Шум моего дыхания, стук моего сердца.

Дыхание Тома, его лосьон после бритья, его сила и размер в этом небольшом пространстве.

Всё это подавляет меня.

Он заводит машину, и в самой гуще всего этого начинает играть та самая песня Брайана Адамса.

Песня, которая, по его словам, напоминает ему обо мне. Та, которой я мучила себя последние две недели.

С комком в горле, я смотрю на него. Уверена, мои чувства буквально нарисованы у меня на лице.

Он протягивает руку и осторожно касается моей щеки кончиками пальцев.

— Я часто слушал её последние пару недель.

Потеряв дар речи и на грани слёз, я отворачиваюсь от него и смотрю в окно.

Двадцать минут спустя — Дом Тома, ЛА

Поездка в дом Тома была тихой. Весь путь я провела в ловушке своих мыслей, гадая, о чём же он хочет поговорить со мной, и пытаясь разобраться, что я сама хочу сказать ему.

Он подъезжает к воротам своего дома. С помощью пульта он открывает их.

Наблюдая за их медленным открытием, я чувствую своё сильно колотящееся сердце.

Когда он подъезжает к своему дому, моё сердце лихорадочно пытается пробиться сквозь рёбра.

Не говоря ни слова, Том выходит из машины. Я отстёгиваю ремень безопасности и открываю дверь.

К этому времени Том уже оказывается передо мной и берёт меня за руку, помогая мне выбраться. Моё тело дрожит от прикосновения его большой ладони к моей, электричество струится по мне, скапливаясь между моих ног.

Не важно, что происходит между Томом и мной, моё тело всегда будет хотеть его.

Спускаясь вниз, я вижу, как его глаза скользят по моим ногам, вспышка желания разжигается в его взгляде.

Я испытываю чувство облегчения. Приятно знать, что я всё ещё оказываю такой эффект на него. А то уже начала беспокоиться, что всё исчезло. Он ни разу не посмотрел на меня в сексуальном смысле после того, как я увидела его сегодня вечером в больнице.

Он переплетает свои пальцы с моими, сжимая мою руку.

Я застываю, моё сердце борется с разумом.

— Не отстраняйся. Мне просто нужно обнять тебя... даже если это небольшая часть тебя, — его голос наполнен смыслом.

Грудь Тома прижата к моему плечу, что напоминает мне, насколько хороши ощущения соприкосновения наших тел.

У меня начинает кружиться голова.

Подняв голову, я заглядываю ему в глаза и киваю.

Крепко держа меня за руку, он ведёт меня в дом, прямо в гостиную.

Я впервые вижу её. Она очень похожа на его спальню: определённо мужская, тёмное дерево, белые стены, удобный на вид чёрный L-образный диван, огромный плоский экран на стене.

— Тебе принести чего-нибудь выпить? — спрашивает он, ведя меня к дивану.

— Нет, спасибо.

Том садится и тянет меня за руку, чтобы я села рядом с ним.

Мы на углу дивана, так что я сажусь чуть дальше, отпуская его руку, и оставляю между нами небольшое расстояние.

По выражению его лица я догадываюсь, что ему не нравится, что я отстранилась, но для разговора с ним мне нужна ясная голова, а когда Том прикасается к какой-либо части меня, то мои мысли вылетают из головы, и я не могу рассуждать трезво.

С решимостью в глазах, Том придвигается ко мне, оставляя между нами совсем немного места. Затем он всем телом поворачивается ко мне, прижимая покрытое джинсами колено к моей обнажённой внешней части бедра.

Это прикосновение похоже на касание оголённых проводов к моей коже.

Я вздыхаю и смотрю на Тома. Его глаза потемнели, говоря, что если я отодвинусь, то у меня будут проблемы.

Я остаюсь на месте.

Он наклоняется вперёд — предплечья на бёдрах, руки соединены вместе, — в результате чего он ещё больше приближается ко мне. Он выдыхает, и я чувствую тепло его дыхания на своей коже.

— Почему я здесь, Том?

Несколько минут он молча изучает меня глазами.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею о том, как вёл себя. Вещи, которые я сказал тебе, когда мы в последний раз виделись, были непростительны. Мне очень жаль.

Я сжимаю челюсти.

— Ох, ты имеешь в виду, когда я обнажила перед тобой свою душу, а ты сказал мне, цитирую: «Забери своё признание в любви и скажи его тому, кто этого хочет»? После чего уехал от меня, не раздумывая ни секунды.

— Я думал об этом, — выражение его лица становится каменным. — С тех пор я постоянно сожалею о том, что сказал.

— Тогда почему? Почему ты сделал мне больно, если не имел этого в виду? — боль того дня до сих пор живёт внутри меня.

— Я не знаю... из-за страха, — он пожимает плечами.

— Страха? — я смущена и взбешена, о чём говорит мой тон.

Чувство вины обостряется на его лице.

— Это я и пытаюсь сказать... возможно, глубоко внутри меня жила мысль, что если я причиню боль тебе, то мне будет легко уйти от тебя. Если ты возненавидишь меня, то не останется никакого пути назад. Я просто не учитывал то, настолько сильно буду скучать по тебе. Насколько пустыми будут чувствоваться вещи… насколько опустошённым я буду чувствовать себя без тебя, — его улыбка кривая, но искренняя... печальная.

— Я не понимаю. Если ты хотел меня, то почему оттолкнул?

Может, я просто сморозила глупость, но я не могу понять его логику.

Он опускает взгляд.

— Потому что я идиот.

— Нет, — я качаю головой. — Ты эмоционально отстранён, но не идиот.

Он поднимает глаза к моим.

— Я идиот, Ли. Если бы ты знала обо мне всё — то, что я сделал, то, как я вёл себя, — ты бы не говорила так.

— Даже после твоего поведения по отношению ко мне в тот день, Том, моё представление о тебе не изменилось. И оно не изменится, независимо от того, что ты мне сегодня расскажешь.

— Я просто надеюсь, что ты всё ещё будешь так думать, когда я расскажу тебе всё, — он проводит рукой по волосам. Кажется, он нервничает, ему неловко. — То, что я должен сказать тебе... я выбрал действительно неудачное время, но, чтобы ты лучше поняла... ну, меня... я должен рассказать тебе это.

— Так, давай. Я слушаю, — я смотрю на него, подбадривая своим взглядом.

— Ладно, — он делает глубокий вдох. — То, что произошло сегодня с Дексом... я понимаю, каково тебе сейчас.

Он опускает глаза. Спустя мгновение он поднимает их, чтобы посмотреть на меня. Я вижу уязвимость, которую никогда не думала увидеть в Томе.

— Я знаю, как ты чувствуешь себя, потому что, когда мне было тринадцать лет, мой отец покончил с собой.

— О Боже, Том, мне так жаль, — я хватаю его за руку, сжимая её.

То, что случилось с Дексом, для меня всё ещё свежая рана. И, зная, что значит потерять мать, моё сердце болит за Тома.

Его пальцы оборачиваются вокруг моей руки.

— Декс и то, как ты потеряла свою маму... как пресса представила это... у нас с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь.

— Однако, нас объединяют не очень хорошие вещи, — говорю я, теребя пальцами свою губу.

Он убирает мою руку ото рта. Держа обе мои руки, он сплетает наши пальцы вместе. Я поворачиваюсь к нему всем телом, и он располагает свои ноги между моими, чтобы мы оказались лицом к лицу.

Он качает головой.

— Нет, это не так. Между нами есть нечто большее, чем просто это. Я лишь хочу, чтобы ты знала, что я понимаю, что ты чувствовала после того, как потеряла свою маму в таком возрасте. Внимание прессы... — его взгляд вонзается в ковёр у меня под ногами. — Мой отец не был таким знаменитым, как твоя мама, но фамилия моей семьи... известная. И тем, как он умер, очень интересовалась пресса.

Его фамилия?

— Твоя фамилия? Картер? — говорю я, запутавшись и пытаясь вспомнить каких-нибудь известных Картеров. Я не могу не вспомнить бывшего президента Картера, но не может быть, чтобы Том был связан с ним. Наверное.