В начале XVIII в. появилась книга немецкого теолога Эйзенменгера "Разоблаченное еврейство". Автор пытается в ней доказать посредством искаженных цитат из раввинской литературы, что евреям якобы вменяется в долг вредить христианам и осквернять их святыни. Эта книга стала неиссякаемым источником вдохновения для юдофобских авторов последующих поколений. Были в XVIII в. и писатели, утверждавшие, что долголетняя традиция настолько извратила евреев, что никогда не будет возможности включить их в гражданское общество; что своей хитроумной коммерческой сноровкой они вредят населению, а их замкнутая община является "государством в государстве" и общественной опасностью.

Таких мнений придерживались не только клерикалы. Даже Вольтер, отважный борец за просвещение, пренебрежительно отзывался о прошлом еврейского народа и относился с презрением к своим современникам евреям. "Евреи, - по его словам, - никогда не были физиками, геометрами или астрономами; у них не только никогда не было общественных школ для воспитания молодежи, но даже термина, обозначающего такие учреждения, нет на их языке... Наконец, они просто невежественный и варварский народ, с давних пор соединивший самую мерзкую скаредность с самыми отвратительными предрассудками и с вековечной ненавистью к народам, которые терпят и обогащают их".

Немецкий философ Фихте категорически противился дарованию гражданских прав евреям потому, что они - по его словам - "являются обособленной и враждебной державой, находящейся в состоянии беспрерывной войны со всеми другими государствами и тяжело угнетающей граждан некоторых из них". К тому же он не верит в то, что евреи способны стать лояльными гражданами.

"Я вижу лишь один способ дать им гражданские права, - утверждает он, ночью обезглавить их всех и приставить им другие головы, в которых не осталось бы ни одной еврейской идеи... Для защиты нас от них я тоже {422} вижу лишь одно средство: завоевать для них обетованную землю и всех их послать туда".

Хотя рационалистическая философия активно содействовала делу сближения евреев с европейским обществом, все же для живого, реального, верного своей религии еврея она никогда не требовала ничего, кроме веротерпимости. Только еврей, ставший "таким же человеком как и все", то есть совершенно порвавший со своей средой и со своим прошлым, может, по мнению рационалистов, быть признан европейцами "как равный среди равных". Чтобы привести евреев в такое состояние, необходимо принять все возможные меры к их "исправлению".

Прусский государственный деятель X. В. Дом в своей книге "О гражданской реформе евреев" (1781 г.) предлагает уравнять евреев в правах с другими жителями, но при условии, что правительство будет наблюдать за их поведением. Наряду с этим он рекомендует сохранить за еврейской общиной право надзора над религиозной жизнью евреев.

С другой стороны, французский священник Анри Грегуар, получивший от "Общества наук и искусств" города Меца премию за свое сочинение "Очерк о физическом, моральном и политическом возрождении евреев" (1789 г.), высказывается за ликвидацию еврейских общин в их тогдашней форме. Он предлагает превратить их в исключительно религиозно-культовые общества с тем, чтобы решения раввинов не касались юридической и общественной сфер. По его мнению, на всех еврейских собраниях должен председательствовать представитель правительства, и все дебаты должны вестись на языке страны. Грегуар был заклятым врагом местных диалектов, но особенно восставал он против "немецко-еврейского раввинского жаргона, на котором говорят немецкие евреи и который понятен только им". В общем Грегуар стремился, по мере возможности, сгладить различия между евреями и окружающей средой, главным образом путем предоставления им гражданского равноправия.

***

.... Дискуссии на эти темы велись в тесном кругу {423} просветителей и ученых и носили чисто теоретический характер. Но как только были предприняты попытки претворить в жизнь некоторые из высказываемых ими взглядов, спор об этих вопросах стал достоянием широких масс и нередко выливался в политическую борьбу.

В 1753 г. английское правительство провело в парламенте закон, разрешающий евреям, прожившим несколько лет в стране, приобрести британское подданство. Закон был утвержден обеими палатами парламента, но вызвал бурю протеста в английском обществе. В связи с этим в Англии появились десятки памфлетов. Некоторые авторы выступили в защиту евреев и отметили пользу, приносимую ими государству в качестве купцов и налогоплательщиков. Говорилось и об их преданности правительству в критические времена. Поддержали евреев некоторые газеты, несколько экономистов и юристов и даже кое-кто из представителей духовенства, надеявшихся, что дарование гражданских прав евреям приведет их к крещению.

Противниками "Еврейского закона", - как его презрительно нарекли оппоненты, оказались главным образом дельцы лондонского Сити, которым удалось восстановить против евреев народные массы. Некоторые епископы, голосовавшие за закон, были избиты чернью.

Во многих памфлетах упоминался кровавый навет и цитировались испанские законы против марранов как пример, достойный подражания. Усердно распространялись карикатуры и сатирические листовки. В конце концов правительство вынуждено было отступить перед "народным негодованием" и отменить "Еврейский закон" еще в том же - 1753-году.

Французская революция значительно изменила характер обсуждения "еврейского вопроса". Дискуссия велась уже только о "правах гражданина", то есть о полном политическом равноправии, и никто более не осмеливался оспаривать их "права человека", т. е. личную свободу. Духовенство и депутаты Эльзаса, где существовало сильное антисемитское движение, утверждали, что "еврей" представляет собой не только иноверца, но и чужестранца и так как никто из чужеземцев не получает французского {424} гражданства, то и еврей не имеет права на него. В крайнем случае, еврей, как всякий иностранец во Франции, может натурализоваться и получить гражданские права.