Веда закрыла за собой дверь, прислонившись к прохладному дереву. Она положила руки на дерево, позволяя ему охладить свои ладони и успокоить свое сердце.

В его глазах пылало такое сильное пламя, что оно растекалось по комнате, окутывая ее.

В синем костюме, нежно-розовой рубашке и галстуке цвета фуксии, он выглядел очень сексуально. В добавок к этому, позапрошлая ночь была ее первая ночь без него в ее постели. И ей потребовались все силы, чтобы не пересечь эту комнату и не поцеловать его.

Каким-то образом на знала, что из этого не выйдет ничего хорошего.

Он опустил голову, избегая ее взгляда, то скрещивая свои ноги в коричневых кожаных ботинках, то выпрямляя их. Его колени подкашивались. Губы были напряжены так же, как и воздух в комнате.

Тишина. Ничего, кроме звука шумной больницы по другую сторону двери.

Его аромат витал по комнате и окутал ее, но вместо того, чтобы успокоить ее, как обычно, он заставлял сжиматься ее желудок.

Все, о чем она могла думать, это то, что она будет делать, если она потеряет это. Его запах. Запах, который магическим образом влиял на ее тело.

Его дыхание становилось тяжелее с каждым невысказанным словом, и у Веды было острое чувство, что взрыв уже не за горами.

Когда он поднял на нее свои карие глаза, в них читалось поражение.

Веда хотела объяснить, почему Лину держал ее за руки, но она знала, что не могла этого сделать. Она хотела сказать хоть что-нибудь, чтобы заполнить ужасную тишину, но знала, что все, что она скажет, будет ложью.

И она не могла ему больше лгать.

Поэтому, вместо этого, она сказала все, что у нее было на сердце, ее голос дрожал.

— Ты клялся, что никогда не бросишь меня.

Он сжал челюсть и сощурил глаза.

— Поверь мне Веда. Когда я тебя брошу, ты узнаешь об этом.

Ее сердце сжалось.

Когда?

Даже не «если»?

Итак, он планировал бросить ее?

Слезы застилали ее глаза.

Его глубокий голос заполни комнату снова, смешиваясь с его запахом, и это почти опустошило ее.

— Я хочу услышать правду.

Веда провело рукой по своему тугому пучку волос, чувствуя, что начала потеть.

Он повысил голос.

— Я хочу правду о том, где ты, черт побери, была той ночью, или ты на самом деле узнаешь, какого это, когда я на самом деле уйду от тебя. Когда я навсегда перестану пытаться.

Он остановился, давая ей шанс ответить.

Веда сглотнула комок в горле.

— Гейдж, я… — она ахнула, когда пейджер на ее бедре завибрировал, а затем непрерывный звуковой сигнал наполнил комнату.

Хмурое выражение лица появилось на лице Гейджа из-за сигнала, и он облизал губы, отводя взгляд.

Веда проверила свой пейджер, потом посмотрела на него умоляющим взглядом.

— Детка, прости…

Он не сводил глаз с окна на другой стороне его офиса, пробегаясь рукой по челюсти. Его пальцы дрожали.

— Я опаздываю на пересадку сердца. Мне нужно идти.

Веда ждала реакции. Любой реакции. Пламя в его сердитых глазах, крепко сжатые губы, бас его голоса — даже, если он будет пронизан гневом.

Но ничего не последовало.

Веда вздохнула с облегчением и в тоже время от ужаса, повернулась к двери, распахнула ее и бросилась бежать по коридору.