Я опускаю свое тело и жду ее.

— Ты хочешь, чтобы я ехала верхом на тебе? — спрашивает она в шоке. — Разве это не запрещено в вашей культуре?

Она предпочла бы, свободно свисать над верхушками деревьев, как тогда, когда я нес ее в последний раз?  Я не могу говорить в форме дракона, поэтому продолжаю ждать ее, когда возбуждение прогоняет ее недоверие.

Она приближается ко мне. Встречаясь с моим взглядом, она нерешительно ласкает мои чешуйки. Я вспоминаю тот первый момент, когда мы столкнулись друг с другом. Как она коснулась меня подобным образом, прежде чем спасла мне жизнь.

Приняв, что она моя половинка огня, сейчас ее прикосновение возбуждает меня. Я готов изменится в свою основную форму и взять ее, когда она поднимается мне на спину. Она медленно двигается вверх, пока не оборачивает свои руки вокруг моей шеи, ее тепло прижимается ко мне.

— Не смей бросать меня, Терон, — говорит она, ее голос мягкий с легким юмором.

Когда я поднимаюсь, готовясь к полету, она выпускает изумленный выдох. Сила кричит, когда я отталкиваться от земли к небу.

Когда я лечу она издает звуки удивления, я выполняю легкие вращения, чтобы произвести на нее впечатление. Меня опьяняет звук ее испуганного смеха, довольный тем, что могу вдохновлять ее на другие эмоции, помимо недоверия и неприязни.

Горы виднеются впереди и вскоре, я приземляюсь на плоскую поверхность, ведущую ко входу в одну из пещер.

Я меняюсь, и протягиваю ей руку. Я уже ожидаю, что она отстранится от меня, но она позволяет мне вести ее вперед. Сафур расцветает в ладони, отгоняя большую часть темноты.

— Это пещера, — говорю я ей. — В этих горах их много. Перед изобретением городов и зданий это место, где рур драки создавали свои дома.

— Кажется, что кто-то все еще живет здесь, — говорит она, указывая на меха, которые составляют кровать.

— Да, я. Это принадлежало моему отцу. Я приезжаю сюда, когда хочу уйти от стресса работы и Андрака.

— Я предполагаю, что убивать людей может быть изнурительной работой, — говорит она, ее тон прохладный, когда она освобождает руку от моей хватки. Вся эта легкость и юмор, когда мы летели, исчезли. — О чем ты хотел поговорить? Не понимаю, почему ты должен был привести меня сюда, чтобы сказать это.

— Ты моя асафура, Сила, — тихо говорю я. — Ты знаешь, что это значит?

Она хмурится, когда выбирает путь через буквальный перевод. Я удивлен, что она не знает, что это такое, поскольку она выучила многое из культуры Рур от андрасари, которого потеряла.

— Один огонь?

— Это означает половинка огня, — объясняю я.  — У каждого рур драки есть пара, которую Кахафура выбрала специально для них. Они половинки огня – делающие цельными и горящими сильнее, когда нашли и приняли свою пару.

Она качает головой.

— Я не рури драки, поэтому, очевидно, не могу быть твоей половинкой огня.

— У моего дракона примитивный разум, но богиня дала ему возможность постигать вещи, превосходящие те, что могу я, в своей первичной форме. Он выбрал тебя как мою асафуру, Сила. Он хочет, чтобы ты была моей парой. — Я понижаю голос и приближаюсь к ней. — Я хочу, чтобы ты была моей парой.

У нее вид человека, которого внезапно ударили, без объяснений, предоставленных напавшим. На лице появляется вспышка возбуждения и приятное удивление, прежде чем оно сменяется сомнениями, болью и потемневшим гневом.

— Ты выбросил меня, Терон, — говорит она, ее голос глухой, когда опускает взгляд. — В один момент ты заставил меня чувствовать, что я была всем, что ты хотел. Тогда в следующий, ты избавляешься от меня, как будто я ничего не значила для тебя. Потому что я ничего не значу для тебя. Я человек, которого ты можешь использовать и выбросить, когда наиграешься. Так же, как и остальные. Теперь ты говоришь мне, что я твоя – твоя… асафура, и я должна поверить тебе и кинуться в объятия? — Ее глаза сверкают от недоверия в свете сафура. Она качает головой. — Ты захватил меня и поработил. Убил бесчисленное количество моих людей. Ты безжалостный ублюдок, чья единственная миссия в жизни - уничтожение, и я не хочу иметь ничего общего с тобой, не говоря уже о том, чтобы быть твоей парой.

Я почти морщусь от боли, вызванной ее словами. Это хуже, потому что они верны. Это правда, я не заслуживаю Силу. Может быть, никогда не буду, но я предпочел бы провести остаток своих лет, трудясь, стать лучше для нее, чем не пытаться, чем никогда не иметь ее в своей жизни.

— Мне очень жаль, Сила. Может быть, уже поздно говорить об этом, но я сожалею о том, что сделал с тобой, за мое сопротивление тому, что было правильно. — Я хочу прикоснуться к ней и держать возле себя, но знаю, что она не примет это. — С той первой ночи, когда встретил тебя, я хотел тебя. Я рос с твердой уверенностью, и ты полное противоречие этому. Это напугало меня, поэтому я оттолкнул тебя. Ты можешь понять?

Ее единственный ответ: поджатые губы и стальной взгляд.

Я глубоко вздыхаю. Если разговор не заставит ее принять мою искренность, то придется действовать. Когда я двигаюсь к ней, она тут же отступает и уходит от меня. Я ловлю ее за предплечье.

— Оставайся на месте, — приказываю ей. Прежде чем Сила сможет дать мне саркастическое возражение, которое знаю, появляется у нее на языке, я касаюсь ошейника вокруг ее шеи и отключаю его. Затем, швыряю его в какое-то дальнее, темное углубление в пещере. — Никогда больше ты или твои люди не будут носить ошейник.

Она поглаживает свою голую шею, ее глаза округлились.

— Что это значит?

— Это означает, что я прекратил сопротивляться. Что я буду работать в направлении освобождения всех людей от рабства.

— А как насчет Афата и Ронана? Они будут сильно возражать против этого.

— Это будет первое препятствие, да, но я его преодолею.

Некоторое время Сила молчала, прежде чем отвела взгляд от меня. Я сжимаю кулаки по бокам, пытаясь подавить разочарование. Слишком поздно. Не знаю, почему я ожидал, что она вдруг изменит свое мнение.

— Ты все еще хочешь, чтобы я отвез тебя в Тарро?

— Да, — тихо говорит она. Затем смотрит на меня. — Но не сейчас. Я устала и хочу отдохнуть сначала. — Сила полностью встречает мой взгляд. — Но, если ты не хочешь ждать, все в порядке.

— Я подожду. — Не только сегодня вечером, пока она отдохнет и будет готова уйти от меня, но до тех пор, пока Сила окончательно не простит меня, пока не сдастся и не примет меня как своего.

— Почему ты делаешь это? Почему освобождаешь людей?

Янтарное свечение сафура развевает темноту в углах пещеры. Голая, Сила купается в пещере, в бассейне с подогревом. С моей удобной позиции на мехах, я могу видеть только ее тонкие плечи, но, если бы приблизился, чистая вода раскрыла бы полностью ее наготу.

Я бросил взгляд на зазубренный потолок пещеры надо мной. Если буду пялиться в направлении Силы дольше, слабая власть, которая у меня есть над сдержанностью, чтобы не вытащить ее, мокрой и визжащей, из бассейна и взять ее, исчезнет.

— Ты показала мне, что это правильно, — говорю я. — Я устал от беспорядков в Андрасаре. Я бы хотел снова, видеть его мирным и процветающим, как это было, когда мой отец был Конайем.

Она замолчала на мгновение.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Добьешься ты успеха или нет, по крайней мере, ты готов попробовать.

— Есть еще одна причина, — говорю я. — Если люди будут свободны, не нужно будет скрывать, что я хочу тебя.

Между нами наступает молчание. Секунды становятся минутами. Затем Сила поднимается из бассейна, и вода течет вниз по ее обнаженному, великолепному телу. Приподнявшись, я не могу отвести взгляд. Не тогда, когда она приближается ко мне.

Ее взгляд скользнул по мне, когда она сжала губы.

— Эйин рассказала мне, как она получила свой шрам, но как ты получил свои? — мягко говорит она.