С. 388. Эпиграмма „Встарь Голицын мудрость весил, Гурьев грабил весь народ") ошибочно приписывалась Пушкину.

С. 390. ,Другом четырнадцатого" (фр.).

„Друзьями четырнадцатого*⁴ Николай I называл декабристов.

С. 390. Аничковский вечер — вечер в Аничковом дворце для узкого круга близких ко двору лиц. Дальше П. В. Нащокин пишет: „Слова эти были переданы, и Пушкина сделали камер-юнкером. Но друзья, Вельегорский и Жуковский, должны были обливать холодною водою нового камер-юнкера: до того он был взволнован этим пожалованием! Если бы не они, он, будучи вне себя, разгоревшись, с пылающим лицом, хотел идти во дворец и наговорить грубостей самому царю. Впоследствии <..> он убедился, что царь не хотел его обидеть, и успокоился" (Я. в восп. 1974. Т. 2. С. 192).

С. 391. Мадам Н. и графиня Софья Б. (фр.). Возможно, письмо писалось с расчетом, что оно попадет в III отделение и отведет от Геккернов подозрение в составлении пасквиля.

С. 392. о причастности Геккерена... Полемику со Щеголевым по этому вопросу см. ниже (примеч. на с. 546 наст. изд.).

С. 392. В настоящее время можно считать доказанным, что свидание Дантеса и Н. Н. Пушкиной состоялось 2 ноября (см. выше, примеч. на с. 469 наст. изд.). В январе Дантес уже не „добивался свидания". По замечанию Ахматовой, „когда выяснилось, что она <влюбленность в Н. Н. Пушкину. — Я. JI> грозит гибелью карьеры, он быстро отрезвел, стал осторожным, в разговоре с Соллогубом назвал ее mijauree (кривлякой) и Narrin (дурочкой, глупышкой), по требованию посланника написал письмо, где отказывается от нее (см. выше, с. 482. — Я. Л.), а под конец, вероятно, и возненавидел, потому что был с ней невероятно груб и нет ни тени раскаяния в его поведении после дуэли" (Ахматова. С. 114). Ахматова сгущает краски—из писем Карамзиных следует, что Дантес и после женитьбы играл роль влюбленного, но в разговоре с Соллогубом проявилось его раздражение и даже неприязнь к жене поэта. (См.: П. в восп. 1974. Т. 2. С. 486).

С. 393. прямых обвинений Геккерена... По этому поводу Ахматова пишет: «Щеголев не прав, когда пишет, что в январском письме не осталось и следа утверждения авторства Геккерна. Фраза „...только под этим условием я <„> не обесчестил вас в глазах нашего и вашего дворов, как имел право и намерение" находится и в ноябрьском черновике в несколько иной форме, но относится прямо к возможности разоблачения Геккерна как автора анонимных писем» (Ахматова. С. 131).

С. 394. отказался от доходов... Имеется в виду деревня Кистенево, в которой за Пушкиным числилось 200 душ мужского пола, переданных ему 27 июня 1830 г. отцом „в вечное и потомственное владение". Эти 200 душ 5 февраля 1831 г. Пушкин заложил в Московском опекунском совете, чтобы дать будущей теще деньги на приданое невесте. 2 мая 1835 г. Пушкин отказался от управления имением, передав доходы от своей части сестре и брату (см.: Щеголев П. Е. Пушкин и мужики. Л.. 1928. С. 73—74, 143).

С. 394. С. JI. Абрамович полемизирует со Щеголевым, считая, что поводом письма Пушкина к Канкрину послужило желание Пушкина „привести в порядок свои дела" перед дуэлью. „Он сделал попытку,— пишет она, — расплатиться с правительством сразу и сполна, предоставив казне в счет оплаты свое нижегородское имение <..>. При других обстоятельствах Пушкин не пошел бы на это, ведь тем самым он лишал своих детей единственной недвижимости, которая ему принадлежала. Но в той крайности, в которой он очутился, ему показалось, что он нашел способ разрубить гордиев узел и обеспечить себе свободу действий в отношениях с правительством" (Абрамович. С. 94, 95). Такое объяснение не согласуется с поведением Пушкина перед дуэлью и после нее в январе, когда он беспокоился о материальном положении своей семьи и был благодарен Николаю I за обещание позаботиться о судьбе жены и детей. Щеголев прав. Письмо к Канкрину — „след реакции на сближение имени его жены с царем" в анонимном письме. Попытка С. JI. Абрамович отвести „намек по царской линии" неубедительна. Не совсем права она и когда пишет, что „и в свете и в кругу друзей Пушкина появление анонимных писем связывали только с именем Дантеса" (с. 98). До нас дошли устные рассказы В. А. Соллогуба, относящиеся к дуэльной истории. Один из них записал горячий поклонник поэта

Н. И. Иваницкий: «23 февраля 1846. Вот что рассказывал граф Соллогуб Никитенке о смерти Пушкина: „В последний год своей жизни Пушкин решительно искал смерти. Тут была какая-то психологическая задача. Причины никто не мог знать, потому что Пушкин был окружен шпионами: каждое слово его, сказанное в кабинете самому искреннему другу, было известно правительству. Стало быть, что таилось в душе его, известно только богу <„>. Разумеется, обвинения в связи с дуэлью пали на жену Пушкина, что будто бы была она в связях с Дантесом. Но Соллогуб уверяет, что это сущий вздор. <..> Подозревают другую причину. Жена Пушкина была фрейлиной при дворе, так думают, что не было ли у ней связей с царем. Из этого понятно будет, почему Пушкин искал смерти и бросался на всякого встречного и поперечного. Для души поэта не оставалось ничего, кроме смерти"» (Я. в восп. 1974. Т. 2. С. 482). Иваницкий путает, когда пишет, что Н. Н. Пушкина была фрейлиной (ему, как и другим, известны серальные привычки Николая I), но это не меняет основного смысла рассказа Соллогуба. Соллогубу было ясно скрытое содержание пасквиля, намекавшего не на Дантеса, а на царя. Письмо к Канкрину свидетельствует, что так понял пасквиль и сам Пушкин,— очевидно, именно это и позволило ему считать инициатором его Геккерна. Намек на Дантеса несомненно должен был привести к дуэли —этого посланник (Пушкин считал его составителем пасквиля, мы бы сказали— вдохновителем) не мог не понимать.

С. 395. Щеголев дает неточный перевод письма Николая сестре (в оригинале написанного по-французски). Вместо „знаменитого Пушкина, поэта" (“trop celebre”) следует читать „пресловутого Пушкина, поэта". Слово “trop” вносит иронический оттенок в оценку Пушкина (отмечено в статье: МузаЕ. В. и СеземанД. В. Неизвестное письмо Николая I о дуэли и смерти Пушкина //Врем. ПК. 1962. М.; Л., 1963. С. 39). В конце отрывка Щеголев пропустил слово „любопытства". Конец его следует читать: „но это не терпит любопытства почты".

С. 395. Не нашли этого письма принцу Оранскому и голландские исследователи И. Баак и П. Грюйс, опубликовавшие в 1937 г. некоторые, неизвестные прежде, материалы из Государственного архива Нидерландов, связанные с Геккерном и Дантесом (см. примеч. на с. 516 наст. изд.). Письмо, которое „не терпит любопытства почты", вероятно, до сих пор хранится в недоступных исследователям западноевропейских архивах, однако Н. Я. Эйдельман, рассудив, что детали письма Николая могут „просвечивать" в ответных письмах голландского принца, обратился к архивам Зимнего дворца и нашел несколько писем Вильгельма Оранского к Николаю I в Центр, гос. архиве Октябрьской революции, высших органов гос. власти и органов госуправления СССР (ЦГАОР, ф. 728 (рукописное собрание библиотеки Зимнего дворца), oil 1, N? 1466, часть VIII. Письма принца Вильгельма Оранского к императору Николаю I. 1813—1839; на французском языке) и опубликовал отрывки из пяти писем от октября 1836-февраля 1837 (ЭйдельманН. Я. О гибели Пушкина: По новым мате-риалам/Новый мир. 1972. N» 2. С. 201—211; Ср.: ЭйдельманН. Я. Нидерландские материалы о дуэли и смерти Пушкина/Записки ОР ГБЛ. Т. 35. С. 196—247. Пушкинский праздник. Спец. выпуск „Лит. газеты" и „Лит. России". 1971. 2—9 июня. С. 12). Публикуемые им письма приводят к любопытным выводам. Рассказывая Вильгельму о дуэли поэта, царь, по-видимому, пользовался аргументацией Пушкина, т. е. некоторые мотивы письма Пушкина к Геккерну от 26 января 1837 г., бывшего поводом к дуэли (о гнусном поведении Геккерна, о двусмысленности усыновления им Дантеса), повторяются в письме Вильгельма. После дуэли Пушкина Геккерн был выслан из Петербурга. Однако, как следует из писем, гибель Пушкина была только поводом, позволившим Николаю завершить действием свое давнее недовольство нидерландским посланником, который в официальных депешах своему правительству позволял себе излагать частные разговоры с царем о семейных делах Анны Павловны. Среди этих пяти писем было и письмо, отправленное с курьером, чтобы избежать „любопытства почты". Приводим его текст: