Георгий Константинович не делился с близкими людьми и друзьями своими думами и переживаниями, тем более, не допускал обсуждения приказов и решений Сталина, но всем было понятно, что перестановка с поста заместителя Министра Вооруженных Сил в Одесский, а затем в 1948 году в Уральский военные округа для Маршала Советского Союза было не случайным понижением в должности. Жуков воспринимал все это внешне спокойно, и ничто не выдавало его внутреннее состояние.
Георгий Константинович любил самостоятельность, свободу действий. И, как об этом вспоминают его адъютанты, он ехал в Одессу нисколько не удрученным. Наконец-то предоставлялась возможность освободиться от напряженных ночных разговоров по телефону, частых заседаний и всей московской суеты. И вообще лучше быть первым в округе, чем заместителем даже у министра.
В Одессе Георгий Константинович не засиживался в кабинете. Вскоре посвежел. Трудно сказать, что творилось в душе, но даже неприятности легче переносятся на свежем воздухе и вдали от тех, кого ненавидишь.
С присущей ему настойчивостью он проводил войсковые учения и штабные игры, присутствовал на занятиях в частях, часто посещал войска, беседовал с командирами и солдатами, требуя образцового порядка и высокой выучки подразделений.
Он терпеливо учил, подсказывал, а если было необходимо, то и строго наказывал нерадивых командиров, военных хозяйственников, офицеров штабов.
Г. К. Жуков был заботливым командующим, но вместе с этим требовательным. Обладая редкой памятью, он мог внезапно проверить выполнение его приказа или поручения. И горе тому, кто обманет, забудет или выполнит приказ кое-как, формально.
Маршал постоянно был занят делом и не нарушал своего распорядка дня. В рабочее время никаких посторонних занятий. Всему свое время. Не любил пустых разговоров и неуместных шуток ни на службе, ни дома. Одесский округ качественно поднялся на много ступеней выше, окрепли соединения, входившие в его состав.
В феврале 1948 года неожиданно поступило распоряжение из Москвы принять Уральский военный округ. Свердловск не черноморская Одесса, но раз так нужно…
Вспомнил Георгий Константинович, как в июне 1941 года в УрВО была сформирована двадцать вторая армия, войска которой отличились в боях под Витебском и Ельней. Ее 153-я стрелковая дивизия в числе первых в Советской Армии была преобразована в гвардейскую. А сколько дал Урал людей и техники фронтам…
На территории округа в войну началось массовое патриотическое движение по созданию добровольческих воинских формирований, которые оснащались военной техникой за счет добровольных взносов трудящихся и выпуска сверхплановой продукции заводами и фабриками.
Уже в 1942 году в действующую армию были направлены первые танковые бригады, полностью укомплектованные добровольцами из челябинских и свердловских комсомольцев.
В 1943 году по инициативе трудящихся Урала был создан добровольческий танковый корпус, впоследствии называвшийся Уральско-Львовским добровольческим. Славился округ и подготовкой кадров.
В Свердловске новый командующий военным округом Г. К. Жуков поселился со своей семьей в небольшом особняке на улице Декабристов. Что ж, полководец Жуков в некотором смысле тоже «декабрист» — родился 2 декабря 1896 года.
Была суровая зима. Казалось, что холода сковали жизнь и учебу войск. Не понравилось Жукову настроение командиров: перезимовать в казармах, а уж летом наверстать отставание в учебе.
Ознакомившись с войсками, он приказал штабу готовить зимнюю военную игру с выводом полков в поле. Нужно было взбодрить войска от зимней спячки.
И все же свободного времени у маршала стало больше. Долгими зимними вечерами и в выходные дни в ненастную погоду Георгий Константинович любил сидеть возле окна в кресле и читать. Газеты и журналы он просматривал бегло, молча сердился, когда с чем-то не соглашался. Бросал под журнальный столик газету, если в ней красовались портреты «вождей». Он и сам не любил фотографироваться для печати.
Военные книги и журнальные статьи он читал с цветным карандашом, что-то подчеркивал, иногда писал на полях: «очень ценно», «враки», «не знаешь, не пиши»…
В хорошую погоду он почти каждый выходной выезжал на охоту, которая в то время на Урале была очень богата.
Как-то взял с собой племянника Виктора, совсем еще молодого лейтенанта. Жил Виктор Фокин, сын родной сестры Жукова Марии Константиновны, вместе со своим дядей в том же особняке, поскольку не имел ни своей квартиры, ни комнаты.
Охотились на диких кабанов. Звери вышли не там, где притаился Георгий Константинович, а на племянника. Виктор охотился впервые, не имея опыта, поторопился, сделал два выстрела и… промахнулся. Кабаны шарахнулись в сторону и скрылись в чащобе. Охота была неудачной. Жуков очень сердился:
— Мазила! А еще суворовец, училище пулеметное закончил… Двойка тебе за стрельбу! В кабана не попасть, позор!
Всю дорогу, пока возвращались домой, он возмущался, словно не дикого кабана, а целый танковый полк противника пропустил лейтенант.
— Завтра в твоем взводе проверю, как ты учишь солдат стрелять, — сказал маршал, когда вышли из машины. — Я тебя научу… Мазила!
И пришел. Стреляли в тире по движущимся мишеням. Ни одного промаха. И командир и солдаты получили отличные оценки.
— Ну, молодец, — улыбнулся Георгий Константинович. — Не думал. Хотел наказать тебя.
Родным и родственникам маршал Жуков никаких поблажек не делал, но в помощи не отказывал. Не опирался и Виктор Фокин на авторитет дяди. Даже комнату получил в порядке общей очереди, когда женился на свердловчанке.
Если заслуживали, Жуков «распекал» и «разносил» и знакомых, и сослуживцев, и родных, и генералов с Золотыми Звездами на груди. Но тысячи людей могут привести примеры его доброжелательства, чуткости, особой душевной деликатности.
5 марта 1953 года скончался И. В. Сталин. В тот же день маршал Г. К. Жуков вылетел в Москву и был назначен первым заместителем министра обороны СССР.
Не было заметно, чтобы смерть Сталина сразу растопила лед в душе полководца. Ни в документах архивов, ни в воспоминаниях известных военачальников мы не найдем высказываний и тайных записок, в которых кто-то из них давал смело-справедливую оценку жизни и деятельности Сталина. Не могло быть их и у Жукова.
Но, работая над книгой «Воспоминания и размышления», а позже в беседах с журналистами, записанными на пленку, Г. К. Жуков высказывал свое мнение не только о событиях войны, но и о Сталине, о своей работе с ним. Говорил откровенно, не сгущая краски:
«Профессиональные военные знания Сталина были недостаточными не только в начале войны, но и до самого ее конца. Однако в большинстве случаев ему нельзя было отказать ни в уме, ни в здравом смысле, ни в понимании обстановки». И далее: «Как военного деятеля И. В. Сталина я изучил досконально, так как вместе с ним прошел всю войну. И. В. Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь в больших стратегических вопросах».
Вместе с этим Г. К. Жуков написал главу для своей книги и о репрессиях 1937—1938 годов, но в процессе подготовки рукописи эта глава была изъята. Пока неизвестно, какое место он отводит Сталину в том произволе, который свирепствовал в годы культа личности. Скорее всего Г. К. Жуков знал глубоко и точно о всей тяжести вины Сталина и его приближенных в уничтожении военных кадров, специалистов, политических деятелей и других репрессированных лиц. Однако в том, что палач Берия играл в цепной реакции репрессий главную организующую роль и оказывал влияние на его судьбу, Георгий Константинович не сомневался.
Произвол по отношению полководца Жукова проявлялся неоднократно. Во время подготовки мемуаров из рукописи не только изъяли часть материала, но, как теперь стало известно, было запрещено выпускать книгу в Военном издательстве. Сначала она вышла в Англии, затем в издательстве АПН.