Пока на противоположном берегу шел бой, минеры готовили к взрыву рельсы. Работали лежа. Перестрелка поднялась жаркая, пули ударялись о рельсы и со страшным свистом улетали куда-то вверх.

Бой с охраной моста затянулся, что не входило в планы действия партизан. Клоков стал сомневаться: если охрана уже сообщила по телефону своему начальству о бое, то с ближайшей станции немцы составы не выпустят, значит, крушение у моста не произойдет. Нужно быстрее подорвать мост и скрыться.

— Всем помогать командиру! — крикнул он. — Быстро! Я справлюсь один.

Атака группы Клокова с тыла оказалась кстати: гитлеровцы прекратили сопротивление и бросились к лесу. Многие из них были убиты.

Сложив всю взрывчатку в одном месте, чтоб надежнее подорвать пролет моста, Петр подпалил бикфордов шнур. Едва он успел скатиться с насыпи, как раздался сильный взрыв. Приподнявшись, он почувствовал острый удар в спину. Ноги обмякли, в глазах стало темно… Клоков упал.

Под Москвой фашистские войска усилили натиск. Сосредоточив ударные силы, они торопились до зимы овладеть столицей. Создав превосходство в силах и нанеся удары по флангам войск Западного фронта, гитлеровцы неудержимо рвались к Москве. Измотанные в боях, потеряв в сражении большую часть артиллерии, наши армии отходили. Но отойти на новые подготовленные рубежи быстро, чтобы потом, находясь в обороне, встретить наступающего врага и разбить его, они не могли. Для этого требовались танки, быстроходные тракторы для орудий, а их не хватало. Сражаясь до последних сил, некоторые армии, не успев отойти, оказались в окружении. Генерал-полковник Конев, проявивший себя в сражениях 19-й армии способным командармом и назначенный командующим Западным фронтом, предпринимал все меры для того, чтобы сдержать вражеские войска своими армиями, но это было сделать трудно. Нужны резервы или переброска войск с других участков.

В этой напряженной ситуации лучше, чем кто-либо, мог разобраться Жуков, уже имеющий опыт руководства войсками фронтов и способный наводить твердой рукой порядок в тяжелых условиях военной обстановки.

Передав командование Ленинградским фронтом генералу Федюнинскому и простившись с членами Военного совета, Жуков и сопровождавшие его офицеры рано утром 7 октября прибыли на городской аэродром.

Самолет Жукова был заставлен другими машинами, и его с трудом вытащили на взлетную полосу. Георгий Константинович торопился. К тому же было целесообразно воспользоваться утренней, нелетной для вражеских истребителей погодой. Он сделал упрек командующему авиацией фронта Новикову, но тот не знал о срочном вылете командующего. Все делалось быстро и скрытно. Поэтому самолет и не был заранее подготовлен к вылету. Летчик попросил разрешения сделать пробный облет машины. Так положено, если самолет долго не был в употреблении. Но Жуков не согласился.

— Некогда! — отрывисто сказал он и махнул рукой, чтоб офицеры, которые сопровождали его, быстрее садились.

Маршрут тот же: до Тихвина над Ладожским озером, затем пересадка в большой пассажирский самолет и до Москвы.

В Москве Жукова встречали на Центральном аэродроме. Но летчик из-за низкой облачности не мог посадить там машину. В целях безопасности пришлось приземлиться в Тушино. И опять, как в Ленинграде, Николай Бедов ловил хоть какую-нибудь автомашину, чтобы быстрей доехать до Кремля.

Встретил Жукова начальник охраны Верховного Главнокомандующего. Он сообщил, что Сталин болен гриппом и ждет Георгия Константиновича на загородной даче.

Разговор был короткий: ответив кивком головы на приветствие, Сталин подозвал Жукова к карте, несколькими словами объяснил, что на Западном фронте дело обстоит плохо, и велел сейчас же ехать в штаб Западного фронта.

— На несколько минут заеду в Генеральный штаб, познакомлюсь с обстановкой и возьму карту, — ответил Жуков.

— Я буду ждать вашего звонка, — сказал Сталин.

Пока Георгий Константинович ехал в Генеральный штаб, Верховный Главнокомандующий уже распорядился подготовить для Жукова карту.

— Карта готовится, — тепло приветствуя Георгия Константиновича, сказал начальник Генерального штаба Борис Михайлович Шапошников. — Давайте-ка попьем крепкого чая. Командование Западного фронта вы найдете быстро. Оно там, где был ваш штаб, когда вы проводили операции у Ельни.

Напоминание о Ельне вдруг разбудило в памяти Георгия Константиновича тот случай, когда он посетил Безымянную высоту. Какое-то щемящее сердце чувство обязывало его поинтересоваться, что сталось с тем пареньком, который сумел пробраться из партизанского отряда в бригаду, где воевал его отец. Случайно это или он знал, что встретит батьку? Уехал ли он учиться?

— Вы о чем-то задумались? Устали? — поинтересовался Борис Михайлович. — Да, батенька мой, из одного круговорота вам приходится втягиваться в другой. Очень трудно.

— Утомился. Разрешите мне позвонить от вас домой?

— Милости прошу. Я сейчас…

Шапошников вышел в отсек метро, где разместились операторы. Вскоре он возвратился с картой. А еще минут через пять Жуков выехал на фронт.

Была уже полночь. В машине при свете электрического фонарика Жуков — представитель Ставки изучал карту, на которой в Генеральном штабе была нанесена обстановка на Западном фронте.

В просторной землянке командующего фронтом при свете свечей, в полумраке и табачном дыму сидели за столом Конев, Соколовский, Маландин, члены Военного совета, начальник политуправления. Решали, как и какими силами остановить противника, имеющего большое превосходство в численности войск и технике и начавшего наносить мощные удары одновременно по войскам трех фронтов: Брянского, Западного и Резервного.

Схлестнулись в кровавой битве огромные массы войск и техники. Более двух миллионов солдат и офицеров вели сейчас схватку насмерть.

Советские воины, защитники Родины, по приказу и по зову сердца обязаны были отстоять Москву, хотя превосходство в количестве войск и в техническом оснащении было на стороне противника.

Брянский фронт был рассечен. Советские войска вынуждены отходить. Несколько армий Западного и Резервного фронтов, имея ограниченные запасы продовольствия и боеприпасов, сражаются в окружении западнее Вязьмы. Энергичные меры Конева нанести контрудар и открыть путь для выхода окруженным войскам результатов не приносят. Мало сил. Но попытки помочь войскам, отрезанным от баз снабжения, упорно продолжаются. Самолеты сбрасывают им боеприпасы, продовольствие и почту. Наносятся удары бомбардировочными авиаполками, высаживаются десанты.

Разобравшись в обстановке и наметив план действий, поздно ночью Жуков доложил Верховному Главнокомандующему.

— Что вы намерены делать?

— Выезжаю для выяснения дел в Резервный фронт к Буденному. Буду собирать все, что есть, чтобы задержать продвижение немцев.

Верховный одобрил решение и просил позвонить ему, когда будет установлена связь с Буденным.

Не легко было в этой неразберихе найти Буденного, стремившегося незначительными силами перекрыть брешь, в которую устремились фашистские полчища.

Машина проскочила мост через Протву. Река детства полководца. Сколько раз ловил в ней ершей, окуней, бродил здесь по лесу, собирал грибы. Недалеко, всего лишь в десяти километрах, родная деревня Стрелковка, в которой родился Жуков. Там остались старенькая мать, сестра с четырьмя детьми. Заехать бы?.. Ворвутся фашисты, не пощадят родных советского генерала. Нет, сейчас он не может отвлечься ни на минуту. Сказал адъютанту, чтоб постарался послать туда полуторку: нужно эвакуировать мать и сестру с детьми.

Когда фашисты ворвались в Стрелковку, они сожгли село. Но земляки Георгия Константиновича проявили себя людьми стойкими, настоящими патриотами. Все, кто мог, взяли в руки оружие, стали партизанами. Здешним отрядом руководил комсомолец Виктор Карасев. Немало боев провел этот отважный отряд, ставший позже крупнейшим партизанским соединением. Партизаны-стрелковцы разрушали мосты, подрывали склады, железные дороги, уничтожали фашистов. И в последующие годы войны Жуков постоянно интересовался действиями партизанских сил, давал боевые задания отрядам, требовал от штабов организовать взаимодействие войск с партизанскими отрядами и бригадами в период оборонительных и наступательных боев.