— А уж как мне жаль, — заметил он. — Последняя пара ног не так уж и плоха. Бионика чувствительна не только к моим мыслям, но и к колебаниям настроения. Бывает, разленюсь, начинаю ругать себя, а ноги уж сами несут меня на пробежку. Может, мне алмангом стать? Соло заговорщицки подмигнул. — Не думай, что я — полный идиот, все я прекрасно вижу, — добавил он, и они медленно двинулись в сторону моря.

— Я так не думаю, дядя Соло.

— Не зови меня дядей, сколько раз тебе повторять! — рассердился старик.

— Хорошо, дядя Соло, — улыбнулась Уна.

На берегу Соло выбрал место, и велел ей раскрыть складные табуреты, которые она повсюду таскала за собой на прогулке.

— Остановимся вот здесь, — распорядился он, потопав бионической ногой. Уна послушно раскрыла табуреты, и они расположились бок о бок. Соло снял сандалии и отбросил их в сторону. Какое-то время он сидел и молча наблюдал, как накатывают волны. Невзирая на преклонный возраст, выглядел Соло довольно моложаво: живой взгляд энтузиаста, загорелое, мужественное лицо, спортивный ежик густых, седых волос. На щеках кожа натянута, как барабан. К тому же со стороны никогда не скажешь, что инвалид. Под брюками бионических ног не видно. Походка у Соло была вполне естественной и свободной. Словом, производил он впечатление витального мужчины, хоть по возрасту был стариком.

— Отсутствие ног не помешало мне найти хорошую жену, — прервав молчание, стал вспоминать он. — Она была добрая женщина, но умерла слишком рано. Остались мы вдвоем с сыном. Я каждый день рассказываю тебе одну и ту же историю. Прошлое не отпускает меня.

— Я тоже рассказываю вам истории, — откликнулась Уна, и старик довольно кивнул. Они прекрасно взаимодействовали. Были, что называется, на одной волне. Редко бывает, в особенности, когда устраиваешься на работу по объявлению. Можно сказать, обоим повезло. Так думала она, но не он. Соло знал, что случайного в жизни ничего не бывает.

— Сегодня я расскажу тебе то, о чем еще ни разу не упоминал, — таинственным полутоном сообщил он. — Когда моя жена умерла, я решил жить так, чтобы не подвести ее. Мы с ней связаны, только я живу здесь, а она — в невидимом мире. И живет она там за счет моих праведных деяний.

Соло качнулся вправо-влево.

— Как маятник. Из верхнего в нижний мир, и обратно, — прокомментировал он. — С момента ее смерти я делал все, чтобы не подвести ее. Во всяком случае, старался, как мог.

Соло грустно посмотрел на компаньонку.

— Почему ты опоздала? — спросил он.

— Пешеход выскочил неожиданно на проезжую часть, — ответила она, подняв на него робкий и виноватый взгляд.

— Авария? — нахмурился Соло.

— К счастью, нет, — улыбнулась она. — Все обошлось.

— Почему тогда глаза заплаканные? — продолжал свой допрос старик.

— Потому что я плакала, — честно призналась Уна.

— Из-за пешехода? Соло состроил скептическую гримасу.

— Из-за потерянных часов, — ответила она, и лицо Соло вытянулось от удивления.

— Ты слышишь сирену? — спросил он.

— Конечно. Я провожу вас в ближайшее убежище.

— Не хочу. Иди сама, если желаешь, а я здесь подожду.

— Я останусь с вами, — решила Уна.

В мире давно перестали воевать классическим способом ведения войны. Никто не стрелял, не бросал бомбы и не взрывал себя и окружающих, но Соло все еще слышал вой сирен.

— Как знаешь. Часы — это что же, подарок?

— Нет. Я купила их сама. Надо было добрать до минимальной суммы заказа, и я кинула в корзину первое попавшееся.

— Что еще заказывала?

— Объектив для фотоаппарата. Перед отпуском.

— Мне не нравится Миха, — снова переключился Соло, Брезгливо растянул губы. Лицо его вообще было чрезвычайно подвижным и могло выражать поочередно весь спектр чувств в течение считаных секунд. Мышцами лица Соло владел мастерски. Как профессиональный актер. Увидев его впервые, Уне пришло в голову, что эта подвижность лица была ничем иным, как компенсацией за потерянные ноги. Голова у Соло работала быстро. Часто он капризничал, как хворый, а выглядел при этом, как кинозвезда. Окружающие, как правило, подыгрывали ему, но Уна была не из таких. Она действительно сопереживала, и эта ее особенность он очень ценил. В основном она не излучала эмоций, но Соло прекрасно видел, что за фасадом. Так что за внешней игрой пряталось их обоюдное уважение друг к другу.

— У меня от него голова болит, — пожаловался он на помощника, заменявшего Уну во время ее отпуска. — Не мог дождаться, когда ты вернешься. Соло махнул рукой, как будто прогоняя Миху. Уна меланхолично улыбнулась. Ее светло-русые волосы, поднятые заколкой почти к самой макушке, выгорели на солнце. Кожа — золотистого оттенка. Каждый раз, глядя на нее, Соло сожалел о том, что у него нет дочери.

— Дерек считает меня болтливой, — поделилась в свою очередь она. Застывшее на лице выражение отрешенности уступило место светлой улыбке.

— Если его что-то не устраивает, переезжай ко мне, — на полном серьезе предложил Соло.

Уна усмехнулась.

— Ну, рассказывай, что там у вас произошло?

— В отпуске мы были в городе КА. Слышали о таком?

Соло поджал губы и коротко кивнул: «Да».

— Это — одно из тех мест на планете, где память о прошлом сохранилась после тотальной синхронизации, — ответил он.

— Как вы считаете, может, тот, кто выдумал популяции, хотел найти для всех общий язык? — спросила она.

— Не хотел, — сердито отрезал Соло. — Продолжай про вас с Дереком.

— В тот день мы отправились к одному из храмов, — задумчиво глядя на горизонт, продолжала она. — Встали пораньше, чтобы ничего не пропустить. К храму ведет длинная-предлинная лестница. Уна провела рукой в сторону неба. — Когда мы стояли там, внизу, у меня зачесалась рука.

Она сняла с руки деревянный браслет, маскирующий отек, и продемонстрировала его Соло. Тот взял руку и с интересом изучил пятно со всех сторон. Провел по нему смуглыми пальцами.

— В поездку они вообще-то попали случайно. Просто лежали в одном пакете с новым объективом. Перед тем, как мы пошли к храму, я их как раз нашла, ну, и нацепила. Рука стала чесаться, я и выбросила их. Просто сняла и бросила. И они остались лежать на ступенях храма.

— Ты была у врача? — поинтересовался Соло, отпустив ее руку.

— Конечно. У нескольких. Все сочли, что я здорова.

— Ты подала в суд на этот магазин? Они должны выплатить компенсацию.

— Нет, — улыбнулась Уна. — Конечно, нет. Я плакала как раз из-за того, что выбросила эти часы. Дело в том, что я бы хотела вернуть их назад.

— Что еще за глупость! — всплеснул руками Соло. — Хочешь сделать симметричную полосу на другом запястье? Тогда можно срубить с магазина вдвое больше! Хитрые глаза старика вспыхнули задорными огоньками.

— Я много болтала, и бог наказал меня, — на полном серьезе сказала она.

— Откуда ты родом, девочка? — полюбопытствовал он. — Ты еще не рассказывала мне. У тебя ведь акцент.

— Из популяции Сигма, зона М.

— А где твои родители?

— Остались там.

— Хм. Давно их не видела?

— Давно. Около года.

Соло еще раз взглянул на запястье компаньонки и монотонно пропел молитву о здоровье.

— Да совпадут заложенное в тебя с тем, что желает база, — добавил он в конце.

— Хм. База, — усмехнулась Уна.

— Если будешь считать, что она недостижима, болезнь не уйдет, — ответил Соло. — Ладно, не бойся. На самом деле она уже здесь, и часики могут даже и не понадобиться.

Блуждающие взгляды обоих остановились друг на друге. Малоподвижное лицо собеседницы несколько оживилось, особенно глаза, но Соло не стал ничего комментировать или объяснять. Вместо этого он достал нефритовые четки и стал медленно перебирать их, в задумчивости глядя то на набегающие волны, то на горизонт. Так они просидели бок о бок и промолчали еще добрых минут двадцать, после чего молча побрели назад, к дому Соло.

Вечером Дерек вынес поднос с ужином на террасу. Он был в отличном настроении, чего нельзя было сказать об Уне.