По мнению литераторов, стиль у Пушкина вообще блестящий, ясный, легкий и изящный. Пушкина рассматривают вне всяких школ, на которые делится ныне литературный мир. Как личность гениальная, он умел черпать красоты из каждого жанра. И, наконец, в России он — глава школы, ни один из учеников которой не достиг до сей поры совершенства учителя.

У него был буйный и вспыльчивый характер; он любил, особенно в молодости, азартные игры и острые ощущения, но позже годы начали умерять его страсти. Он был рассеян, разговор его был полон обаяния для слушателей. Но вовлечь его в беседу было нелегко. Заговорив же, он выражался изящно и ясно, ум у него был язвительный и насмешливый.

Его дуэль с бароном Геккерном (д’Антесом) и обстоятельства, которые сопровождали его смерть, слишком хорошо известны Вашему превосходительству, чтобы нужно было здесь говориъ об этом. В письме, которое Пушкин написал моему начальнику и которое явилось причиной дуэли, едва можно узнать писателя, язык которого чист и почти всегда пристоен, — он пользуется словами мало приличными, внушенными ему гневом, и это показывает, до какой степени Пушкин был уязвлен и как далеко увлекла его пылкость характера!

Задолго до гибельной дуэли анонимные письма на французском языке, марающие добродетель его жены и выставляющие Пушкина в смешном виде, были разосланы всем знакомым поэта, либо через неизвестных слуг, либо по почте. Некоторые пришли даже из провинции (например, письмо к госпоже де Фикельмон) <Геверс путает, письмо получила мать Фикельмон —Е. М. Хитрово>, причем под адресом,, явно подделанным почерком, стояла просьба передать их Пушкину. Именно в связи с этими письмами господин Жуковский, настазник наследника, пенял Пушкину, что тот слишком близко принимает к сердцу эту историю, и добавлял, что свет убежден в невиновности его жены. „Ах какое мне дело, — ответил Пушкин, —до мнения графини гакой-то или княгини такой-то о невиновности или виновности моей жены! Единственное мнение, с которым я считаюсь, —это мнение среднего сословия, которое ныне — одно только истинно русское, а оно обвиняет жену Пушкина".

Таковы, господин барон, сведения, которые мне удалось собрать о личности поэта; надеюсь, что их достаточно для того, чтобы объяснить Вашему превосходительству, насколько популярность Пушкина и литературные надежды, которые он унес с собой в могилу, повлияли на выражение общественного мнения по поводу причин его смерти и насколько это обстоятельство оказалось прискорбным по своим последствиям для г. Геккерна. Своего рода национальное самолюбие вызвало участие, относящееся только к поэту, а не к частному лицу; и поклонники, и враги писателя —все единодушно жалеют его как жертву несчастья, порожденного столь же недоброжелательством, сколь самым непостижимым и неосмотрительным легкомыслием.

Точность, с которой я пытался изложить эти детали, их под-линуость, за которую, мне кажется, я могу поручиться, —все это заставляет меня желать, чтобы чтение настоящего письма представило некоторый интерес и заслужило внимание Вашего превосходительства.

Имею честь быть Вашего превосходительства покорнейший слуга. Геверс

Пользуюсь отъездом английского курьера, чтобы доставить это письмо Вашему превосходительству.

Прилагаемая немецкая газета дает в целом представление о приговоре, вынесенном по делу молодого Геккерна". {Врем. ПК, 1971. Л., 1973. С. 14-16).

С. 327. эпиграмма против Аракчеева — „Всей России притеснитель".

С. 327. сатира на Уварова— стихотворение „На выздоровление Лукулла", напечатанное с подзаголовком „Подражание латинскому".

С. 328. ответ Булгарину— „Моя родословная".

С. 328. дед... по отцу... Гогенлоэ ошибается. Родство Пушкина с Ганнибалом шло по материнской линии.

С. 329. Пушкин остается... в Одессе. Гогенлоэ не знает о ссылке Пушкина в Михайловское.

С. 329. Уступая настояниям Карамзина... Гогенлоэ что-то путает. Карамзин ходатайствовал за Пушкина перед высылкой его из Петербурга. После вступления на престол Николая I Карамзин отошел от двора. Умер он 22 мая 1826 г., а Пушкин был привезен с фельдъегерем из Михайловского в Москву 8 сентября.

С. 344. Из Петербурга сообщают 12 февраля: „Только что одно из самых трагических событий взволновало все общество этой столицы. Прославленный г. Пушкин—литератор и самый знаменитый поэт России был убит на дуэли свояком г. д’Антесом, французским офицером на русской службе, приемным сыном иностранного посланника, аккредитованного при российском дворе. Семейная ссора, поначалу утихшая, но которую коварство поспешило снова разжечь и обострить, заставила г. Пушкина вызвать на дуэль г. д’Антеса. Дуэль состоялась на пистолетах. Пушкин был смертельно ранен пулей, пронзившей ему грудь, но прожил еще два дня. Его противник тоже был тяжело ранен.

Много говорят о бале, данном здесь недавно г. бароном де Барантом, и т. д.“ (фр.).

С. 344. «„Morning Chronicle” рассказывает также о причинах дуэли, которая состоялась в С.-П. между г. д’Антесом и знаменитым русским поэтом Пушкиным.

Г. д’Антее, молодой француз, недавно усыновленный голландским посланником при российском дворе бароном де Геккереном, женится на сестре г-жи Пушкиной. Но вскоре его внимание и любовь были перенесены на саму г-жу Пушкину. Оскорбленный муж вызвал свояка на дуэль и был убит в этом роковом поединке, который очень огорчил императора.

Другая газета сообщает о приказе императора, чтобы барон д’Антес предстал перед военным судом, так как, покинув службу во Франции после Июльской революции, д’Антес получил довольно высокий чин в русской императорской гвардии» {фр.).

С. 344. «Из С.-П. сообщают: „Перед смертью Пушкин просил имп. Николая о покровительстве своей жене, которую признавал невиновной, и своим детям, которых он оставлял без средств. Вместо ответа имп. послал к нему своего духовника, который спросил его, будет ли он, умирая, упорствовать в своих атеистических мыслях, которые исповедовал всю жизнь. После того, как Пушкин ответил, что он раскаивается и отрекается от своего материализма, ему сообщили перед смертью, что имп. назначает пенсию в две тысячи рублей его вдове и что все его дети будут помещены в государственные заведения“» (фр.).

С. 344. под влиянием... государя. См. примеч. на с. 497 наст. изд.

VIII. Рассказ князя А. В. Трубецкого об отношениях Пушкина к Дантесу

С. 353. Здравствуй (фр.).

С. 354. Очень срочно (фр.).

С. 354. Любовная записка (фр.).

С. 354. Опровержения (фр.).

С. 354. Забавных рассказов (фр.).

С. 358. Позднее дневник А. Н. Вульфа был напечатан отдельным изданием: ВульфА. Н. Дневники: Любовный быт пушкинской эпохи. М., 1929.

С. 358. Предположение Щеголева не может быть принято. Известно только одно свидание Н. Н. Пушкиной с Дантесом на квартире И. Полетики 2 ноября 1936 г. (см. выше, с. 469). Попытка Щеголева подтвердить рассказ Трубецкого тем, что „слухи о возможном браке Дантеса... распространились еще до 4 ноябр.t, опровергнута обращением к автографу письма О. С. Павлищевой (см. выше, с. 477). Это подтверждает и письмо Е. А. и С. Н. Карамзиных, которые узнали о сватовстве Дантеса только в середине ноября (см. с. 478).

С. 359. Запись Жуковского прочитана неверно. Вместо „неизвестное" следует читать „незнание“(см. выше, с. 520).

С. 359. Верную оценку воспоминаниям Трубецкого дала А. Ахматова: „Щеголев недооценил мемуары Трубецкого, — пишет она.— Все, что там сообщено, говорит не Трубецкой, а сам Дантес (и отчасти Полетика, что все равно. <..> Только от самого Дантеса Трубецкой узнал, что Пушкин дрался не за жену, а за свояченицу; это должно было обелить „бедного Жоржа" и втоптать в грязь Пушкина, обесчестившего порученную ему матерью молодую девушку, <..>

Все, что диктует Трубецкой в Павловске на даче,—голос Дантеса, подкрепленный одесскими воспоминаниями Полетики. Трубецкой ни Пушкина, ни его писем, ни сочинений о нем не читал; он по серости своей свято поверил фольклорной истории с поцелуем, углем, лампой, свечкой... усами. Дантес казался ему идеалом остроумия, изящества, умения вести себя с женщинами..." (Ахматова. С. 138). О слухах или „сплетнях", порочащих Пушкина, пишет в своих воспоминаниях А. О. Россет (см. наст, изд., с. 363). Сплетни эти достигли и близких Пушкину людей. Их повторяет О. С. Павлищева