В начале XIV в. испанское еврейство пользовалось материальным благополучием и широкой автономией во внутренних делах. В сфере культурного творчества образовались два лагеря: сторонников Рамбама и его противников. Приверженцы Рамбама продолжали идти по пути интеллектуальных исканий своего учителя и выдвинули из своей среды целый ряд философов, писателей и поэтов. В противоположном лагере развивалось мистическое учение и было положено начало новой литературе, получившей название каббалистической.

Одним из самых знаменитых произведений этой литературы, появившихся в Испании в XIII и XIV вв., был "Сефер га-Зогар" ("Книга Сияния"). Авторство этой книги приписывалось древнему мудрецу, жившему в Палестине во II в. н. э., - рабби Шим'ону бар-Иохаю. Другие каббалистические книги тоже приписывались "таннаям", т. е. {335} составителям Мишны, однако и них отчетливо запечатлены характерные особенности испанской действительности того периода, которые находят свое отражение как в общефилософских концепциях, так и в заключенных в них общественных и этических идеях.

В течение XIV в. еврейству, находившемуся в сфере испанского культурного влияния, было нанесено несколько тяжелых ударов. Преследования и изгнания разрушили важнейший еврейский центр в Провансе уже в начале столетия. Реконкиста в Испании приближалась к своему завершению. Религиозный фанатизм и экономическая борьба христианских горожан все более и более отягчали жизнь еврейского населения.

Церковь насильно навязывала евреям религиозные диспуты, которые проводились в тяжелых условиях и в неблагоприятной для них атмосфере. Один из важнейших диспутов такого рода состоялся в 1263 г. в Барселоне. От имени евреев выступал Рамбан (рабби Моше бен-Нахман) из Героны, выдающийся ученый, мыслитель и каббалист, а христиан представлял доминиканский монах, крещеный еврей Пабло Кристиани.

На этом из ряда вон выходящем и совершенно необычном для средневековья диспуте еврейскому ученому была предоставлена возможность встать на защиту иудаизма и даже - косвенно - оспаривать догматы христианства. Несмотря на трудность поставленной перед ним задачи, Рамбан отважно выступил и подверг критике религиозный догмат христианства, утверждавший, что с появлением Христа уже исполнилось предсказание пророков о пришествии Мессии.

Ведь о Мессии сказано - утверждал Рамбан - что в дни его "не поднимет меча народ на народ и не будут более учиться воевать" - а христианская рыцарская культура зиждется на войне, на упражнении в ней и на ее восхвалении. Он указал, с одной стороны, на победоносное шествие ислама, а с другой, на гибель Римской империи именно после того, как в ней воцарилось христианство. В написанном по-еврейски сочинении, резюмирующем в общих чертах этот диспут, Рамбан иронизировал над догматом Троицы.

{336} Несмотря на покровительство короля, церковь не могла допустить, чтобы такое публичное выступление прошло безнаказанным. Однако наказание, наложенное на Рамбана, было сравнительно умеренным: он был изгнан из Испании и сумел, таким образом, осуществить свою заветную мечту - переселиться в страну Израиля.

Относительная терпимость периода реконкисты сменяется в XIV веке фанатизмом, сопровождавшимся травлей евреев. На созванном в 1354 г. съезде еврейских общин Кастилии было решено обратиться к королю - и через его посредство к римскому папе - с просьбой защитить евреев от обвинения в том, будто они являются виновниками стихийных бедствий, эпидемий и голода. Съезд просил также не использовать небесные и другие знамения таким образом, чтобы наносить вред евреям, и не подвергать их круговой поруке за проступки единичных лиц. Затем было высказано пожелание, чтобы инквизиция не затрагивала евреев. Съезд постановил усилить борьбу с доносчиками и возложил на еврейские общины обязательные взносы, предназначенные для того, чтобы служить фондом для ходатайств и самозащиты,

В 1391 г. в большинстве испанских общин разразились жестокие погромы, приведшие к их полному упадку. Многие приняли мученическую смерть во имя веры. Значительная часть евреев - главным образом, зажиточные и образованные перешла в христианство. Нередко семьи распадались: отец крестился, а мать оставалась еврейкой; один сын становился христианином, а другой продолжал быть евреем.

В эти тяжелые годы вождем испанского еврейства был философ дон Хасдай Крескас. С самого начала погромов этот ученый прилагал все свои усилия к тому, чтобы королевский двор вмешался в пользу преследуемых евреев. Он собирал средства для помощи жертвам погромов в непострадавших еврейских общинах Арагона и старался склонить короля к борьбе против громил и к их покаранию. Сохранилось письмо дона Хасдая к общине Авиньона - города, в котором тогда находилась резиденция одного из пап. В этом послании он описывает {337} трагические события своего времени, по-видимому, для того, чтобы его единоверцы знали, какие шаги им следует предпринять при папском дворе. Впоследствии его усилия были направлены на восстановление разгромленных общин.

Дон Хасдай Крескас старался всеми силами поднять дух своих современников евреев, предохранить их от отчаяния и вселить в их сердца надежду на лучшее будущее. В 1393 году он добился у арагонского короля эдикта о восстановлении разрушенных общин в Барселоне и в Валенсии.

Однако все эти меры не могли даже замедлить процесс упадка еще недавно процветавшего еврейского центра в Испании, начавшийся разгромом общин в 1391 году и завершившийся изгнанием евреев из Пиренейского полуострова в 1492 г. Эти сто лет были самым тяжелым периодом истории испанского еврейства.

Фанатические священники и монахи - среди них ряд выкрестов - не переставали принуждать евреев принять крещение и натравливали христиан на "жестоковыйных иудеев". В 1413-1414 гг. они организовали в Тортосе длительный и утомительный диспут между одним выкрестом и несколькими представителями евреев. Этот диспут послужил предлогом к усилению преследований.

Власти издали ряд декретов, ограничивавших экономическую деятельность евреев и их право выбирать себе местожительство. Многие не выдержали гнета и крестились. Число евреев, насильно обращенных в христианство, беспрестанно росло. Евреи считали их "анусим" (жертвами насилия), а испанцы презрительно называли их "марранами" (свиньями) или "конвереос" (выкрестами).