Мысли Сони о благе и не благе прервало громкое карканье под окном. Попрыгав на выступе, ворон замер, уставившись на него черным глазом.

— Каршевич? — удивленно уставившись на птицу, пробормотал Сони. Загипнотизированный взглядом птицы, он продолжал сидеть на кровати и наблюдать. Перед глазами сверкнули бело-голубые молнии, и он очутился в золотом рукаве.

— Ольга. Зихао, Джейкоб, Нейса, Бьорн, Ясин… Один за другим легионеры со всех концов Талатона возникали из темноты и вновь исчезали в ней. Сони расспрашивал их о Джаеше, но нет, никто не встречал его.

— Джаеш? — снова позвал Сони, и Вахана Раса взяла егоза руку.

— Сделай то, что должен, и возвращайся домой, — услышал он голос Эльи Алгарда. — Это я подписал запрос. Понял? Я сам! Так что успокойся.

— Элья? — удивился Сони.

— Карусель.

— Карусель, — тихо повторил Сони, открыл глаза и бросил взгляд на опустевший выступ окна. Перед ним вспыхнула картина их знакомства с женой в парке аттракционов. Лили-Роуз как раз стояла возле карусели.

Воспоминания нарушил деликатный стук в дверь.

— Не заперто, войдите, — крикнул Сони, и в комнату вкатился сервировочный столик, вслед за которым вошел юноша.

— Я не делал заказ, — устало посмотрев на него, сказал Сони.

— Ошибка исключена, мистер Нойманн, — участливо улыбнулся тот, и подкатил столик поближе к кровати. — Все оплачено, — сообщил он, довольно улыбаясь.

Сони посмотрел на ведерко с шампанским. Как-то не вязалось все это с дешевым отелем. Протянул руку и вытянул из-под ведерка рекламку с изображением карусели. Бегущие по кругу, белые олени под кружевным навесом. Под картинкой было приглашение посетить благотворительный вечер. Сони посмотрел на часы. До открытия оставался час.

— Желаете открыть?

— Пожалуй, — согласился Сони, и бокал наполнился шампанским. Сони отпил.

— Отменное, — заключил он, пригубив, и поставил бокал на столик.

— Что-нибудь еще, мистер Нойманн?

— Нет, спасибо.

Оставшись один, он повертел в руках приглашение. Не было сомнений в том, что мир Талатона и Земли начали каким-то образом взаимодействовать, и он — Сони, как и, вероятнее всего, Джаеш, и все остальные зоги, вошедшие а легион, пребывают одновременно в двух, параллельных мирах, которые в очень скором времени станут одним. А пока время с пространством вели себя как-то иначе. Это-то он почувствовал еще в самолете, когда исчез Джаеш.

— Ом намах Шивая, — тихо произнес он, глядя на рекламный листок с оленьей каруселью.

Олени катились по кругу без единого всадника на гладких, белых спинах. Вокруг не было ни души. Сони сел на скамейку и позволил холодному ветру с океана щипать ему лицо. Глядя на оленей, он снова вспомнил их первую с Роузи встречу.

Со своей будущей женой Лили Роуз он встретился, когда им было по двадцать. Уже месяц спустя они поженились, и счастливо прожили вместе без малого четыре года.

Белое платье, перехваченное тонким, собранным из пластин всех цветов радуги, пояском, волнистые, темно-каштановые волосы до плеч… Она стояла возле карусели, а он наблюдал за ней издалека. Почувствовав его взгляд, она оглянулась и одарила его улыбкой.

В первый же часы знакомства Сони сообщил ей о том, что он — инопланетянин. Ей было весело, она смеялась, находя его очень забавным, и он был счастлив. Год спустя, когда они обосновались в небольшой, съемной квартире, он по-настоящему увлекся чтением «особенной» литературы. Это были редкие, с трудом добытые книги и выдержки из них, посвященные истории Талатона. Найти их стоило дорогого, но Сони не жалел средств. Роузи относилась к его хобби уважительно. Она любила Сони. Он был разным. Его ребячливость, дружелюбие и легкость прекрасно уживались с серьезностью, надежностью и постоянством. «Взрослый ребенок», — ласково называла его она. Связывающим их двоих интересом стали вылазки на природу. Оба любили дикие места. Сони готовился к походам со свойственной ему аккуратностью, тщательно продумывал маршрут.

В тот раз они отправились с ночевкой в лес на склоне горы. Только успели поставить палатку, как с неба хлынули потоки воды. Они залезли внутрь, и Роузи разлила по кружкам чай из термоса, Сони сразу затянул свою любимую шарманку.

— Инопланетянин я только наполовину, — начал он, и жена кивнула с пониманием долго практикующего психиатра. Она была на редкость терпеливой женщиной, и все четыре года, что прожила с Сони, обращалась с ним чрезвычайно деликатно. Сони еще добрых минут десять распинался о том, что в этом мире он заезжий гастролер и скоро улетит навсегда.

— А меня возьмешь с собой? — кокетливо спросила жена, решив подыграть ему.

— Ты должна сама принять решение, — на полном серьезе ответил Сони.

Роузи рассеянно улыбнулась и стала ковырять пятнышко на туристическом коврике. Сони пил чай. Снаружи бушевала стихия. А несколько минут произошло то, что так сильно взволновало Роузи, и привело к их расставанию. Когда она снова подняла взгляд на Сони, то заметила, что глаза его посветлели: из темно-карих стали ореховыми, а затем приобрели сероватый оттенок. Было в их глубине что-то почти неуловимое, что так сильно зацепило ее. Произошла эта трансформация довольно мягко и текуче. Можно было и не заметить, но Роузи все же была женой Сони, и была внимательной. Это был все тот же Сони, и все же не совсем он. Залюбовалась она глазами мужа, и уже расположилась к нему, когда тот зашел по второму кругу, и все испортил.

— Пора возвращаться домой, — заявил он.

— Сейчас? В такую-то погоду? — возмутилась Роузи, зная, что, если Сони взял что-то в голову, то непременно доведет до конца.

— Ты знаешь, где наш дом? — задал он свой очередной вопрос из разряда «идиотских».

— Конечно, милый. Он на Севере, — невозмутимо ответила Роузи.

— Ошибаешься, милая. Он совсем в другом месте, — улыбнулся Сони, и продолжил, как ни в чем не бывало, спокойно попивать чай.

— Где же он, по-твоему? — угрюмо спросила Роузи.

— Да, внутри нас же, разве не ясно? — ответил Сони.

— А-ах, это! — обрадовалась она. — Ну, конечно, я готова сопровождать тебя в этом увлекательном путешествии.

— Правда? — оторвался от чая и заинтересованно посмотрел на жену Сони. — Ты не представляешь, как я этому рад! Наш дом внутри нас, но и снаружи тоже, — сразу же внес уточнение он. Сказав так, он сделал нечто совсем уж неожиданное: вытряхнул из тюбика томатный соус, бережно нанес его на щеки жены и стал вытягивать пальцем кляксу в узор. Роузи не шелохнулась. Сидела, как каменное изваяние, глядя в глаза-хамелеоны, и не зная, чего еще ожидать от мужа.

— Мы прибыли с Земли. Пройдем крещение огнем, и войдем в новый мир, — тихо произнес он, любуясь буквой «Z» на обеих щеках жены. На лбу он особенно тщательно вывел букву» J».

Внезапно внутри Роузи стала нарастать совершенно не свойственная ей ярость. Это случилось впервые с их первой встречи, и вообще впервые в ее жизни. Терпение изменило Роузи.

«Вот так, в один момент ломается невидимый внутренний механизм, и все разлетается к чертям собачьим», — размышлял Сони, сидя на скамейке возле карусели и ежась под порывами ветра, несущего ледяную крупу. В глазах стояли слезы, но в этом был виноват ветер.

— Не надоело носить эту идиотскую маску? — довольно грубым тоном спросила она, резко отбросив его руку в сторону, и размазав по лицу кетчуп.

— Надоело. Настало время сорвать ее, — немного растерялся Сони, и протянул ей салфетки.

Роузи порывисто отбросила плед, выскочила, как ошпаренная, из палатки, и пустилась наутек. Сони кинулся за ней. Догнал и умолял вернуться. За несколько секунд они вымокли до нитки. Остановить ее он так и не смог. Роузи вырвалась, и закричала, что с нее хватит, терпению ее настал конец, и никакие его увещевания не помогут вернуть ее. Чутье подсказало Сони, что лучше не пытаться. Испуганный и совершенно потерянный, стоял он, глядя ей вслед, будучи уверен, что все образуется, искренне не понимая, что это на нее вдруг нашло. Вернулся, свернул палатку и двинул следом за женой.