Руками подхалимов было дописано, что Г. К. Жуков однажды хотел «посоветоваться с начальником политотдела 18-й армии Л. И. Брежневым…»
Партийный деятель застойного периода Брежнев, навешавший себе Золотых Звезд больше, чем у прославленного полководца Жукова, пожелал, чтобы его не только упомянули в книге, но чтобы возвысили над полководцем. Оказывается, Жуков «нуждался» в советах полковника Брежнева…
В беседе с военными журналистами, опубликованной впервые только в 1988 году, Г. К. Жуков анализирует некоторые черты характера и деятельности Сталина:
«Сталин — Ставка, и Государственный Комитет Обороны — тоже в основном Сталин. Он командовал всем, он дирижировал, его слово было окончательным. Это как приказ, собственно. Сталин говорит — это есть приказ окончательный, обжалованию не подлежит».
Подтвердить или дополнить сказанное теперь какими-либо документами невозможно, потому что разговоры Сталина с полководцами не стенографировались. Разрешалось только тем, кому отдавался приказ делать записи в рабочей тетради. Если они сохранились, то расшифровать, что там написано, мог бы только сам хозяин тетради.
Итак, после смерти Сталина многие вздохнули облегченно. Но еще оставался Берия. И пока этот человек будет жив, нельзя спать спокойно. Каждый топот сзади, каждый стук ночью в дверь будут вызывать страх.
Летом 1953 года Н. С. Хрущев пригласил к себе маршала Г. К. Жукова, уверенный, что более надежной опоры у него нет и быть не может, и обсудил с ним план ареста Берии. Это было крайне необходимо и в то же время чрезвычайно опасно.
Операция готовилась в строжайшей тайне и без промедления. Привлекались самые надежные люди. Войска Московского военного округа взяли под контроль все железные и шоссейные дороги, ведущие к Москве, аэродромы временно закрыли и взяли под охрану. Своевременно были парализованы любые попытки к противодействию.
Все продумано и надежно обеспечено. Во время заседания Политбюро Г. К. Жуков зашел в зал с несколькими офицерами и арестовал ненавистного Лаврентия Берию. Все обошлось без пролития крови.
С февраля 1955 года по октябрь 1957 года Маршал Советского Союза Г. К. Жуков был министром обороны. В связи с шестидесятилетием со дня рождения Георгий Константинович был награжден орденом Ленина и четвертой медалью «Золотая Звезда». Но, видимо, внушал полководец своим авторитетом и сильной волей страх отдельным партийным и государственным деятелям. Не нравились некоторым консерваторам и его коренные изменения в обучении войск и укреплении дисциплины, ломка всего старого. Только поэтому, видимо, в октябре 1957 года Георгий Константинович был снят с поста министра обороны.
Даже некоторые видные военачальники, с которыми Г. К. Жуков прошел сквозь пламя войн, вчерашние друзья, еще недавно славившие его заслуги перед Родиной, стали выступать и писать, обвиняя Георгия Константиновича в каких-то несуществующих «грехах», преувеличивая его ошибки.
Сам полководец говорил позже:
«…тут в чем-то, очевидно, виноват я — нет дыма без огня. Но пережить это было нелегко…
Когда меня в пятьдесят седьмом году вывели из состава Президиума ЦК и из ЦК, я вернулся после этого домой и твердо решил не потерять себя, не сломаться, не раскиснуть, не утратить силы воли, как бы ни было тяжело».
Главным его делом, когда он оправился от нанесенного удара (они наносились и в прошлые времена по всем великим полководцам), стала работа над книгой «Воспоминания и размышления».
Он писал увлеченно каждый день. Вставал и завтракал в одно и то же время, садился за стол и работал. Просматривал книги, архивные документы, свои записи в блокнотах и в рабочих тетрадях. Ходил в военную библиотеку и в архив Генерального штаба, звонил сослуживцам.
Георгий Константинович разыскивал нужные ему сведения, уточнял время и место событий, перепроверял фамилии генералов и офицеров, номера дивизий и армий. Самая обыкновенная «черновая» работа писателя. И все по часам: работа, прием пищи, отдых. И никакой помощи историков и литераторов, как делали многие военачальники. По его просьбе переводились сочинения немецких авторов.
Жуков не хотел подражать современным военным мемуаристам. Он писал так, как сам понимал суть настоящих мемуаров.
«…Мне кажется, что в мемуарах военачальников не место огромным спискам имен и огромному количеству боевых эпизодов с упоминанием тех или иных случаев героизма. В тех случаях, когда это преподносится как личные наблюдения, — это неправда. Ты, командующий фронтом, сам этого не видел, не присутствовал при этом, не знаешь лично человека, о котором идет речь, не представляешь подробности подвига. В некоторых случаях не знаешь и фамилии человека, совершившего подвиг. В большинстве случаев эти факты в мемуарах берутся из чужих материалов. Они не характеризуют деятельности командующего фронтом, а порой мешают созданию целостной картины происходящего, изложенной с точки зрения того, кто пишет мемуары. Мне думается, что злоупотребление этим выглядит как ложный демократизм, ложное заигрывание…»
И о Сталине он пишет о таком, каким тот казался ему в те годы.
Отвечая редакторам военного журнала, маршал Жуков откровенно говорит, что в довоенное время никто не мог заявить вслух, что Сталин не прав, что он ошибается.
«За такую «смелость» могли упрятать в тюрьму. И все же это лишь одна сторона правды. А я должен сказать всю. Я не чувствовал тогда, перед войной, что я умнее и дальновиднее Сталина, что я лучше его оцениваю обстановку и больше его знаю. У меня не было такой собственной оценки событий, которую мог бы с уверенностью противопоставить, как более правильную, оценкам Сталина. Такого убеждения у меня не существовало. Наоборот, у меня была огромная вера в Сталина, в его политический ум, его дальновидность и способность находить выходы из самых трудных положений. В данном случае в его способность уклониться от войны, отодвинуть ее».
И все же, характеризуя Сталина, Г. К. Жуков говорил, что «бывал он и груб очень».
Книга, статьи и высказывания Г. К. Жукова — источник правдивой информации и обоснованные выводы о Великой Отечественной войне.
Написать книгу о жизни и деятельности полководца трудно. Такие люди, как Жуков, — загадка природы. Однако было бы совершенно неверно изображать Георгия Константиновича этаким баловнем судьбы, которому все давалось легко и просто.
Наделенный способностями аналитического мышления, умением делать выводы в сложной обстановке, он постоянно овладевал всеми тонкостями военного искусства, обобщал опыт полководцев прошлого, умел прислушиваться к разумным советам, опирался на реальную силу войск, учитывал сильные и слабые стороны противника.
Верность долгу, преданность избранному раз и навсегда делу были главными чертами его характера.
Маршал Жуков по глубине и мощи своего таланта, по своим идейно-нравственным качествам был верным и достойным сыном Родины. Он воплотил в себе лучшие черты советского человека, патриота и интернационалиста.
«…Мы всегда будем вспоминать, какие качества нашего народа помогли одолеть врага, — писал Георгий Константинович. — Терпение. Мужество. Величайшая стойкость. Любовь к Отечеству. Пусть эти проверенные огнем войны качества всегда нам сопутствуют. И всегда победа будет за нами».
Почему полководец Жуков находил единственно верное решение военных задач?
Он глубоко вникал в суть конкретных явлений и событий, рассматривал их широко, в тесном диалектическом единстве, не поддаваясь эмоциональным чувствам, давал правдивые, нисколько не приукрашенные оценки своим силам. Это позволяло ему предугадывать дальнейший ход событий. Так он поступал и в ходе войны, этим руководствовался в практической деятельности в послевоенное время, стремясь перестроить Советские Вооруженные Силы, изменить их организационную структуру, обновить, в соответствии с современной техникой, обучение и воспитание воинов, убрать все лишнее и показное. Да, он был строг к нарушителям дисциплины, к лакировщикам, к бездельникам и болтунам, избавлялся от карьеристов и подхалимов, безжалостно выгонял из Вооруженных Сил пьяниц. Но он никогда не применял крайние меры к подчиненным.