Нужно было немедленно уходить, но я не мог, и словно против воли вернулся в спальню. Долго смотрел на неподвижное, тело Гийома Леро, и не мог понять, что чувствую. Страха не было, жалости тоже. Только ревность и раздражение, что Леро снова увел у меня любовника. Я сел на край постели. Лицо поэта скрывал вишневый халат. Я так и не решился его поднять.

- Гийом, тебе не дает покоя мысль, что мне кто – то нравится? Обязательно нужно все испортить?! Забрал у меня Эрика, теперь Этьенна хотел? Не получилось, Леро?

Я курил последнюю сигарету, и медленно ходил по комнате, не сводя с Гийома глаз.

- Откуда столько нежности друг к другу? Вы едва знакомы. Месяц, два, да? Он в тебя влюбился, или просто жалел? Хотя как он мог любить такое… - я еще немного покружил, потушил окурок, и вернулся к Леро. - Это невозможно. Тебя могу любить только я.

Я погладил его по ступне. Подвинулся и уже смелее стал ласкать ноги Гийма. Он был теплым, как будто просто спал. Меня охватило приятное волнение. Несколько минут я ему сопротивлялся, пока желание не вытеснило оставшиеся проблески рассудка. Я торопливо разделся и приник к Леро, последний раз унимая похоть в его остывающем теле. Затем обнял и лежал, уткнувшись лицом в бархатный халат, пока не заснул. Так же как и прошлой ночью, еще живым.

Я проснулся в каком – то мягком полумраке, и даже первые три секунды не понимал, где нахожусь. У Леро… Память мгновенно вернулась, и я медленно повернул голову. Леро… Тело Леро лежало рядом со мной. Я дотронулся до него. Холодное, как кусок мрамора. Мертвое… Гийома Леро больше не было. Я отдернул руку, и слетел с кровати. Леро не было…

Эта мысль резала меня, так же как синие осколки под босыми ногами. Быстро одевшись, и бросив последний взгляд на поэта, я покинул затихшую квартиру.

Вернулся. Собрал горсть стекляшек с паркета, и, спрятав в одежде, вновь смотрел на Леро…

Через три минуты метаясь по Королевской площади, я сжимал их в кармане, и не чувствуя боли жестоко кромсал пальцы. Понял это, только когда хотел вытереть вспотевшее лицо, а рука оказалась в крови. Я промыл ее в фонтане, и перевязал чистым платком. Ополоснул грязные осколки в воде, утопив пару штук, и снова убрал.

Холодок скользнул по позвоночнику, и я поежился. Вскинув голову, я огляделся, пытаясь понять, что меня насторожило. Стояла какая – то пронзительная тишина. Густой запах августа медленно расстилался по площади. А небо превратилось в слиток золота и неистово сияло в вечернем солнце.

Я выпрямился и сделал несколько шагов к дому Гийома. Окна поэта были распахнуты. Утром я пытался проветрить комнату, и забыл их закрыть. Ветер колыхал красные шторы, и казалось, я вот - вот увижу за ними Леро.

Он писал в дневнике, что хотел бы увидеть меня на площади, и помахать. У меня уже туманилось в глазах, и я видел, как Гийом это делает, а порыв ветра доносит до ушей его смех.

Я споткнулся и чуть не упал. Сердце сжималось от страха, но я заставил себя поднять голову. Мне померещилось. В окне никого не было. Только чуть заметно, на ветру дрожала штора. Я сам весь дрожал.

Хотелось курить, но сигареты закончились еще днем. Забывая об этом, я несколько раз вынимал портсигар, пока не обронил его где - то на площади. Не знаю сколько раз я прошел ее за этот вечер, не в силах остановиться. Ноги просто двигались вперед, хотя я едва переставлял их от усталости.

Когда солнце скрылось, я зашел в «Грот», сел на свое место, и в каком – то оцепенение смотрел на дом поэта. Открытые окна. Красные шторы. Леро… Открытые окна, красные…

От меня что – то хотели, и я повернул голову на голос. Молоденький официант спрашивал, что я буду брать. Я ничего не отвечал, и он уже с беспокойством куда – то оглядывался. К нам подошел улыбающийся Франсуа.

- Месье Мати, рад, что вы заглянули. Эмиль, иди, пожалуйста. Что – нибудь хотите, или пока ничего не нужно? – любезно осведомился он.

Я заказал бутылку шато д’Икем и чашку кофе с корицей. Не знаю зачем, я не собирался его пить, наверное, нужен был этот запах рядом.

- Кофе для месье Леро? Он скоро придет?

Я вскинул глаза на старика. Он терпеливо ждал, что я отвечу. Сам не знаю почему, я кивнул.

- Скажу на кухне, мы испечем ему булочек. Он спрашивал про них несколько дней назад. Я принесу вам вино, а кофе когда придет месье…

- Пожалуйста, Франсуа, принесите все как можно быстрее, - попросил я, отворачиваясь.

Я смотрел на Королевскую площадь сквозь дымчатое стекло, и цедил шато. Пахло корицей, кофе, и свежей выпечкой.

Черная чашка и тарелка с ежевичными булочками стояли на столе, и ждали Гийома Леро.

Конец

[1] Пьесса Дж. Г. Байрона «Вернер или наследство».

[2] Дворец Индустрии на Елисейских Полях для Всемирной выставки 1855 года. Первоначальный проект дворца Индустрии предполагал сконструировать здание только из стекла и металла, но в конечном счете была оставлена лишь стеклянная крыша. Был разобран в 1899 году.

[3] Отель Лозен, где в 1844 -1849 годах располагался «Клуб гашишистов», созданный психиатром Ж. Ж. Моро де Тур.

[4] Стихотворение Огюста Барбье «Лондон»

[5] Квартал Маре фр. le Marais «Болото».

[6] Доменико Скарлатти(1685 -1757) - итальянский композитор.

[7] В др. греческой мифологи Кастальский источник дарует вдохновение поэтам и музыкантам. Находится на горе Парнас.

[8] «…Огромная каменная симфония; колоссальное творение и человека и народа...» Из романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери».

Выход книги в 1831 году вызвал волну интереса к собору Нотр - Дам, который на тот момент планировалось сносить. Реставрация здания была произведена архитектором Эженом Виолле-ле-Дюк.

[9] Надар (1820 – 1910) – французский фотограф, писатель-романист, карикатурист, журналист и воздухоплаватель.

[10] Фридрих Вильгельм Михаэль Калькбреннер (1784 – 1849) - немецкий пианист, живший во Франции.

[11] Пьер Бокаж (1799 - 1863) - французский актер.

[12] Зубы Ватерлоо – зубные протезы изготовленные из зубов погибших солдат в битве при Ватерлоо в 1815 году.

[13] Дома конфекции – магазины готовой одежды. Появились в Париже в первой половине XIX в.