либо, мы говорим: тепло тоже не ощущаетея, пока не греет. Па самом же деле, ощуща-етея не только то, что есть в ощущаемом30, а то, что исходит от ощущаемого, начинает появляться в том, что ощущает, так что, если бы оно не стало появляться, то чувственно восприни-маемые вещи не ощущались бы. Однако чувственно воспрнни-маемая вещь по сутп есгь то, благодаря чему в ощущающем органе начинаег появляться качество, сходное с тем, какое есть у чувственно воспринимаемой вещи; зто качество и ощущаетея. Таково, напрнмер, воздействие сухого и шершавого, гладкого и негладкого, удлинение в определенной направлений от тяжелого и легкого. Тяжесть п легкость — зто две склонности, и растяжение есть также склонность к определенной стороне.