Глава 33

БЕН ЭДВАРДС

Шесть месяцев после свадьбы Бена и Грейс...

Бен крепко держал Грейс за руку, пока они поднимались по ступенькам здания суда. Дважды она просила его ослабить хватку, и дважды он делал это только для того, чтобы снова сжать ее еще крепче.

— Бен? — позвала Грейс, положив свободную руку на их соединенные руки.

Когда Бен посмотрел на нее, его лицо было напряжено, челюсть сжата, а брови нахмурены. Однако, когда они встретились взглядами, его явное напряжение уменьшилось, и на губах заиграла легкая улыбка.

— Да?

— Ты делаешь мне больно.

Бен взглянул на их соединенные руки и мгновенно ослабил хватку, затем поднес руку Грейс к губам и поцеловал.

— Прости меня, детка. Я немного нервничаю.

— Я понимаю. — Грейс остановилась на верхней ступеньке перед огромными медными дверями и продолжила. — Всё будет хорошо. Ему не удастся избежать наказания.

— Не хочу, чтобы он был рядом с тобой. Я надеялся, он никогда не увидит тебя снова...

— Мы должны это сделать, и чтобы выиграть дело, я обязана дать показания.

— Я всё это знаю, но все равно, мне это не нравится. — Бен опустил глаза на её живот, но не прикоснулся к нему на случай, если Барнс мог их видеть. — Не хочу, чтобы он знал о ребенке, а твой животик уже заметен.

— Едва ли. — Грейс протянула руки, чтобы доказать это. — Думаю, Эмили хорошо поработала, оказав помощь в поиске этого костюма. Большинство подумают, что я просто немного растолстела. Ну и пусть. Я счастлива в любви. Это лишние килограммы любви.

— Откуда в тебе столько решительности? — улыбнулся Бен.

— Потому что ты рядом, — заявила Грейс, как будто это было очевидно.

Наклонившись, чтобы поцеловать жену, Бен понял, что стал сильнее, потому что она тоже была рядом. Они зашли в здание суда, и адвокат указал, где им сесть. Эдвардсы и Стивенсы занимали первые два ряда вместе с Беном и Грейс и их адвокатом, расположившимся за столом истца.

Бен не поднял глаз, когда двери открылись. Не обратил внимания ни на Барнса, ни на его адвоката, когда те вошли. Бен не оглянулся, когда они заняли свои места за столом ответчика. Он не мог. Ему едва удавалось сдерживать себя. Руки Бена сжались в кулаки, и поэтому он спрятал их под столом, сконцентрировавшись на дубовой столешнице. Ангел рядом пыталась успокоить его, поглаживая его ногу. Натянуто улыбнувшись, Бен постарался подбодрить ее, но это было бесполезно. По улыбке, мелькнувшей на лице Грейс, Бен понял, что она видела его насквозь.

— Ты самый сильный мужчина, которого я знаю, — прошептала она. — Я тебе когда-нибудь это говорила?

— Нет.

— Не только физически, но и эмоционально. Ты держался, когда уже не было надежды. Ты пережил горе и сохранил память обо мне. Если бы не ты, то меня бы сейчас тут не было. Я не стала бы твоей женой или матерью твоих детей. Если бы не ты, я не была бы собой. — Грейс наклонилась и поцеловала Бена в щеку, затем взяла его за руку и переплела их пальцы.

Бен был охвачен благоговением и ошеломлен потрясающей женщиной, которую ему посчастливилось назвать своей женой.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — ответила Грейс. И Бен почувствовал умиротворение.

Вошел судья, и дело было представлено суду. После пятнадцати минут вступительных заявлений адвокатов, Бен больше не мог сдерживаться. Ему нужно было увидеть чудовище, которое на целых три года украло его душу. Когда он это сделал, то был встречен прямым взглядом, ухмылкой и нахально поднятой бровью. Бен сразу же отвернулся, отказываясь доставить Барнсу удовольствие увидеть свое волнение. Вместо этого, Бен сосредоточил все свое внимание на их адвокате, который в данный момент представлял их дело. Адвокат пообещал, что судебный процесс будет быстрым, учитывая все факты, которые говорили в их пользу.

Прошло еще полчаса, и слово взял адвокат Барнса. Барнс попался на собственный обман и присоединился к мнению, что всё внимание работало на него. Он воспользовался их трагедией и благодаря средствам массовой информации превратил её в прибыльную историю. Это стало громким делом в Чикаго, и Барнсу с его адвокатом очень нравилось повышенное внимание.

Для большего драматизма они вызвали в качестве свидетеля Джона Стивенсена, так как у него, как у отца, были права, которых не было у Бена. Мистер Стивенс связался с полицейским управлением в Чикаго после того, как узнал об уликах, найденных Грейс в квартире Барнса: листовках и кольце. Он позвонил сразу же после отъезда Грейс из Ливенворта и потребовал возобновить дело в надежде начать расследование в отношении Хантера Барнса. На следующий день офицеры полиции, назначенные на это дело, были уведомлены о новых уликах, и, если бы они взглянули на них, то дело бы возобновили.

Джон и Памела должны были вылететь днем позже, но, когда Грейс попала в больницу, ударившись головой о тротуар, они сели в самолет той же ночью вместе с семьей Бена.

Итак, в зале суда адвокат Стивенс был допрошен о его проблемах со здоровьем в прошлом. Несмотря на то, что он уже много лет был здоров, адвокаты ответчика использовали это, чтобы показать его физическую и эмоциональную нестабильность, и заявили, что мистер Стивенс вместо фактов якобы выдавал желаемое за действительное, чтобы помочь своей дочери, которая, по их словам, ушла из дома по собственной воли.

Грейс облокотилась о стол и уронила голову на руки, стараясь сдержать слезы. У нее сердце разрывалось при виде таких нападок на её отца.

— Я заставлю его заплатить за это, — прошептал Бен.

Грейс слегка кивнула и медленно моргнула, выразив тем самым отвращение к другой стороне. Она повернулась к Бену и ответила:

— Мы будем счастливы, в то время как у этого чудовища такого никогда не будет. Просто помоги мне пережить этот судебный процесс.

— Я помогу, обещаю.

После Джона, защита вызвала для дачи показаний Грейс. Она была готова, понимая, что, возможно, её вываляют в грязи, выставляя напоказ боль, которую она пережила, и пытаясь найти недостатки в её версии событий.

Бен поцеловал Грейс в висок, прежде чем она отошла от него и спокойно подошла к свидетельской трибуне. Бен видел, как Грейс изменила походку, чтобы скрыть свой растущий животик, но, взглянув на Барнса, Бен заметил, как тот уставился на его жену. Он увидел, как Барнс прищурился, внимательно изучая её фигуру с головы до ног. Барнс знал. Бен вспомнил, как Грейс рассказывала ему о том, что Барнс хотел, чтобы она всегда была в отличной форме. И изменения в её фигуре не скрылись бы от него. Мысль о том, что Барнс знает о беременности Грейс, разозлила Бена до такой степени, что, вцепившись в край стола, ему пришлось сделать глубокий вдох.

В первый час допроса Грейс задавали вопросы, которые, казалось, вели к тому, чтобы заклеймить её как «авантюристку», желавшую выйти замуж за богатого доктора. Бен топнул ногой и несколько раз фыркнул, прежде чем его адвокат коснулся его предплечья в надежде успокоить. Грейс даже бровью не повела и трижды рассмеялась. Так что, как бы Бену не хотелось расстроиться, обвинения не задели Грейс. Рассуждая логически, он понимал, что даже если бы Грейс и была авантюристкой, она все равно не заслужила, чтобы у неё отняли её жизнь. Из-за злодеяния Барнса Грейс стала пленницей, и скрыть эти факты было невозможно. Они могли плести свою ложь, как заблагорассудится, но результат все равно будет один и тот же. В том, что Грейс потеряла столько лет, был виноват Барнс.

Бен внимательно наблюдал за Грейс. Он не хотел, чтобы она нервничала и рисковала здоровьем ребенка или собой из-за этого чудовища. В какой-то момент Бен увидел, как она прищурилась и, казалось, скривилась в презрении, хотя быстро взяла себя в руки. Этот обмен репликами заставил Бена снова взглянуть на Барнса. Адреналин бурлил в венах, пока Бен пристально следил за высокомерным придурком, сидевшим через проход. Барнс не сводил глаз с Грейс, и выражение на его лице можно было описать только как голод.

В неистовой ярости Бен откинул свой стул назад и нечаянно ударил коленом в лицо адвоката Барнса, когда набросился на этого монстра, Барнса, и повалил на пол. Прежде чем его оттащили охранник, его отец, Джо, и отец Грейс, Бен успел нанести Барнсу апперкот и еще раз пригрозить:

— Я убью тебя, мать твою, если ты еще хоть раз подойдешь к ней.

Барнс рассмеялся, из уголка его рта текла кровь.

— Она была очень добра ко мне. Это моего ребенка она носит?

Трое взрослых мужчин не смогли помешать Бену пнуть Барнса в ребра, но еще один подоспевший охранник сделал свое дело.

— Не смей, блядь, на нее больше смотреть! Никогда, мать твою, или я прикон... — заорал Бен, прежде чем его рот накрыла рука отца, пока они оттаскивали его.

— Ничего больше не говори, сынок. Успокойся. — Предупредил его отец.

Судья кричал, чтобы Бена вывели из зала суда, а Грейс стояла в ужасе, прикрыв рот рукой. Когда Бена втащили в вестибюль, он услышал, как судья крикнул Грейс, чтобы та оставалась на месте, так всё еще находилась под присягой и должна была закончить давать свои показания.

Бен стряхнул с себя восемь рук, удерживавших его, и поправил пиджак, прежде чем бросился прочь и прислонился лбом к холодному мрамору ближайшей стены.

— Сынок, ты должен успокоиться...

— Ненавижу этого ублюдка. Я так его ненавижу. — Бен почувствовал, как к горлу подступила смесь жгучего гнева и желчи. — Ты видел, как он на нее смотрел? — Бен быстро повернулся и встретился взглядом с обеспокоенным отцом, а затем с Джоном. — Это дело касается только денег. Ничего больше. Он отсидел четыре сраных месяца за то, что подделал записи в ее медицинской карте, и всё. И это, черт возьми, всё! Четыре гребаных месяца в какой-то элитной тюрьме на севере. Разве это справедливо? Он отнял три года ее жизни, наших жизней...

— Он лишился лицензии на медицинскую практику...