Рано утром 29 августа Жуков вылетел в Камышин, затем на военном самолете до полевого аэродрома и, наконец, на автомашине поближе к войскам. Несколько раз приходилось останавливаться и ждать, пока закончится бомбежка.

Сталинград был похож на огромнейший костер. Небо от дыма черное. Непрерывная орудийная канонада слышалась как сплошные раскаты грома. За сутки Жуков со своей немногочисленной группой побывал под бомбежкой и под обстрелом больше, чем за целый месяц на Западном фронте.

Разобравшись в создавшейся сложной и очень тяжелой для советских войск обстановке в районе Сталинграда, Георгий Константинович пришел к выводу, что остановить врага можно только нанесением по его группировкам мощных контрударов. Но армии к таким ударам пока не готовы. Они нуждались в пополнении личным составом, не хватало артиллерийских боеприпасов, не были увязаны вопросы взаимодействия частей с артиллерией, танками и авиацией.

Он передал в Генеральный штаб поручение проконтролировать, в точности ли выполняются указания о срочной переброске под Сталинград войск, боевой техники и боеприпасов. В тот же день связался по телефону с генералом Минюком, приказал тоже поинтересоваться организацией отправки вооружения и боеприпасов и срочно вылететь к нему. Георгий Константинович подробно рассказал, где нужно пересесть с пассажирского самолета на военный, как добраться до командного пункта от аэродрома, предупредил, что за самолетами и машинами охотятся немецкие истребители и нужно быть осторожным.

В первых числах сентября к фронту шли эшелон за эшелоном. Авиация работала с максимальным напряжением.

Ставка торопила нанести контрудар севернее Сталинграда. 5 сентября три армии перешли в наступление. Жуков, находясь на наблюдательном пункте 1-й гвардейской армии, сразу же после продолжительной и недостаточно мощной артиллерийской подготовки сказал с досадой:

— Нет, ничего не получится!

Атакующие войска были встречены сильным ответным огнем врага. На ряде участков наступление захлебнулось сразу же. Противник бросил из резерва танковые части и авиацию. Части армии перешли к обороне.

Ночью Жуков доложил Верховному Главнокомандующему о тяжелом сражении под Сталинградом и пока неудавшемся контрударе.

— Однако противник, чтобы отразить наступление советских армий, все же снял из района Сталинграда некоторые части, — ответил Верховный. — Нужно продолжать наступление, чтобы оттянуть от города возможно больше сил противника.

Верно, враг ослабил наступление на Сталинград, но усилил группировку своих войск севернее города, и наступать теми силами, которыми располагал фронт, было уже трудно.

Когда Жуков доложил об этом Верховному Главнокомандующему, тот сказал:

— Прилетайте в Москву. Лучше, если вы лично доложите эти вопросы.

12 сентября в Кремле состоялось совещание членов Политбюро. Начальник Генерального штаба Василевский, сменивший заболевшего Шапошникова, доложил о подходе к Сталинграду новых частей противника, о тяжелых боях в Новороссийске и на Грозненском направлении. Затем докладывал Жуков. Он, как всегда, не сгущал краски, а объективно, с расчетами доказал, что имеющимися силами армии Сталинградского фронта прорвать оборону немецко-фашистских войск не смогут. Верховный Главнокомандующий кивнул головой, соглашаясь с мнением Жукова.

— Что нужно Сталинградскому фронту, чтобы ликвидировать коридор противника между фронтами и соединиться с Юго-Восточным фронтом?

— Минимум еще одну полнокровную общевойсковую армию, танковый корпус, три танковые бригады и не менее 400 орудий гаубичной артиллерии. Кроме того, на время операции необходимо дополнительно сосредоточить не менее одной воздушной армии.

Василевский поддержал Жукова.

У Сталина была своя карта, на которой было отмечено расположение резервов Ставки. Он заглядывал в нее только сам. Эти данные были чрезвычайной секретности.

Пока Верховный смотрел, откуда и какие части можно дать Сталинградскому фронту, Жуков и Василевский, отойдя в сторону, вполголоса говорили о том, что нужно искать какое-то иное, более смелое решение. К их удивлению, Сталин вдруг оторвался от карты и спросил:

— А какое — иное решение?

Вот тогда, 12 сентября 1942 года, и было положено начало разработки дерзкого замысла — окружить и разгромить крупную группировку немецко-фашистских войск под Сталинградом. Осуществление этого замысла предопределило поражение всей гитлеровской военной машины.

Два крупнейших военных деятеля — Жуков и Василевский — доложили Верховному Главнокомандующему, что гитлеровская армия выдыхается, в то время как советские войска, получая все больше и больше боевой техники и бойцов, крепнут с каждым днем. Нужно пока в оборонительных боях изматывать противника. А затем в районе Сталинграда, сосредоточив все силы, нанести удары по флангам вражеской группировки и окружить ее…

Надо же было случиться этому именно в ту минуту: позвонил командующий Сталинградским фронтом генерал Еременко и доложил, что немецкие войска готовятся к новому штурму Сталинграда.

«Ну, сейчас Сталин распечет нас за этот план, — подумал Жуков. — Упрекнет за наше прожектерство».

Но Верховный уловил весьма заманчивую смелую мысль, высказанную Жуковым и Василевским, и, указав, что пока надо срочно предпринять меры для отражения удара на Сталинград, одобрил их предложение.

— Жукову немедленно ехать в войска Сталинградского фронта. — Верховный посмотрел на Василевского: — А вам надо вылететь на Юго-Западный для изучения обстановки на его левом крыле. Разговор о вашем плане продолжим позже. Держите его в секрете.

Вторично разговор о плане контрнаступления состоялся в конце сентября. Вместе с уточнением замысла плана обсуждались и принимались решения о выдвижении войск из тыла, о перегруппировках внутри фронтов, перемещались командующие армиями, подбирались и назначались более способные генералы. Ставка настойчиво требовала от армий не прекращать активных действий, чтобы враг не разгадал замысла советского командования о подготовке крупного контрнаступления.

Первого октября Жуков снова вернулся в Москву, чтобы принять участие в разработке плана контрнаступления. Враг, не подозревая, что в скором времени окажется в огромном сталинградском котле, все еще нагло продолжал свои атаки; и город на Волге превратился в незатухающий вулкан боев. Он грохотал днем и ночью. Батальоны дрались за каждый дом.

С июля по ноябрь, еще до окружения немецко-фашистских войск, в районе Дона, Волги и в Сталинграде противник потерял до 700 тысяч человек, более 1000 танков и до 1400 самолетов. Технику можно восполнить, а почти миллион молодых немцев уже не вернешь…

Время играло против немецко-фашистского командования. Советская Армия продолжала крепнуть, положение фашистов с каждым днем ухудшалось. Не случайно советские войска на Дону, на Волге и у Сталинграда оказались на выгодных позициях для нанесения мощнейшего в истории войн удара по противнику. Группировка войск создавалась по единому плану, тщательно продуманному и разработанному. Во всем этом принимали участие командующие, командиры, штабы, политические органы, организаторы материального обеспечения войск.

Над планом разгрома врага под Сталинградом Жуков работал совместно с начальником Генерального штаба генералом Василевским и представителями Ставки: по вопросам артиллерии с генералом Вороновым, авиации — с генералами Новиковым и Головановым, по использованию бронетанковых войск с генералом Федоренко. Они не только принимали активное участие в разработке плана операции в Генеральном штабе, но и помогали фронтовому командованию в составлении их планов, а также в подготовке войск к предстоящему сражению.

Георгий Константинович, побывав в войсках, лично убедился, что командиры и солдаты настроены на успешное выполнение приказа. Никто из командиров дивизий не колебался, все заверяли, что противник в полосе действия его частей будет разгромлен. Для полководца уверенность, высокий дух воинов — залог успеха, одобрение замысла. Жуков не сомневался не только в том, что план разгрома немцев под Сталинградом единственно верный в сложившейся обстановке, но и был глубоко убежден в успешном его выполнении. Чаша весов, на которые он мысленно укладывал силы и средства наших войск и войск противника, плюс моральный подъем на фронте и в тылу, энтузиазм и резервы, мобилизованные всей страной, перетягивали в пользу Советской Армии.