— Торопиться незачем. Лечись как следует. — Жуков встал, опять посмотрел на часы и весело спросил: — Говоришь, охотились? Помню! Уха была тогда хороша! — Подавая солдату руку, он добавил: — Договорились, после госпиталя заходи ко мне. А там и решим об эвакуации семьи Косенко.

— Есть! — ответил Клоков. — А можно просить вас?

Жуков не ответил, а лишь посмотрел на Петра.

— Товарищ командующий, врачи в этом госпитале хорошие. Многие в боях бывали. А одна врачиха делает операции на мозгу.

Георгий Константинович улыбнулся. И теперь он не казался Петру таким властным и недоступным.

— «Врачиха»? — уже строго спросил Жуков, и Клоков понял, что сорвалось это слово совершенно некстати. — Врачей мы непременно наградим. Это крайне необходимо. Больше нет ходатайств?

Едва командующий уехал, как в палату Клокова ворвались и врачи, и сестры, и ходячие больные. Всех интересовало, о чем сам командующий разговаривал с рядовым бойцом.

— Военная тайна, — ответил Петр. — Даже самому начальнику госпиталя не могу сказать.

В окно смотрело весеннее солнце. Небывалая радость распирала грудь, и Клоков забыл о тяжелом ранении.

27 августа генерал для особых поручений при маршале Тимошенко Минюк прибыл в Москву за новым назначением. Расставаясь со своим ближайшим помощником, маршал дал поручение генералу — передать письмо Жукову.

Сначала генерал Минюк побывал в Главном управлении кадров, где решалась его дальнейшая служебная судьба, а на следующий день отправился на улицу Кирова, где в то время размещался Генеральный штаб.

Кабинет заместителя Верховного Главнокомандующего был в небольшом особняке на втором этаже.

«Как-то встретит заместитель Верховного своего бывшего начальника штаба?» — думал генерал, открывая дверь в кабинет.

Георгий Константинович поднялся из-за большого письменного стола, улыбаясь, вышел навстречу генералу. Крепко сжал руку.

— Ну, рассказывай, Леонид Федорович, с чем пожаловал ко мне?

Минюк молча передал запечатанное письмо. Жуков, не садясь, разорвал конверт, достал маленькую записку, пробежал глазами.

— Ты знаком с содержанием письма?

— Нет, — ответил генерал, — содержание письма не знаю. А вот маршал Тимошенко сказал мне, что вы назначены заместителем Верховного Главнокомандующего. Разрешите поздравить вас с новым назначением.

— Благодарю за поздравление, но ты понимаешь, какой груз и ответственность ложатся на мои плечи? Семен Константинович вот тут тоже поздравляет меня.

Жуков помолчал, а потом на его лице мелькнула добрая улыбка:

— Давай-ка сядем, поговорим.

Жуков расспрашивал генерала о неудаче закончившейся Борвенково-Харьковской операции, об отходе наших войск на юге, поскольку генералу Минюку все это было хорошо известно, высказал сожаление, что Тимошенко преследовали одна неудача за другой.

— Если говорить откровенно, то мое новое назначение меня не радует. Так же, как не радовало назначение начальником Генерального штаба. Когда командуешь армией или фронтом, то как бы имеешь свой дом, свое хозяйство, знаешь, на кого можно опереться, все у тебя под руками. А быть заместителем Верховного, да еще у товарища Сталина, это очень трудно. Да и роль такая, быть там, где горит. — Оборвав на этом свою мысль, что свойственно было Жукову, он спросил: — С каким поручением прибыл в Москву? Надеюсь, не ради того поздравительного письма?

— Прибыл получить новое назначение, — ответил генерал.

— В Управлении кадров был?

— Пока только состоялся предварительный разговор. Обещали вызвать.

— Семья где?

— В Москве.

— Не боится жить в Москве?

— Жена, как и я, уверена, что Москву никогда не видать врагу. А трудности и бомбежка не пугают.

Генерал знал семью Георгия Константиновича, хотелось расспросить, где супруга, дочери, но Жуков поднял телефонную трубку, стал набирать номер.

— Товарищ Румянцев, Жуков говорит. Куда и на какую должность собираетесь направить генерала Минюка? — Выслушав ответ, он задал еще вопрос: — Кого рекомендуете генерал-адъютантом? — Не перебивая начальника Управления кадров, Жуков смотрел на Минюка, который так же, как Георгий Константинович, мало чем изменился с тех пор, как они расстались в приграничном городе Слуцке. — Вот и назначайте его! — сказал Жуков и положил трубку. Обращаясь к генералу, он сказал:

— Поздравляю!

— С чем вы меня поздравляете, товарищ генерал армии?

— Как с чем? — удивился Жуков. — Я приказал назначить тебя старшим генерал-адъютантом первого заместителя Верховного Главнокомандующего. Разве этого мало? Недоволен?

— Товарищ генерал армии, я очень благодарен вам, — ответил Минюк, поборов волнение, так как не ожидал назначения на беспокойную и весьма ответственную должность, — но вы отдали распоряжение о назначении, а моего согласия не спросили.

— Меня тоже не спрашивали, согласен ли я занять пост заместителя Верховного. Война, брат, война! А мы с тобой люди военные, что прикажут, то и будем делать. Твое желание генерал Румянцев мне сообщил. Дивизией никогда не поздно командовать. Для тебя это не проблема.

Жуков сел за стол, отодвинул в сторону бумаги, разложил карту. Гостеприимного настроения словно не было.

— Дело вот в чем. По вызову Верховного Главнокомандующего я выехал с командно-наблюдательного пункта, не заезжая в штаб фронта. Хорошо, что взял с собой из Оперативного управления полковника Ручкина и своего молодого адъютанта Медведева. Вот и все мои помощники. Сейчас ты мне очень нужен, у тебя опыт есть, ты был для поручений у маршала Тимошенко. Завтра я улетаю по заданию товарища Сталина в район Сталинграда. Дело там обстоит очень плохо, особенно у генерала Гордова. Со мной пока полетят Ручкин и Медведев. Ты на несколько дней останешься в Москве, организуешь небольшой секретариат. Затем вместе с начальником Главного управления кадров подберите толковых пять-шесть генералов. Люди должны быть хорошо грамотные, с практическим опытом, чтобы могли давать квалифицированную консультацию по всем родам войск и осуществлять контроль за действиями штабов.

— Все понятно, товарищ генерал армии.

— Будь в готовности в любую минуту вылететь ко мне.

Жуков говорил короткими фразами, четко и властно. Генерал Минюк понимал, что у Георгия Константиновича нет ни минуты свободного времени. Нужно изучать по всем представленным докладам и по карте всю создавшуюся обстановку под Сталинградом, основательно подготовиться к вылету в район сражения и разобраться на месте, что там происходит, сделать все возможное, чтобы остановить гитлеровцев. Положение там создалось весьма тревожное. Летом 1942 года под ударами превосходящих сил врага советские войска отошли к Воронежу, оставили Донбасс и богатые сельскохозяйственные районы Правобережья Дона. Немецко-фашистским войскам удалось выйти в большую излучину Дона, захватить Ростов, форсировать Дон в его нижнем течении и создать непосредственную угрозу Сталинграду и Северному Кавказу.

Враг бросил огромные силы для захвата Сталинграда. Потерять Сталинград — значит лишиться прямых коммуникаций, связывающих центральные районы Советского Союза с Кавказом. Главная артерия страны, по которой шла бакинская нефть, была в опасности.

Успехи на юге вскружили голову немецко-фашистскому командованию. Все внимание противника было сосредоточено на захвате Кавказа, но этому мешал Сталинград, где советские войска упорно защищали каждый метр земли.

Что помогло немецко-фашистским захватчикам летом 1942 года вновь добиться успеха и продвинуться на юге так далеко в глубь страны?

Если часть советских войск оставалась на дальневосточных границах, чтобы обеспечить безопасность страны на случай нападения японцев, то немецкое командование, пользуясь отсутствием второго фронта, без опасения перебрасывало из Западной Европы свои свежие дивизии.

В то время как советская военная промышленность испытывала трудности, поскольку многие заводы перебазировались на Восток, а некоторые были разрушены, фашистская Германия усиленно выпускала танки, пушки, самолеты и другое оружие, использовала сырье, военные предприятия захваченных стран. Но это были временные преимущества врага. А в целом война затягивалась, что никак не входило в расчеты немецко-фашистского командования, в его стратегические планы. Обо всем этом думал Георгий Константинович, пристально рассматривая карту, на которой было изображено положение советских войск и войск врага на юге страны. «Конечно, были и просчеты… — подумал Жуков. — Они более ярко видны после событий».