— В том-то и дело, — крикнула я, но он не понимал. Как ему понять, если он упускал самую важную деталь. — Я не хочу тебя ранить, и неважно, что именно это я и делаю, неважно, как сильно я тебя люблю, но все равно это произойдет. Если я отпущу тебя сейчас, то будет легче. А если нет...

Я не знала, был ли это дождь в моих глазах, но клянусь, в его глазах стояли слезы, и я вконец ненавидела саму себя за это. Я ненавидела себя, пока он снова не взял меня за плечи и начал безуспешно пытаться вытереть мое лицо от воды.

— Мое сердце сильнее благодаря тебе, Блу. Моя воля крепче. Вместе мы сильнее.

Мое сердце болело так, будто внутри меня горел огонь. Мне было страшно, и от мысли его оттолкнуть я почувствовала себя растерянной.

— Я люблю тебя, Блу. Люблю тебя больше, чем что-либо на земле, и я думал, что наша встреча была предначертана. Ты спасла меня, а теперь... я собираюсь спасти тебя.

Я поцеловала его. Я собирала губами воду, стекающую по его губам, а руки уже обнимали его мокрую футболку. Мои ступни оторвались от земли, спина уперлась в холодную сталь грузовика. Я обвила его тело ногами, а он приближался ко мне все ближе, пока сильно не прижал меня, но мне было все равно. Я хотела еще большей близости. Мне хотелось быть еще ближе к нему и стереть весь мир и все, что причиняет боль.

Я потянула его за футболку, борясь с мокрой тканью и его кожей, пока он не стянул майку через голову. Наши губы разомкнулись лишь на секунду, но мне показалось, что прошло очень много времени, прежде чем мы снова слились в поцелуе.

Не думаю, что мне когда-либо будет достаточно его поцелуев. На этот раз поцелуй был ожесточенным и страстным, и на свете не было ничего лучше его. Но в глубине души я испытывала нечто большее, и я понимала, что это было. Я знала, что он тот самый, и была рада тому, что это был именно он. Я радовалась тому, что дождалась этого момента, чтобы мне было спокойно на душе.

Я не хотела, чтобы он неправильно расценил мои мотивы, — мне хотелось, чтобы он видел меня. И хотя мне отчаянно хотелось не останавливаться и продолжать целовать Вона, я отстранилась, спускаясь на землю, и еще раз вдохнула холодный воздух и дождь.

Он выглядел печальным и напуганным. Я ненавидела это выражение лица, поэтому улыбнулась ему и взяла его за руку. Я вела себя гораздо развязнее, чем могла бы предположить Эйприл, и повела его назад в амбар.

Оказавшись в его комнате, я почувствовала теплоту ее обстановки. Я не говорю про температуру, я говорю про суть. Его комната источала всю суть любви. Для кого-то это был просто чердак в амбаре, но я чувствовала себя там как дома и в безопасности.

Мое сердце колотилось и выпрыгивало из груди, когда я вновь подошла к кровати и посмотрела на Вона. Он выглядел еще более напуганным, поэтому я не смогла сдержать ухмылку.

На его лице вновь появилась улыбка, и она была прекрасна. Мне снова захотелось почувствовать эти губы. Хотелось чувствовать их повсюду. Он коснулся моих губ и посмотрел на них. Интересно, я тоже выгляжу голодной, как он, когда смотрит на мои губы? От этой мысли мое тело заныло. Я хотела этого и могла сказать, что именно я должна буду сделать первый шаг. Я знала, что он не из стеснительных; но он боялся зайти слишком далеко и оттолкнуть меня. Я не хотела, чтобы он так себя чувствовал, когда мы будем делать это. Мне хотелось, чтобы он чувствовал себя в безопасности и что его любят. Это было нужно не только мне, но и ему. Поэтому я схватила обвисший край мокрой позаимствованной футболки и сняла ее через голову. Мои влажные волосы рассыпались по коже, от чего мне стало холодно, и я стала дрожать.

Вон нахмурился, и прежде чем потянуться ко мне, взял с постели шерстяное одеяло и стал тереть меня досуха. Я не знаю, как что-то настолько несексуальное могло заставить меня почувствовать, что я вот-вот взорвусь. Его взгляд следовал за мягким материалом, когда он вытирал мою кожу. Когда он добрался до моих шорт, он закинул одеяло на плечо, чтобы руками дотронуться до моей кожи, тем самым заставив меня начать задыхаться. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела энергию. Он так же сильно хотел этого, как и я. Его прежнее волнение растворилось в жаре, — он убирал мои волосы с шеи и гладил кончиками пальцев мою кожу, затем скользнув вниз по моему телу к шортам, он дотронулся до ремешка на талии. Развязав шнурок, он стянул с меня шорты, я переступила через них и оказалась перед ним в бикини, после чего он тоже скинул с себя шорты. Клянусь, у меня случился приступ астмы, только я не болела астмой. Вон стоял в трусах, то есть почти без ничего, пока я была на грани истощения.

Не знаю, возможно, он вдруг увидел во мне загнанного оленя, но я молниеносно оказалась в его объятиях, его руки скользили по моей спине, а мягкий голос щекотал мое ухо.

— Нам не обязательно это делать, если ты не готова. Я буду ждать столько, сколько захочешь. Обещаю. Я хочу, чтобы это было особенным, и чтобы ты помнила этот момент до конца нашей жизни.

Я уткнулась своей щекой ему в подбородок, и не знаю, что мною двигало тогда, но я слизнула капельки воды с его кожи целовала, пока его пальцы не оказались в моих волосах; и он завладел моим ртом, понимая, что я хотела того же, что и он. Когда я говорила, что мы с ним были родственными душами, на самом деле я не осознавала этого до настоящего момента, когда я собиралась поделиться с ним своим телом.

Наши губы слились в поцелуе, руки беспорядочно перемещались по телу, срывая друг с друга одежду. Знаю, мне следовало бы испытать некую неловкостью, и все же я не испытывала ничего подобного. Мои обнаженные груди находились рядом с его торсом и все, чего мне хотелось, — раствориться в нем и никогда не расставаться. Никогда.

Я ожидала, что мне будет больно и неприятно, и когда Вон посмотрел в мои глаза, я заметила, что на какое-то мгновение он испугался причинить мне боль, пока мы стали сливаться в единое целое. Я чувствовала, как бьется мое сердце и думала, что вот-вот расплачусь. Я безумно любила Вона, и когда он понял, что мне совсем не больно, наш первый раз был таким, словно мы занимались любовью не только всю нашу жизнь, но и многие жизни в прошлом. Наши движения были слаженными, раскованными и все вокруг вдруг стало единым целым. Легкими прикосновениями он касался моих ребер, живота, бедер, бог мой, я порхала от его нежности.

Наконец, я поняла, почему люди называют это «заниматься любовью», — ведь это было как раз тем, чем мы занимались. Каждое движение внутри меня, каждый поцелуй на моей и его коже, каждое прикосновение, — мы занимались любовью.

Мы оба задыхались, и я инстинктивно знала, что нас ждет, но хотела сдержать это; хотела, чтобы он прекратил сильное покачивание, прежде чем все это закончится, потому что я хотела быть с ним навсегда. И все-таки, как бы мне того не хотелось, внутри меня все напряглось и я уже была готова кончить, я видела, что он это тоже заметил. Я поняла это по его мускулам и глазам. Он был уже готов и хотел, чтобы мы кончили одновременно, поэтому я схватила его за подбородок и прижалась губами к его губам, после чего мы оба кончил, и его стон слился с моим.

Мы целовались, пока наши сердцебиения не успокоились, после чего он прошептал мне на ушко, что скоро вернется и накрыл меня простыней. Я понимала, что он уходил не от меня, — ему надо было избавиться от презерватива, который, к счастью, у него был, иначе у нас были бы проблемы. Когда я вдыхала его запах на подушке, мои глаза закрывались, а мышцы становились расслабленными.

— Ты еще не заснула? — усмехнулся Вон, разбудив меня. Я тоже засмеялась, когда он проскользнул ко мне под одеяло. Я приподняла голову, чтобы он мог пропустить свою руку мне под плечо, и прижалась к его груди, уткнувшись носом в его шею. Именно в такой позе мы провели когда-то нашу первую ночь под звездами в кузове его грузовика, оба будучи наполненными болью и разочарованием. А теперь мы лежали в той же позе, но обнаженными и свободными.