Воспроизводим документ по тексту архива барона Геккерен-Дацтес.

Conditions du duel entre Monsieur le Baron Georges de Heeckeren et

Monsieur de Pouchkine.

1. Les deux adversaires seront places a vingt pas de distance, a cinq pas chacun des deux barrieres qui seront distantes de dix pas entre elles.

2. Armes chacun d’un pistolet, a un signal donne, ils pourront en s’avangant l’un sur l’autre, sans cependant dans aucun cas depasser la barriere, faire usage de leurs armes.

3. II reste convenu en outre qu’un coup de feu parti, il ne sera plus permis a chacun des deux adversaires de changer de place pour que celui des deux qui aura tire le premier essuie dans tous les cas le feu de son adversaire a la meme distance.

4. Les deux parties ayant tire, s’il n’y a point de resultat on recommencera l’affaire comme la premiere fois, en remettant les adversaires a la meme distance de vingt pas, et en conservant les memes barrieres et les memes conditions.

5. Les t6moins seront les interm6diaires obliges de toute explication entre les adversaires sur le terrain.

6. Les temoins de cdtte affaire, soussign6s, charges de pleins pouvoirs, garantissent sur l’honneur la stricte execution des conditions ci-dessus mentionnees chacun pour sa partie.

27 Janvier 1837,2^,/2del’apr^s-midi signe: Vicomte d’Archiac, Attache a PAmbassade de France Constantin Danzas, Lieutenant-Colonel de Genie.

VIII. ОБЪЯСНЕНИЯ БАРОНА ЖОРЖА ГЕККЕРЕНА НА СУДЕ

Ответы Дантеса на вопросы, чинимые ему комиссией военного суда, находятся в военно-судном деле⁵²¹. Они писаны по-русски и лишь подписаны Дантесом: «К сему объяснению подсудимый поручик барон Д. Гекке-рен руку приложил». В архиве барона Геккерен-Дантес сохранились собственноручные автографы некоторых объяснений Дантеса, написанные наспех и с трудом разбираемые. Так как русский текст их давно оглашен¹, то французские подлинники в настоящем издании книги опускаются. Первая страница ответов Геккерена дается нами в факсимиле.

В секретном архиве III отделения оказалось письмо барона Жоржа Геккерена к полковнику Бреверну, бывшему презусом (председателем) военно-судной комиссии по делу о дуэли. Письмо являлось частным обращением по официальному делу. Самое пикантное, что оно оказалось в III отделении.

Очевидно, между презусом комиссии и начальником III отделения существовал какой-то альянс. Приводим это письмо в переводе, сделанном А. С. Поляковым.

Оригинал дан в его книге.

«Господин полковник!

Я только что узнал от моей жены, что при madame Валуевой в салоне ее матери он говорил следующее: «Берегитесь, Вы знаете, что я зол и что я кончаю всегда тем, что приношу несчастье, когда хочу». Она также только что мне рассказала о двух подробностях, которых я не знал. Вот почему я Вам пишу это письмо в надежде, что оно, может быть, даст еще некоторые объяснения насчет этого грязного дела.

Со дня моей женитьбы каждый раз, когда он видел мою жену в обществе madame Пушкиной, он садился рядом с ней и на замечание относительно этого, которое она ему однажды сделала, ответил: «Эго для того, чтобы видеть, каковы вы вместе и каковы у вас лица, когда вы разговариваете». Эго случилось у французского посланника на балу за ужином в тот же самый вечер. Ой воспользовался, когда я отошел, моментом, чтобы подойти к моей жене и предложить ей выпить за его здоровье. После отказа он повторил то же самое предложение, ответ был тот же. Тогда он, разъяренный, удалился, говоря ей: «Берегитесь, я Вам принесу несчастье». Моя жена, зная мое мнение об этом человеке, не посмела тогда повторить разговор, боясь истории между нами обоими.

В конце концов он совершенно добился того, что его стали бояться все дамы; 16 января, на следующий день после бала, который был у княгини Вяземской, где он себя вел обычно по отношению к обеим этим дамам, madame Пушкина на замечание Валуева, как она позволяет обращаться с нею таким образом подобному человеку, ответила: «Я знаю, что я виновата, я должна была бы его оттолкнуть, потому что каждый раз, когда он обращается ко мне, меня охватывает дрожь». Того, что он ей сказал, я не знаю, потому что m-me Валуева передала мне начало разговора. Я вам даю отчет во всех этих подробностях, чтобы Вы могли ими воспользоваться, как вы находите нужным, и чтобы Вам дать понятие о той роли, которую играл этот человек в вашем маленьком кружке. Правда, все те лица, к которым я Вас отсылаю, чтобы почерпнуть сведения, от меня отвернулись с той поры, как простой народ побежал в дом моего противника, без всякого рассуждения и желания отделить человека от таланта. Они также хотели видеть во мне только иностранца, который убил их поэта, но здесь я взываю к их честности и совести, и я их слишком хорошо знаю и убежден, что я их найду такими же, как я о них сужу.

С величайшим почтением г. полковник, имею честь быть Вашим нижайшим и покорнейшим слугой.

Барон Георг Геккерен.

Петербург 26 февраля 1837.

.Господину-полковнику Бреверну [флигель] адъютанту его императорского величества. Петербург. От барона Геккерена».

А. С. Поляков дал анализ и комментарий к этому письму. К его замечания^ добавим следующее. Хронология Дантеса очень точна.

Он пишет: «16 января, на следующий день после бала, который был у княгини Вяземской»... Совершенно точно: А. И. Тургенев записал о бале у Вяземских, бывшем именно 15 января... «Детский бал у кн. Вяземской (день рожденья Наденьки), любезничал с детьми, маменьками и с гувернантками. Стихи Пушкина к гр. Закревской. Вальсировал. Барант о Benj. Constant... Пушкина и сестры ее». Запись, намекающая на какой-то инцидент: Пушкина и сестры ее. Бал у Баранта, о котором идет речь в письме Дантеса, был 14 января. Опять А. И. Тургенев записал под этим числом: «Бал у французского посла. Прелесть и роскошь туалетов. Пушкина и сестры ее, сватовство...» Угрозу Пушкина, о которой Дантес упоминает в начале письма (Пушкин говорил «Берегитесь» и т. д.), едва ли не нужно возвести к тем словам, которые, по свидетельству Жуковского, Пушкин говорил княгине Вяземской: «Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как будут говорить о мести, единственной в своем роде» (см. нашей книги стр. 99).

Об угрозе Пушкина сообщила Дантесу его жена со слов m-me Валуевой.

M-me Валуева — доч^ княгини Вяземской, Марья Петровна, — могла слышать об этом от матери или даже и сама присутствовать при разговоре Пушкина с матерью.

IX. ПИСЬМА БАРОНА ГЕККЕРЕНА ГРАФУ К. В. НЕССЕЛЬРОДЕ

Подлинные письма хранились в общем архиве министерства иностранных дел. Подлинный, французский текст опубликован впервые в первом издании настоящей книги, а в русском переводе они опубликованы были еще раньше в статье П. Е. Щеголева: «Дуэль Пушкина с Дантесом» («Истории, вестн.», 1905 г., март) и в книге: «Пушкин». Очерки (Спб., 1912) и в этом же переводе даются в настоящем издании.

При первых двух письмах (от 28 и 30 января 1837 года) барон Геккерен препроводил графу Нессельроде все документы, которые должны были поселить в императоре Николае и графе Нессельроде убеждение, что Дантес не мог поступить иначе, чем поступил. Барон Геккерен очень дорожил этими документами и, не получив их до своего отъезда, настойчиво требовал их возвращения. Из Гааги он писал 27 мая н. ст. 1837 года своему заместителю в Петербурге Геверсу: «Будьте добры отправиться от моего имени к графу Нессельроде и скажите ему, что я не нашел здесь бумаг, которые он обещал мне выслать и которые касаются события, заставившего меня покинуть Россию. Эти бумаги моя собственность, и я не допускаю мысли, чтобы министр, давший формальное обещание их возвратить, пожелал меня обмануть. Потребуйте их и пошлите их мне немедленно же: документов числом пять».

Из официальных документов мы знаем, что презус военно-судной комиссии по делу о дуэли полковник Бреверн 8 февраля получил от графа Нессельроде два полученных им от барона Геккерена письма Пушкина: одно —от 17 ноября 1836 года и другое —от 26 января 1837 года.