И о том, что времени у нас до заката. Я не совсем уверен, возможно ли вообще пробуждение Грума, так как боги этих мест давно скормлены Кроносу. Осталась ли хоть толика силы в Волк-Камне? Но если мы не успеем, то Иллея будет мертва, и в этом сомневаться не приходиться.

Попросив Вората забраться на высокое дерево и посмотреть, горит ли еще город, рассказал гуннам, что по моему мнению наша Задача – это выявление и уничтожение секты, почитающей старых богов. Антон на это только махнул рукой.

— Все! Не грузи меня, просто говори, что делать... Я просто хочу убраться отсюда! Желательно побыстрее!..

Волк-Камень оказался очень большим валуном массой под полторы тысячи тонн (Гром-камень, на котором стоит Медный Всадник, после обработки весит столько же, прим. автора). Как такую махину занесло в эти далекие от гор леса? Это и правда похоже на чудо.

Подходить близко мы не стали, а обошли поляну по большой дуге и рассредоточились по кустам с подветренной стороны, отдалившись примерно на две сотни шагов от Камня. Ждать пришлось довольно долго, много больше часа.

Когда солнце уже своим краем опустилось за верхушки деревьев, наше ожидание закончилось. И я понял, как ошибался...

На поляну вышла Клеши в странном наряде из шкуры белого волка и резным посохом в руках, а за ней... За ней помимо двух крепкого телосложения незнакомых мне мужиков, что несли на носилках беспамятную Иллею, вышла целая толпа в три десятка человек. Здесь были и егеря со своей сворой и пятеро шапочно мне знакомых стражей, остальных же я видел впервые.

Перехватив взгляд Антона, отрицательно помотал головой, пока было рано нападать. Было видно, что люди на взводе и настороже, нужно было подождать, пока они увлекутся ритуалом, и ударить, когда уже точно никто не ждет. Меня очень волновали собаки, а вдруг учуют? Но нет, пронесло... Клеши посохом начертила большую фигуру на земле вокруг камня, что-то приговаривая, а лесничие рассадили своих псов по углам её рисунка. Видимо собаки также были частью ритуала пробуждения. Затем крупный мужик в кожаном фартуке прибил к камню оковы, в которые и заковали так и не пробудившуюся амазонку. С моего места было хорошо видно, как безвольно мотается голова Иллеи, пока её запястья и лодыжки закрепляют в холодном железе. В этом была своя ирония, противники римлян свою жертву распяли так же, как те же римляне казнили своих врагов.

После того, как амазонка была закована, Клеши рассадила всех, с ней пришедших, широким полукругом так, чтобы всем была видна жертва. А затем она заговорила. Увы, из-за ветра и расстояния мне было плохо слышно её слова. Многое было не разобрать, но то, что доносилось до моего слуха, очень напоминало проповедь. Из её речи я узнал, что она давно считает себя жрицей старых богов. С тех самых пор, как пять лет назад её муж не вернулся из Арки, в этом она и увидела Знак. Она говорила о том, что чужие боги заточили их богов в ненавистный Тартар, но она знает, как их призвать обратно! Для этого нужно разбудить Грума, и тогда их боги восстанут, и начнется война против пришлых, ведь по всем предсказаниям боги ветеров не могут проиграть...

Н-да... “Железная” логика... Но ей верили, если судить по согласному гомону. Даже восторженно затопали, когда Клеши заявила, что после победы все их беды и притеснения ветеров останутся в прошлом, что наконец-то они заживут свободно от ненавистных римлян. И что все жертвы последнего времени не напрасны, что все происходящее в последнее время — это Знак! Знак, вещающий о Последнем годе и готовности Грума пробудиться!

А потом у меня волосы встали дыбом. Оказывается, месяц назад Клеши была по делам в портовом городе на берегу янтарного моря, и там прибило к берегу ладью, полную мертвецов со следами черной оспы на их телах. В этом она тогда увидела Знак. Ладью сожгли вместе с телами, но она успела украсть подкладку с куртки одного из трупов, и эту тряпку привезла в Твебург!!! И то, что она не заболела, то что столько времени болезнь обходила её и остальных Истинно верующих стороной – это также Предвещание. А те пятеро, что погибли от оспы из их группы, так она давно подозревала их в двуличестве и предательстве, и это Провидение убило их! А болезнь, болезнь – она ниспослана Истинными богами, которые смогли дать ей Знак из своего заточения.

О! ТрехЛикий, как в подобное можно верить? Но ей верили, все до единого, кого она привела. Самая натуральная секта, ведомая полностью сумасшедшей жрицей богов, которых уже нет.

Взгляд Антона, и вновь я покачиваю головой, рано... Здесь собрались не просто люди, а сумасшедшие, я не уверен, что мы справимся с такой толпой достаточно быстро, чтобы Иллея осталась жива. Еще рано...

Вот Клеши закончила свою проповедь и, подойдя к амазонке, влила ей в рот какую-то жидкость. Веки Иллеи дернулись, и тут жрица заголосила, заорала, забилась в религиозном экстазе, вопя на незнакомом мне языке, потрясая посохом и угрожая небесам. Мне было не понять те слова, которые она выкрикивала в религиозной эйфории, но, судя по их некоторой складности, это была какая-то песнь.

Из-за расстояния мне было трудно разглядеть выражение лица амазонки и тем самым понять, насколько она пришла в себя, видел только, что её глаза открыты. Тем временем Клеши все больше и больше распалялась, её завывающий речитатив с каждой минутой все сильнее напоминал вой дикого зверя. И толпа, толпа, что сидела полукругом у камня, раскачиваясь в такт её безумной песне, подхватила этот вой. У меня мурашки размером с кулак побежали по спине, настолько жуткая это была картина.

Когда ритм песни стал совсем бешеным и безумным, жрица откинула посох и в её руках в лунном свете блеснул черный, изогнутой формы, обсидиановый нож.

Иллея! Как ты?! Я не могу больше ждать. Надеюсь, ты уже можешь действовать...

Я поднял руку и сложил ладонь в жест “действовать после меня”.

“Атрибут”!

Знакомая, отполированная тысячами прикосновений дуга Серебряного лука удобно легла в ладонь. Спину прикрыл надежный, как танковая броня, щит Итаки, а на поясе, там, где раньше в ножнах покоился мразебой, появился совсем иной меч. На две ладони длиннее оружия Истребителей, формой своей напоминающий лист осоки, острый, как хирургический скальпель, имя ему – “Слеза Фетиды”. Не изменилась на мне только одежда, так и осталась та, что выдали в самом начале. Впрочем, последний пункт был не так и важен.

Стрела уверенно заняла свое место...

Думаю, Клеши очень сильно удивилась, подойдя к своей надежно закованной жертве и занеся культовый нож над её горлом, когда рядом с её плечом просвистела стрела и ударила в оковы, сдерживающие правую руку амазонки. С резким, металлическим звоном железо лопнуло от этого удара, и в горло жрицы вцепилась ладонь дочери Ареса, поднимая безумную женщину над землей.

— Все умрете, суки!!! – Возглас Ифито затмил по своей ярости и безумию весь предшествующий ритуал. Откинув бесчувственное тело Клеши в сторону, она закричала: – Клинки Огня!

Вторая стрела сбила оковы левой руки как раз в тот момент, когда в ладонях Буреносной появилось два кроваво-красных асса – искривленных ассирийских меча, древних прообразов сабель. Взмах крест на крест, и амазонка на свободе, её клинки без малейшего труда перерубили оковы на лодыжках. Секунда, и Мстительница стоит на своих ногах, а мечи в её руках пляшут, как живые.

Дзынь...

Я так засмотрелся на все это, что забыл где нахожусь, и, к моему стыду, даже Олаф пришел в себя быстрее. Он вскинул свой лук и выстрелил в Ифито, но его стрела бессильно ударилась в красную сталь и безвольно упала на землю. Это все, что он успел, вторая стрела не сорвалась с его тетивы, так как он свалился на траву с пробитым горлом. С такого расстояния я не мог промахнуться.

А дальше все завертелось в бешеной круговерти. Сектанты похватали с чем пришли: кто вилы, кто колья, а стражники выхватили мечи. К тому же моя четвертая стрела немного опоздала, совсем чуть-чуть, но этого чуть-чуть было достаточно, чтобы перед тем, как упасть с простреленной головой, Ером успел отдать команду псам. К человеческим крикам прибавился рев зверей. Толпа нахлынула на Ифито, как безудержная приливная волна на скалистый утес. И тут же в спину безумным сектантам с громогласным: