Белл так и не вернулся на фабрику. Мелькнула шальная мысль отправиться к Леро, и застать их вдвоем, но вряд ли бы моя провокация закончилась чем - то хорошим для всех нас.

Нужно было как – то отвлечься. Майлз, которого я вечером вел в «Де Марс», и бутылка хорошего вина, могли в этом немного помочь.

*****

Я лежал на диване в кабинете и курил. Я не спал всю ночь. Джерри хоть и пытался, как - то развлечь меня в «Де Марс», но на самом деле только раздражал. Когда он завел разговор о Гийоме Леро, и его неожиданном появлении в «Континентале», я не выдержал и вспылил.

Испуганный Майлз сжался в углу комнаты, и вероятно ждал, когда я успокоюсь. Я разнес номер, но это было лучше, чем отыгрываться на ни в чем не повинном, и, в общем – то неплохом мальчишке. Я ушел из отеля, жалея, что все – таки не отправился к Гийому сразу. Я все равно это сделал.

Королевская площадь была совершенно пуста. Я ходил взад – вперед по периметру и смотрел в окна Леро. Из - под золотой шторы, робко пробивался желтый ломтик света.

Я кусал губы, думая, что происходит в спальне поэта. Не знаю почему, но дрожащий огонек в стеклах, казался какой – то последней чертой, которую еще не успели пересечь Эрик и Гийом. Это было очень глупо, они все давно пересекли, но когда свечи погасли, внутри меня словно что – то оборвалось. Я понял, что потерял Белла навсегда. По - своему я любил американца. Леро же просто смеялся над нами обоими.

Чувствуя боль и гнев, сжимая кулаки, я долго стоял возле дома, погруженного в тягостный мрак. Холод заставил двигаться, и я, стуча зубами, обошел площадь. Мне хотелось подняться к Леро, вытащить Эрика, и… Дальше воображение отказывалось работать, и я только бессильно курил, не сводя глаз с темных окон поэта.

Я бродил до тех пор, пока черное небо над головой не стало светлеть.

Поникший и уставший я плелся по грязной Брюш к фабрике, маячащей перед глазами большим бесформенным пятном. Было еще очень рано, я оказался едва ли не первым кто перешагнул ее двор.

Обычно так поступал Белл. Утверждал, что ненавидит «Континентал», но приходил раньше всех, а уходил позже. Бывали дни, когда я буквально силой тащил его с работы, а иногда сдавался, и ждал, пока он не завершит дела.

Пару раз, когда возвращаться домой было бессмысленно, или совсем лень, мы коротали ночь на маленьком диванчике, пили вино из грязных стаканов, которые однажды где – то раздобыли и о чем – то мечтали…

Сигареты закончились. Я со злости зашвырнул пустой портсигар в угол и просто лежал, таращась в потолок. Не заметил, как задремал и открыл глаза, только когда Майлз осторожно сообщил, что Белл на месте.

На лице Джерри, я заметил, царапину, которую он попытался прикрыть волосами, и которой я не разглядел в приемной. Это вынужденная мера даже сделала парнишку капельку симпатичнее. Я подтянул его к себе, и нашел несколько извиняющих меня обещаний, и бумажек.

Эрик правильно поступил, не попадаясь вчера на глаза. Я злился и вряд ли бы смог держать себя в руках. Теперь я остыл, и был почти спокоен. Хотя может быть, принимал за спокойствие, усталость после бессонной ночи. И то и другое испарилось, едва я подошел к его двери. Она оказалась заперта, а Белл и не думал открывать.

Я повернулся к Томасу и потребовал ключ.

- У меня нет запасного ключа, месье Мати, я вам говорил …

- Дай мне чертов ключ, Том! Немедленно!

Томас переглянулся с Джерри и растерянно что – то залепетал. Я перестал слушать, с третьего раза снес плечом дверь, и влетел в кабинет. Побледневший Белл стоял у своего стола.

- Что тебе нужно?

- Обязательно что - то должно быть нужно? Я не могу зайти просто так?

- Вышибая дверь, наверное, нет. Ты псих – Жан – Мишель… Жан – Мишель!!

Я объяснил Эрику кто он. На полу под моим коленом, кажется, Белл согласился с этим. Разбитое лицо американца покраснело, и он отчаянно цеплялся за руки, которые все сильнее сдавливали ему горло. Понимая, что с каждой секундой будет сложнее остановиться, я нехотя разжал пальцы. Эрик вырвался, но я просто перестал его держать.

- Сумасшедший…Ты едва меня не убил… - судорожно глотая ртом воздух, выдавил Белл.

Я не отвечал, и нервно искал портсигар. Вспомнив, что он пуст и валяется где – то в кабинете, я подошел к раскрытому окну. Прохладный ветерок приятно коснулся пылающего лица, и я тихо выдохнул. Нас обоих спасла фабрика. Я, наверное, первый раз был благодарен, что нахожусь на ней.

- Ты мне… выбил… зуб, придурок…

Я повернулся и смотрел на американца. Он уже поднялся и прижимал к окровавленному рту платок.

- Ты клялся, что любишь меня. Клялся, и увлекся Леро? Ты шептал это утром в Тюильри… под розовым деревом, а вечером… лег в его постель… - у меня начал дрожать голос и я не стал продолжать.

- Ревнуешь?

- Ревную? Нет, я злюсь!

- Тогда злись, - не скрывая удовольствия, сказал Белл. - Я с Леро. Ясно? Можешь снова избить меня.

- С Леро? – я, смеясь, запрокинул голову. - Ты за два вечера это решил?

- Он решил. А я не против. Больше не потерплю отношений, где меня смешивают с дерьмом.

- Тогда ты выбрал того кто тебе нужен. Леро позволит почувствовать разницу.

- Уже чувствую, - съязвил Эрик. - Анри тонкий и ранимый человек. Боюсь представить, как ты издевался над ним, пока вы были вместе.

- Ты назвал его… Анри?

- Это его имя в семье, - пояснил Эрик, наспех приводя волосы в порядок.

Я чуть не подавился от смеха.

- Ты здесь причем?! Анри… о господи! И я над ним издевался? С чего ты это взял? Вы знакомы с ним два дня. Два! Ты его вообще не знаешь.

- Но я знаю тебя, Жан – Мишель. Этого достаточно. А то что я шептал в саду… Забудь. Иногда приятная атмосфера заставляет чувствовать не то, что есть на самом деле. Ложка сахара не сделает море сладким.

- Чего?

- Одного теплого дня не хватит, чтобы исправить то к чему ты нас привел, идиот!

Я вышел, встряхивая кисть. Томас отскочил от двери, но ничего не говорил. Просто смотрел, как на пол капает кровь с моей руки. Я разбил Беллу нос.

- Что – то упало? - робко спросил он.

- Уронили стул. Поможешь Эрику его поднять?

- Да…

- Том… и захвати что – нибудь холодное, может пригодиться. Кажется, Эрик неудачно чихнул.

*****

В начале, роман Леро с Беллом, закрутившийся на моих глазах я счел не более чем легкой интрижкой. Гийом не заводил серьезных отношений с женщинами и не сближался со своими амурчиками, ограничиваясь лишь мимолетными свиданиями. Возможно, наша любовная история являлась самой продолжительной в его жизни.

Я был удивлен, и обижен, что американец оказался способен заинтересовать Леро. Но Гийом был не только заинтересован, или даже увлечен. Он влюбился, и пытался это скрывать. Если бы поэт этого не делал, у меня бы еще оставался шанс на продолжение нашей связи. Но то, что происходило после вечера в «Башне», и пугало и смешило одновременно.

Гийом не перестал бывать у меня. Напротив, он стал приходить чаще. Позировал, и даже шутил. Но теперь во всем, я чувствовал какую – то незнакомую нотку, ломавшую всю нашу эротическую мелодию. Из любовника, Леро превращался в друга, и новое качество совершенно мне не нравилось.

Эрик стал почти запретной темой. Если мы случайно в разговоре затрагивали его имя, он затихал сам собой, и больше не возобновлялся. Я не помнил, чтобы раньше у нас возникали неудобства из – за неловкого молчания. Леро всегда находил что сказать, но сейчас, пытаясь хоть немного разрядить напряженную атмосферу, я стал просто болтуном на его фоне.

Когда я приходил к Леро домой, и тащил куда – нибудь отдохнуть, он не сопротивлялся, хотя уверен, поэт жертвовал обществом Белла ради наших встреч. И как будто боялся отказывать. Видя это, и оправдываясь дружбой, я переходил все грани и кажется, сделал все, чтобы отвратить от себя приятеля.

Я напрашивался к Леро, когда он был с Эриком, и оставался, пока меня не выгоняло утро, или откровенная грубость. Я снова соглашался на любую роль в жизни Гийома Леро. Лишь бы просто находится в ней. Но только надоедал.

Последний раз, когда поэт был у меня, то поинтересовался, необходимо ли его присутствие, и не мог бы я завершить картину без него.

- Два - три сеанса, Гийом, и я закончу.

Леро кивнул с какой – то досадой, глотнул вина, и больше ничего не говорил.

Наконец, я отложил кисть и предложил взглянуть на результат. Гийом не изъявил желания этого делать, сославшись на то, что видел его сотню раз, и ничего нового там не нашел. Потом все же подошел и несколько минут смотрел на портрет.

- Не совсем - то чтобы я хотел…

- Тебе… не нравится?

- Не в этом дело… Но если бы я хотел только сходства, я бы заказал фотографию у Надара[9].

- У того мошенника? Возможно, тебе так и надо было поступить, - не скрывая обиды, сказал я.

Леро засмеялся и положил руку мне на плечо.

- Даже не сомневался, что ты так скажешь, Жан – Ми. Но Надар гений в своем деле. Хотя ты в праве его недолюбливать. Этот Тициан фотографии покушается на ваш хлеб. Но вот Энгр прекрасно применяет его работы для своих картин, и не мучает моделей в студии как ты.

- Тогда оба – мошенники.

- Нет. Просто живут в своем времени, и берут то, что оно дает.

- Это говорит человек до сих пор жгущий свечи, когда весь мир пользуется «русской лампочкой»? – улыбнулся я.

- Уже неделю пользуюсь. Эрик притащил… - поэт осушил фужер. - Светло, и никакой романтики. Хотя у этих штучек большое будущее, как и у императорских мобилей. На импере бы я покатался. Но когда они докатятся до Парижа? А фотография… Виртуозно приготовленное блюдо на кухне, имеет с ней одинаковое отношение к искусству. И то и другое нужно, и то другое может быть красиво, но они лишь приносят пользу… ну и немного удовольствия.

- Что же приносит живопись?

- Живопись… - задумчиво повторил Гийом, вертя пустой бокал. - Настроение… красоту. Магию мыслей и чувств… Ни одна картина не нуждается в переводе и доступна любому. Книги этого лишены и могут соединять только один народ, хотя, конечно, более точны. Слова… брошенные сквозь века потомкам. В этом наша с тобой привилегия соединяться с миром, которого мы не узнаем. Дарить ему свою мысль. А фотография это только вырванный кусочек истории… без чувств. Как тело без души.