- Не трогать?! Ты здесь для того, чтобы я тебя трогал. Для этого, - я занес ботинок над его лицом.

- Ну, чего ждешь?! Десять минут назад знал что делать.

Мне это было не нужно. И я не собирался развлекать Гийома. Только поиздеваться над двойником своего любовника. В этом удовольствии я не мог себе отказать.

Дидье стал лизать подошву, а я со смехом, двигал стопой по его губам. Реми начал извиваться подо мной, когда я затолкал носок туфли ему в рот. Я делал это не как Леро. Брызнула кровь. Я выбил мальчишке зуб, но продолжал бить в челюсть, пока Гийом силой не оторвал от него, и, схватив за плечи что – то орал.

Захлебываясь кровью, Реми сделал попытку приподняться, но снова повалился. Кажется, я бил его не только в челюсть. Чувствуя, что меня можно не держать, Гийом хотел склониться над Дидье, но я опередил.

- Он в порядке, - сказал я, нащупав пульс.

Леро опустился на колени перед Реми.

- А что тогда не в порядке?! Ты разбил ему все лицо туфлей! Он без сознания!! Боже… Что ты наделал, Мати… - Побледневший Гийом в ужасе взглянул на меня. У него дергались губы, и вообще все мускулы на лице. Кажется, еще немного и он сам был готов упасть в обморок.

- Живой же, очнется, - проворчал я.

- Паренек … Слышишь… Эй! – он похлопал его по щеке. – Реми… Реми!

- Оставь его, Леро…

- Оставить?! Что делать? Жан – Мишель! Что делать?!

- Ну, давай… принесу воды.

Я ушел на кухню, а когда вернулся со стаканом, Леро уже уложил мальчика на диван. Я поморщился от мысли, что сейчас он его изгадит.

- Он не приходит в себя!! Он не приходит в себя, Жан – Мишель!! Он не прих… - я плеснул воду, которую принес для Реми, в лицо поэту, чтобы прекратить истерику, но особенно это не помогло. Гийом только выдохнул, и закрылся ладонями. - Мне страшно! Если… он не придет в себя! Если не придет, Жан – Ми… что мы…

- Успокойся! Сейчас придет!

Я несколько раз хлестнул парня по распухшим губам. Наверное, слишком сильно, потому что Гийом перехватил мою руку. Но это подействовало. Дидье всхлипнул, разомкнул глаза, и испуганно моргая, уставился на нас. Потом дрожащими пальцами дотронулся до своего окровавленного рта.

- Зубы… ты… - он сморщился как от удара, - ты выбил мне зубы… Мои зубы! Ты меня изуродовал!!

- Не переживай, удобнее будет работать. Ладно, черт с твоей пастью, - я рывком повернул его. - И не прикасайся мордой, диван испортишь. Он стоит больше чем ты.

- Не надо!! – зарыдал Реми, когда я навалился на него. - Отпустите… Не надо денег! О -отпустите… у-умоляю вас! Месье Леро, помогите!!

Леро взял меня за плечи, но я с яростью скинул его руки.

- Мати, перестань… Оставь парня в покое! Слышишь! Мати! Я тебя прошу!! – не унимался поэт, но только сильнее злил.

Я поднялся и оттолкнул Леро в сторону. Он не удержался на ногах и шлепнулся на пол.

- Займешь его место? Нет?! Тогда катись отсюда, Леро!

- Катится? Ты же не дал ответить… - он встал, и кивнул трясущемуся мальчику. – Реми, мышонок, скажи, сколько он тебе обещал?

- Ничего не надо м-месье, - пробормотал Дидье, сжимаясь в комок. Он все – таки испортил обивку.

Леро нервно рылся в карманах, ища деньги.

- Мелочь только... - он стянул с пальца опаловый перстень, и вложил ему в ладонь. - Вставишь себе «зубы Ватерлоо» [12].

Дидье стиснул кольцо, быстро схватил свои вещи, и выбежал из квартиры.

- Ты всем любовникам что - нибудь ломаешь?

Я ничего не ответил, только напомнил, что Реми ушел, из – за него.

*****

Мне не хотелось говорить об этой истории, но Леро зачем то ее вспомнил.

- Я творил те вещи потому, что тебе они нравятся.

- Не нравятся, - тихо сказал Гийом.

Я вскинул на него глаза.

- Как это? Когда я порол Фернана, и еще каких – то мальчишек, ты смотрел на это и рукоблудил. Тебя возбуждает насилие.

- Мати, оно возбуждает тебя. Меня… - Гийом вздохнул, и чуть качнул головой, - ты не понимаешь.

- Так объясни…

Поэт засмеялся, но как – то не естественно.

- Забудь… ладно? - раздался треск, он сжал свой шар, который еще держал в руке. - Не важно.

- Не важно? Я столько лет терпел твои издевательства, и мне интересно, что я делал не так. Да хватит смеяться!! – вконец разозлился я, уже ненавидя его смех.

- Ладно… Тот… наш последний вечер с Эриком… В моей квартире. Вот там… был приятный момент.

Я оторопел. Я не простил Леро унизительного эпизода, как и всех тех, которые у нас были. Но я не знал других способов, находится с ним. И хуже всего то, что я был на них готов. Я сказал ему об этом.

- Не думал, что ты согласишься снова… - прошептал Гийом, покусывая губу, - но я говорил не об этом.

Я провел рукой по волосам.

- О чем тогда?

На пару секунд повисла пауза, на лице Леро появилось какое – то незнакомое выражение. Краешек губ дернулся в нервном подобии улыбки.

- Ты меня ударил… Жан – Ми…

- Ударил? – переспросил я, не слишком понимая, и ожидая какого - то продолжения, но его не следовало. - Ты… хочешь, чтобы… я тебя ударил?

Тут случилось то, чего предположить я не мог. Гийом покраснел. Я видел это первый раз в жизни.

- Да.

- Но… - только и сказал я.

- Что тебя смущает?

Что? Я смотрел на Леро, все еще считая, что он шутит. Было легче повторить тот вечер со мной, чем ударить его.

- Ломать мне что – нибудь… тебя никогда не смущало.

- Гийом… - начал я, но Леро не стал слушать.

- Всегда… пытался подавить этот английский порок, но ничего не выходило.

- Ты… испытываешь удовольствие… от боли?

- Ну… - протянул Леро, чуть отводя глаза, - иногда доводил тебя, надеясь, что ты сорвешься. Еще в начале. Только не рассчитывал расплачиваться за это своим лицом. Должны быть какие – то рамки дозволенного… границы. Когда их переходишь… это перестает быть удовольствием. Я смотрел, как ты хлещешь Реми по щекам и представлял, что ты… наказываешь меня. Было не сложно. Я как будто смотрел на молодого себя со стороны. Странное ощущение… Но когда ты начал избивать мальчишку по – настоящему… мне стало страшно. Ты бы убил его, если бы я не вмешался. Ты ни черта не понимал от ярости.

- Не говори ерунды. Я бы ничего ему не сделал. Но согласен, что перегнул палку.

- И понял… как ты меня ненавидишь… Ты бил Реми, но на самом деле… ты бил меня, Жан – Мишель.

- Гийом, ты в своем уме? Я тебя люблю.

- Ты сломал мне ребро в тот вечер, когда мальчишка сбежал. Это… любовь?

- Не знаю, как это вышло… случайно ты же помнишь.

Это было не совсем случайно. Поэт первый раз предложил близость. А когда передумал, я уже не давал ему вырваться, и не слышал никаких просьб. Я как – то неловко прижал его к подлокотнику дивана. Гийом захлебнулся криком, но я был не способен остановиться в те минуты, и понял, что произошло, только когда слез с него.

- Да, случайно… Наверное и тянет к тебе… из – за таких случайностей. Мне надоел этот разговор, Жан - Мишель… С чего мы вообще начали? – Леро хотел пройти мимо, но я его остановил.

- Мне не надоел.

Он вздохнул.

- Ладно… Мне нравится твоя грубость, Мати. Ты никогда не чувствовал что я хочу именно этого?

Я вдруг вспомнил слова Эрика о том, что ему мешают странные предпочтения Леро, но в целом он не видел в них проблемы. Я тогда решил, что американец имел в виду несколько иные желания поэта. Но кажется, мы с Белом немного не поняли друг друга.

- Ты просил Эрика о чем – то таком?

- Какая разница?

- Ты просил…

- Ему это было не интересно, но он соглашался для меня.

- Бил тебя? А остальное? Остальное, Гийом?!

- С туфлями… мы не играли.... если ты об этом.

- Почему? – чувствуя, как злость перехватывает горло, спросил я. Хотя сам ответ был уже не нужен, я его знал. Леро любил Белла и не мог унижать как меня. Его не мог.

- Боялся этим… отталкивать. У нас с тобой… у нас особенные отношения, Жан - Ми.

- Вот сейчас мне хочется тебя избить… - прошептал я.

- Что… останавливает… Мати?

Я отпихнул поэта от себя. Он рассмеялся, но только чтобы прикрыть смущение, на которое оказывается способен. Гийом бросил в меня шар. Я поймал его, и отшвырнул в сторону. Судя по раздавшемуся за спиной звуку, тот раскололся от удара, но никого из нас это не волновало. Уже не смеясь, Леро смотрел на меня.

- По лицу…

- Ты серьезно?

Леро молчал, но его глаза так блестели, что я мог не спрашивать. Я занес руку, немного помедлил и опустил.

- Ну, в чем дело? – недовольно вздохнул он.

- Я не могу.

- Наше знакомство началось с того, что ты сломал мне нос.

- Ну, не совсем с этого, - возразил я. - И ты меня разозлил, Гийом, как и в тот вечер с Беллом.

- Ну, хочешь, я разозлю тебя? Хотя ты, кажется, и так злишься…

- Я просто не могу тебя бить… - признался я.

- Конечно, не можешь, а знаешь почему?– улыбнулся Гийом, и шепотом закончил фразу. Это подействовало мгновенно. Я дал ему пощечину.

- Примитивный способ тебя довести, но возьму на заметку, - смеясь, он откинул волосы с раскрасневшегося лица. - Можешь еще?

Я выполнил просьбу. Леро нравилось. Он смотрел на меня и облизывал пересохшие губы.

- Пошли, - бросил поэт, раздеваясь на ходу.

*****

Гийом суетился, зажигая свечи. В гостиной уже висела подаренная Беллом «русская лампочка» в розовой хрустальной оправе, слишком простой, и немного резавшей глаза в загроможденной замысловатым хламом комнате. Но в спальне, Леро по – прежнему предпочитал приятный полумрак. У комода он надолго застрял, копаясь в ящиках.

- Что ты ищешь?

- Уже нашел, - он кинул в меня какой - то предмет.

Я не поймал, и он, попав в плечо, упал на пол. Я нагнулся, чтобы поднять. Это оказалась маленькая плетка с блестящей кожаной рукояткой. Я невольно сжал ее в руке.

- Ты уже пользовался ей.

Я вспомнил Фернана, которого порол для Леро, и нескольких других мальчиков уже не имевших имен. А теперь я буду пороть Гийома Леро. Эта мысль казалась невероятной и почти кощунственной.

- Часто сам ей… ну…

- Только с Эриком… три раза. У нас было мало времени. Мы можем не говорить об Эрике? Сейчас не надо.

На Леро уже не осталось одежды, и он вытянулся на золотом покрывале, ожидая ударов.

- Плеткой, - выдохнул Гийом, когда я шлепнул ладонью по маленькому заду, и долго не мог ее оторвать. - Давай это потом. Потом, Жан - Ми…