— Этого недостаточно. Он не должен ходить по улицам.

— Это единственный выход, который у нас есть. Если мы не будем следовать закону, мы ничем не лучше его, Бен. — Джо оглянулся через плечо на охранника, который все еще пытался отдышаться, потом снова посмотрел на сына. — Ты нужен своей жене. Она на трибуне для свидетелей. Ты можешь держать себя в руках или нет?

— Он может вернуться в зал суда при одном условии. Еще один такой взрыв эмоций и судья закроет дело. Мистер Эдвардс, вы понимаете это? — заявил охранник.

— Ты нужен Грейс там, Бен. Если не для себя, сделай это ради неё. — прошептал Джон, придвинувшись к Бену ближе.

Бен кивнул, увидев мольбу во взгляде Джона.

Когда Бен вернулся, в зале суда воцарилось молчание. Он сосредоточился на Грейс, которая выглядела так, будто вот-вот расплачется, и вернулся на свое место, оставшись стоять по совету своего адвоката. Судья спросила его, может ли он подчиняться и соблюдать правила суда. Бен согласился, бросив украдкой взгляд в сторону защиты. У адвоката Барнса виднелись следы разбитого носа, а Барнс хмурился, в то время как его шея пылала красным, показывая его истинные чувства. Кривая усмешка появилась на лице Бена, пока он смотрел на лежащие перед ним бумаги, пытаясь казаться «сдержанным».

Остаток дня они провели, слушая показания Барнса. Бен и Грейс закатили глаза по меньшей мере раз по десять и с отвращением качали головами. Он утверждал, что спас ее с места аварии и, как подобает, был представлен своим адвокатом как герой. Бен и Грейс согласились, что он действительно спас ее, учитывая обширные травмы, которые она получила, когда ее сбила машина. Но их адвокат возразил, что Барнс зарегистрировал ее в больничных записях как Джейн Паркер, а не как неизвестную, что нарушало больничный протокол. Это объясняло то, что никто не знал, кто она такая. Полиция ничего не нашла, поскольку ни неизвестная, ни Грейс Стивенс в больницу не поступали. Листовки о пропавшей без вести были сняты, чтобы никто не сопоставил факты, а вещи Грейс остались на месте происшествия и были украдены. В суд был вызван бариста из «Старбакс» для дачи показаний о том, что произошло в кафе до и после аварии. Соединив все эти мелочи в одно целое, Барнс получил прекрасную возможность завоевать любовь женщины, которая отвергла его за несколько минут до несчастного случая.

Перед слушанием с Барнсом встретился психиатр и сделал заключение, что тот не только не сумасшедший, но и прекрасно осознавал, что делал. К ужасу Барнса, в течение процесса несколько раз прозвучал термин «комплекс Бога». Было установлено, что Барнс не планировал эту аварию. Он никак не мог предвидеть, что она произойдет, но воспользовался случаем, придумав сразу же после аварии план, который плохо просчитал. Виновен без преступного умысла. Сам по себе этот поступок представлял собой злой умысел. Бен не мог смотреть на эту игру. Он испытывал глубочайшее чувство безысходности.

Бен скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Факты были на их стороне, но это не приносило удовлетворения, поскольку все детали того дня стали известны. Он хотел, чтобы Барнс заплатил, и фешенебельной тюрьмы в Нью-Йорке было недостаточно. Внезапно у Бена возникла идея. Он не знал, прокатит ли она, но был готов сделать все возможное, чтобы отомстить этому чудовищу. Он наклонился к адвокату и прошептал ему свои мысли.

Адвокат Бена внимательно выслушал его и согласно кивнул. Затем он воспользовался представившейся возможностью, чтобы предъявить новые доказательства.

Судья проявил интерес к такому повороту событий и объявил, что полиции это тоже будет очень интересно. Вскоре после заключительных прений присяжные провели за закрытыми дверями меньше часа, прежде чем вынесли обвинительный приговор. Барнс должен был выплатить Грейс Эдвардс три миллиона шестьсот тысяч долларов за причиненный эмоциональный ущерб. Возмещение должно было быть произведено частями после того, как он выплатит два миллиона четыреста тысяч долларов, которые у него были в сбережениях и инвестициях, включая его квартиру. Кроме того, ему присудили семьсот пятьдесят часов общественных дорожных работ. Другими словами, собирать мусор на дорогах штата.

Пока присяжные заседали, Джон и Джо встретились с офицерами полиции и окружным прокурором, которые первоначально занимались делом Барнса о медицинском мошенничестве. Они не рассматривали дело в другом аспекте, потому что были слишком сосредоточены на том, чтобы арестовать Барнса за подделку медицинских документов и лишить его лицензии на медицинскую практику.

После оглашения решения присяжных окружной прокурор получил приказ взять Барнса под стражу, что дало Бену, Грейс и их семьям удовлетворение приговором.

Когда адвокат вывел недовольного Барнса из зала суда, полицейские остановили их, чтобы зачитать Барнсу его права, хотя все понимали, что на данный момент у него их не было. Это было верное дело, и не только окружной прокурор открыто улыбнулся, но и Бен победоносно ухмыльнулся.

Грейс вернулась к мужу и спросила, нервничая, но в то же время взволнованная арестом:

— Каковы официальные обвинения?

— Особо тяжкое преступление. Он забрал у тебя кольцо, украл его с твоего пальца в день несчастного случая, не намереваясь возвратить.

— Не понимаю, — Грейс растерянно покачала головой.

Бен рассмеялся, чувствуя, как бремя Хантера Барнса спало с его плеч, когда их адвокат объяснил:

— Это особо тяжкое преступление в штате Иллинойс, потому что фамильная ценность плюс бриллиант, добавленный Беном, оценены в восемнадцать тысяч долларов и, учитывая такие отягчающие обстоятельства, как кража личных данных, всё это приравнивается к минимум трем годам тюремного заключения.

Грейс улыбнулась и поцеловала Бена в губы.

— Я просто рада, что его мне вернули. — Она посмотрела на кольцо на своем пальце, сверкавшее в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь окна здания суда.

— Ты за это заплатишь. — крикнул Барнс Бену в последний раз, прежде чем его оттащили в дальний конец коридора.

— Вообще-то, думаю, это ты заплатишь за содеянное от трех до пяти лет. Удачи тебе с ребятами в тюрьме, мистер ублюдок «Чикаго до сорока».

— Сделайте что-нибудь! — обратился Барнс к своему адвокату.

Его адвокат, по-прежнему зажимая свой распухший нос, ответил:

— Вам необходимо найти себе нового адвоката. С меня хватит. — Он повернулся и вышел, а Барнса прижали грудью к твердому мрамору и надели наручники.

— Черт!

Грейс подпрыгнула от крика этого чудовища. Она оглянулась и увидела гнев на его лице, содрогнувшись от хмурого взгляда и ненависти, направленной на нее. Подойдя к Бену, она положила голову ему на плечо и посмотрела на их соединенные руки.

— Я не чувствую к нему никакой жалости, потому что он наконец-то получил по заслугам. Он потеряет годы своей жизни, и ничего не сможет с этим поделать.

— Он украл у тебя годы, и теперь ему придется отдать взамен свои. От судьбы не уйдешь. — И Бен, и Грейс, и их родные наконец почувствовали, что справедливость восторжествовала. Око за око. — Результат весьма удовлетворительный.

Когда их с Барнсом взгляды встретились, он сказал:

— Я всегда буду любить тебя, Джейн.

— Ты любишь того, кого не существует. — Её ответ прозвучал легко, без всякого сочувствия. Только голые факты. — Давай, пойдем, детка. — Бен заботливо прижал Грейс к себе, и они спустились по лестнице.

По дороге в аэропорт Грейс смотрела на улицы Чикаго из окна такси.

Бен заметил, как она притихла, и спросил:

— Ты скучаешь по этому городу?

— Нет, — ответила Грейс, качая головой. — Он никогда не был моим домом. Тут жила Джейн. — Грейс склонила голову на плечо Бена, пока такси двигалось в потоке машин. Бен обнял её и прижал к себе. — Мой дом там, где ты.

Бен поцеловал Грейс в макушку и произнес:

— Хочу убраться из этого города и буду счастлив, если мы никогда сюда не вернемся. — Она захихикала под тяжестью его руки. — Грейс, поехали домой. Мы должны следовать своей судьбе.

Грейс подняла голову, и они поцеловались. Их сердца были полны чувств и эмоций, а головы — воспоминаний на всю оставшуюся жизнь.

КОНЕЦ... Почти.