— Ты должен оставаться в бункере, пока мы не высветим и соберем максимальное количество зогов, — продолжала Ноа. — Дверь приоткрылась, но будь осторожен. Ты будешь первым легионером, кто войдет в бункерный город. У них там все наши штучки не работают. Это — логово мараев. Действуй по обстоятельствам. Теперь открой глаза.

И Пит открыл глаза. Ноа, в коротком, черном платье без рукавов, сидела напротив, Он едва заметно кивнул, она почти неуловимо улыбнулась и посмотрела в мокрый от снега иллюминатор. Лайнер совершил посадку.

В кабинете главы мирового правительства было три стены. Четвертой стеной компактному отсеку со столом переговоров по центру, служил плотный, темно-синий занавес.

— А вот и Питер Уотерман, гордость корпорации «Гидрософт», — улыбнулся вышедший ему навстречу Мартин Форс, и крепко пожал ему руку. Впалые щеки, выступающий вперед подбородок, светло-голубые глаза. Пит ощутил тепло в ладони, и с удивлением поднял глаза на Мартина. Несколько секунд спустя к ним присоединился Эл Альтерман, и Мартин представил их друг другу. Все трое сели за стол. Ноа осталась снаружи.

— Дело безотлагательное, — сразу перешел к делу Мартин. — Пришлось доставить вас спецрейсом. Я буду краток. С этого момента вы переведены под нашу юрисдикцию, и будете работать лично со мной, — сообщил он. Пит целомудренно промолчал, стараясь оставаться непроницаемым. После разговора с Ноа он был готов ко всему. В голове успела перевариться вся эта история с ней, и ее незримое присутствие неожиданно придало ему уверенности в том, что он здесь очутился действительно не напрасно.

— Ни для кого не секрет, что вы достигли максимально высокого результата в расшифровке посланий источника, именуемого Вахана Раса. Этому вы посвятили последние несколько лет.

— Последние два года, — уточнил Пит.

— Два года — достаточно, чтобы распознать угрозу безопасности родной популяции и всего мира? — поинтересовался Эл — крепыш в темно-сером костюме, с плоским лицом, носом-пуговицей и жестким взглядом диктатора. Именно такой образ отпечатался на сетчатке Пита при первом взгляде на него.

— Я не совсем понимаю, мистер Альтерман. Вся отчетность прозрачна и своевременна, — спокойно ответил Пит.

Эл несколько секунд молча всматривался в лицо юного гения, тщетно пытаясь прочесть его. Пит, как и любой другой житель Талатона, был синхронизирован с искусственной нейросетью, однако, как легионер Ваханы Расы, оставался непроницаемым.

Эл выложил на стол тракус, вынул из него кристалл и пододвинул его к Питу.

— Как работает кристалл? — начал он свой допрос.

— Вы имеете в виду нанокврац? — пошел ва-банк Пит. Мысль о том, что это мог быть его или Ноа коммуникатор вспышкой озарила сознание.

— Именно, — подтвердил Эл.

— Он попал ко мне случайно, — начал издалека Пит, — Прежде, чем подавать рапорт, мне надо было удостовериться в некоторых своих предположениях относительно его особенностей.

— Расскажите, что вы знаете, — предложил Мартин.

— В часы вмонтирован нанотехнологичный кристалл кварца, способный синхронизировать волновую активность мозга с источником, находящимся за пределами волнового контроллера поля.

— С Ваханой Расой, — уточнил Мартин.

— Да. Некоторые из нас в состоянии выйти за пределы контролируемого поля. Допустим, внутри нас содержится некая константа, что-то общее, но лежащее за пределами сознания, — пространно начал Пит.

— Что-то, что блокирует контролируемое поле, — подсказал Мартин, и Пит благодарно улыбнулся. Мартин сидел с левой стороны, напротив Пита, и внимательно наблюдал за ним с наиболее выгодной позиции. Юноша держался безупречно.

— Не забывайте, что защита населения — это в первую очередь полный контроль над ним, — напомнил Эл.

— Предлагаю вернуться к держателям кристаллов, — мягко напомнил Мартин. — Как минимум двое из них состоят в контакте с вами, и не поддаются сканированию, — снова обратился он к Питу. — Сказать точнее, сканирование ничего не показывает.

— Десяток идеальных граждан носят кристалл, обеспечивающий им полную свободу от контроля, — иронично усмехнулся Эл.

Пит опустил взгляд и посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. Еще совсем недавно он прикасался ими к Ноа. Сегодня был первый день за два последних года, когда он позволил себе, наконец, отдохнуть от работы и расслабиться. Прокатился на электричке, послушал прекрасную музыку, встретился с Хайме, нашел женщину, которую так долго искал. Меньше всего ему сейчас хотелось думать о мировых проблемах. Он поймал себя на мысли, которая показалась ему пугающе конкретной: в этот самый момент ему было совершенно наплевать на всех, кроме Ноа. Еще немного, и он бы потерял нить беседы, но вспомнил о ее просьбе, и собрался.

— Их гораздо больше, мистер Альтерман, — подняв кроткий взгляд на заместителя главы правительства, тихо ответил он.

— Сколько?

— Все отражено в утреннем отчете.

— Я в курсе, Эл, — подтвердил Мартин, и Эл в растерянности уставился на него.

И тут Пит почувствовал, как в нем поднимается прилив храбрости.

— Мы готовы добровольно покинуть Талатон, — заявил он. — Без контроля центрального процессора и в обход главного сервера. Пока добровольцы уходят, можно позаботиться об избранных счастливчиках, что останутся на коротком поводке.

— Не вы должны уйти, — с грустной и, как показалось Питу, участливой улыбкой возразил ему Мартин.

— Не такие, как вы, — подхватил Эл, переменив тактику ведения переговоров, все больше напоминавших допрос. — Мы добивались именно такой чистоты мыслей и действий, которую вы нам продемонстрировали во время службы в корпорации. Что скажете, мистер Форс? — обратился он к Мартину, одновременно просматривая файл утреннего отчета Пита на мониторе.

— Совершенно верно, мистер Альтерман, — согласился тот.

В глазах Мартина промелькнуло искреннее сострадание к подчиненному, не ведавшему уготованного ему будущего. Зрачок Мартина свернулся в маковую крапинку, так что глаза стали совсем светлыми.

— Получив назначение на пост руководителя отдела, я не был посвящен в вашу стратегию, — обратился к нему Пит. — Но уйдут, несомненно, такие, как я. Однако, мы не первые герои. Просто мы осознанные. Осознанные единицы информации. Другие, жившие в святом неведении, погибли во время тотальной нейросинхронизации. Синапсы в их головах разомкнулись и сомкнулись таким образом, что сама жизнь обесценилась в глазах этих, новых, видоизмененных существ. Многие сломались, когда поняли, что правительство видит каждый момент их жизни, но правительство — это не Всевышний, Ваш нестираемый архив — гнусная, лживая подделка, а вы сами — преступники. Им было тяжело погибать либо сходить с ума. Так что, господа, мы — зоги (вы ведь знаете, что мы зоги) готовы продемонстрировать вам пример того, на что мы способны ради идеи.

На лице Пита появилась улыбка с легким оттенком иронии. Все, что он делал, он делал ради талатонцев, пафосно подвел черту он. Соврал безо всякого зазрения совести. Все, что он делал хорошего в жизни, он делал ради нее. Ради женщины из прошлого, с которой они и виделись-то с ней от силы раз двадцать. Ради Элис. Ради Ноа. Все эти годы. И понял он это только сейчас, когда разглагольствовал о судьбах мира.

— Вы, оказывается, не так просты, мистер Уотерман, — тихо произнес Эл, оторвавшись от монитора. — В отчете сказано о нескольких сотнях зогов, способных выходить за пределы контроллеров. Они окружены своеобразным защитным полем. Ничего, скоро мы выясним, так ли вы преданы своей идее.

Глаза заместителя главы правительства потемнели от гнева. Пит посмотрел на массивные руки Эла, лежавшие на столе и сцепленные в замок.

— Станете начинять мою голову электроникой? — поинтересовался он. — Вскроете черепную коробку, будете изучать мозг? Все это бесполезно, уверяю вас, мистер Альтерман. Вы можете убить мое физическое тело, что я успешно проделал бы это и без вас. Управлять мной у вас все равно не получится. Пришли новые времена, а вместе с ними и…