Их подвиг сыграл огромную роль в истории еврейского национально-религиозного самосознания и послужил примером для последующих поколений. С тех пор добровольная смерть во имя веры не только как акт подвижничества, но и как нравственный идеал, стала движущей силой в жизни еврейского народа. На закате средних веков, несколько столетий спустя, марраны - евреи или потомки евреев в Испании, принявших христианство под гнетом фанатической испанской церкви, достигли апогея героического самопожертвования во имя веры. Инквизиция вынуждала их жестокими пытками признаться в тайном исповедании иудейской религии. Многие из них принадлежали ко второму и даже третьему поколению христиан еврейского происхождения, но они шли на костры за веру, от которой их предки отреклись.
В XII-XIII вв. в некоторых общинах Германии возникли небольшие группы, называвшиеся современниками "хасидами", т. е. благочестивыми. В этой среде выработалось особое учение о нормах нравственного поведения. Центральную роль в этом движении играла семья Шмуэля га-Хасида, его сына Иегуды га-Хасида и их родственника Элеазара бен-Иегуда, автора книги "Рокеах".
Их учение изложено в нескольких произведениях, из которых самым популярным была "Книга благочестивых" ("Сефер хасидим"). Но влияние сочинений хасидов было, по-видимому, не так велико, как влияние личностей, являвшихся носителями этого нового учения. Своим поведением и образом жизни они служили примером и {332} выполняли на деле требования строгой морали, которые они ставили перед человеком, претендовавшим на право считаться благочестивым. Они учили, что беззаветная любовь к Создателю должна стать пламенем, в котором все природные способности человека сливаются воедино, и что в этом заключается долг хасида перед Творцом. Хасид считал себя обязанным с гордостью переносить позор во имя Бога и учил других, что лучше быть "оскорбленным, чем оскорбителем".
По мнению хасидов, в законах Торы заключено лишь то немногое, что каждый человек может постичь своим умом. От себя же они требовали исполнения трансцендентного "небесного закона", стоящего выше законов Торы.
Хасиды считали себя ответственными за весь еврейский народ. Они упорно боролись со своеволием и спесью некоторых законоучителей и руководителей общин. Они учили своих единоверцев, что земные блага даны богом как залог возможности творить добро и милосердие. Тот, кто владеет ими, обязан употребить их на помощь неимущим и на другие благотворительные цели.
Учение хасидов было проникнуто духом аскетизма. В их глазах человек преисполнен страстей, которые могут быть направлены как на добро, так и на зло. Любовь, гордость, стремление к красоте - все должно быть использовано для служения Богу. Все помыслы хасида должны быть обращены к нему.
В произведениях хасидов отражены нравы того времени, печали и горести людей, их надежды, чаяния, образ мыслей и даже суеверие - как, например, боязнь колдунов и злых духов, - господствовавшие в городской среде в эту эпоху. Однако, стоя на страже этических и духовных заветов еврейства, хасидские вожди в большой степени облагораживали средневековые нравы, и придавали им свойственную этике иудаизма одухотворенность.
Яркой личностью, сочетавшей в себе глубокое аналитическое мышление тосафистов и моралистические устремления ашкеназского хасидизма, был рабби {333} Меир бен-Барух (Магарам) из Ротенбурга. Он родился в 1220 году и умер в заключении в 1293 году. Магарам был духовным вождем ашкеназской диаспоры XIII в. Все ашкеназские евреи обращались к нему как к высшему авторитету. Решения его отличались ясностью мысли и четкостью определений, о чем свидетельствуют сотни сохранившихся респонсов, написанных им. Узнав о намерении Магарама отправиться в Палестину, власти арестовали его и заключили в крепость. Когда евреи предложили за него выкуп, он отказался дать свое согласие на такого рода вымогательство, опасаясь, что оно послужит властям прецедентом.
Злоключения Магарама и его смерть в тюрьме указывают на трудности, с которыми было связано в тот период общение между диаспорой и Палестиной. Путешествие из Центральной Европы в Палестину было еще более затруднительным, чем из Испании. Все же на протяжении всего средневековья поддерживалась живая связь между европейскими общинами и Палестиной.
В конце XII в. отправился Петахия из Регенсбурга в дальние странствования в Палестину, и в соседние с ней страны. Дошедшие до нас фрагменты его повествования полны легенд и фантастических рассказов. Когда в 1211 г Палестина вновь подпала под власть мусульман, туда переселилось около 300 раввинов из Франции и Англии во главе с одним из виднейших тосафистов Шимшоном из Санса. Уже до того в Акко находилось много законоучителей, выходцев из Франции. В XIII веке, во время жестоких гонений на евреев в Германии, возросла и оттуда эмиграция в Палестину, организованная, очевидно, руководителями общин. Тяга ашкеназских евреев к Палестине никогда не прекращалась.
Несмотря на все притеснения и гонения, резни и погромы, жизнь евреев в Центральной Европе протекала не только в тревогах и заботах; они имели и свои радости, достижения, развлечения общественного и культурного характера. В иешиботы стекались юноши из близких и далеких мест и отдавались науке в течение многих лет. В их среде возникли содружества молодых учащихся.
{334} В домах их наставников, даже в доме сурового аскета Элазара, автора книги "Рокеах", нередко слышалось пение молодых девушек. Каждая община старалась построить "свадебный дом", где происходили церемонии бракосочетания. Свадебные и другие празднества занимали видное место в жизни общин. В XIII в. бывало даже, что на свадьбах еврейские юноши подражали рыцарским турнирам, устраивая состязания всадников.
Как и в христианской Европе средневековья, так и в еврейском быту крайний аскетизм сочетался с прорывавшейся сквозь него жизнерадостностью, и это сочетание характеризовало уклад жизни евреев этого периода.
Глава восьмая
УПАДОК ЕВРЕЙСКОГО ЦЕНТРА В ИСПАНИИ И ИЗГНАНИЕ ИЗ ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА