Однако в средневековом обществе действовал также ряд факторов, облегчивших евреям их существование. В эту эпоху в большинстве государств не было единого законодательства, обязательного для всех граждан, и правовое положение каждой отдельной личности во многом зависело от ее принадлежности к тому или иному сословию или слою населения. Статус дворянина в корне отличался от статуса горожанина или крестьянина; да и сами горожане делились на группы, права которых формировались в рамках традиционных или дарованных им правителями привилегий. Евреи тоже имели свои привилегии. И так как структура средневекового общества была корпоративной, то и евреи, хотя они были совершенно обособленной этнической группой и угнетенным религиозным меньшинством, все же на деле представляли собой одну из корпораций, которые в своей совокупности составляли государственный организм.
На исходе средневековья, а особенно в XVI и XVII вв., горожане и духовенство, старавшиеся усилить свое политическое и общественное влияние, требовали ограничить экономическую деятельность евреев.
Одним из средств для достижения этой цели был строгий надзор над запретами и ограничительными мерами, навязанными евреям в течение всей предыдущей эпохи. Представители купечества и духовенства подчеркивали, что евреи - чуждый элемент в странах их жительства и по праву следовало бы совсем изгнать их оттуда; во всяком случае, нельзя относиться с доверием к их политической лояльности и к их добропорядочности, т. к. они снабжают информацией врагов, клевещут на христианство и оказывают деморализирующее влияние на народ. Под давлением этих сословий в разных странах были {428} обнародованы правительственные постановления, восстанавливавшие силу древних канонических правил, которые запрещали евреям жить вместе с христианами, а иногда, и обязывали заключать их в гетто; запрещали им нанимать христианскую прислугу и приобретать земельное имущество.
Самыми же тягостными были законы, ограничивающие промыслы евреев и отстранявшие их от большинства источников пропитания, хотя и не в равной мере во всех государствах. Эти хозяйственные ограничения мотивировались не только отчужденностью евреев, но и вредом, якобы причиняемым ими другим жителям страны.
Городской патрициат, представители купеческих гильдий или ремесленных цехов противились допущению евреев к какой бы то ни было хозяйственной деятельности. Они утверждали, что евреи занимаются ростовщичеством; что они мошенничают, продают испорченные и даже отравленные продукты и т. п.
Централизованные государства Европы стремились в XVII и XVIII вв. снести корпоративные перегородки, стоящие между правителем и его подданными; эта тенденция, естественно, осложнила правовое положение евреев, являвшихся одной из корпораций, составлявших государственный организм. Более того, эпоха религиозных войн, наряду с укреплением национального самосознания европейских народов, крайне обострила чувство политической и религиозной отчужденности евреев.
Поэтому правительства европейских государств не были больше заинтересованы в укреплении внутренней еврейской автономии. Они даже начали урезывать ее. Некоторые юристы утверждали, что само право евреев жить по своим законам и обращаться в свой собственный суд нарушает принцип суверенности государства. Правда, большинство абсолютных правителей еще не намеревалось полностью отменить внутреннюю еврейскую автономию, но они усилили контроль над деятельностью еврейских учреждений. Отсюда вытекают ограничения, наложенные на общинное самоуправление, и вмешательство правительства в его дела. Этому способствовали и экономические расчеты. В соответствии с принципами меркантилизма правительства ряда европейских стран подвергали {429} коммерсантов и промышленников строгой опеке: они запрещали вывоз благородных металлов, регламентировали импорт и экспорт товаров; устанавливали качество продукции, размеры материй и т. д. Особенно строгим в этом отношении был надзор над экономической деятельностью евреев.
В законодательстве абсолютистских государств по отношению к их еврейским подданным проявлялась некоторая двойственность: с одной стороны, они придерживались строгой антиеврейской линии, установившейся еще в эпоху средневековья и в период религиозных войн; с другой же стороны, они были заинтересованы в использовании евреев для своих политических и экономических целей. Поэтому определение правового положения евреев в этих государствах, особенно в Германии, было результатом компромисса между обеими тенденциями старой и новой.
Заметнее всего это отразилось на законодательстве о численности еврейского населения. Так как по укоренившемуся мнению евреи - элемент чуждый и вредный, следует по мере возможности ограничить их число. Однако согласно меркантилистической теории мощь государства зависит от роста его населения, следовательно увеличение числа евреев полезно стране. Законодательство абсолютистских правителей разрешает это противоречие во враждебном по отношению к евреям духе. На "еврейских законах" этого периода больше сказывается влияние церковных запретов и давление горожан, чем новые политические и экономические учения. Все же число евреев в абсолютистских государствах возрастало, и власти терпимо относились к этому явлению из практического расчета: казна извлекла из них большие суммы денег. Таким образом установилось правило: чем богаче еврей, тем он "полезней"; не все евреи "терпимы" в государстве в одинаковой мере. Налог, взимаемый с еврея за право жительства в стране, именуется "оплатой за терпимость" (Toleranzgeld). Мера покровительства, оказываемая еврею, пропорциональна его взносам в государственную казну.
Из всех абсолютистских государств монархия Габсбургов отличалась особой суровостью в своем отношении {430} к евреям. Там еще не совсем сформировался нейтралистский государственный аппарат и сильно ощущалось влияние различных сословий, особенно тех, которые были заклятыми врагами евреев, - духовенства и горожан.