— Вы подписывали контракт, придя на службу в «Гидрософт», — напомнил Эл.

— Как видно, не все его пункты я прочел внимательно, — сдержанно ответил Пит.

— Мы же видим вас насквозь, — холодно сказал тот, задумав применить свой излюбленный прием вымогательства. — Знаем, что вам пришлось пережить прежде, чем выкарабкаться. С самого детства вы были изгоем. Младшие брат и сестра были любимы, тогда как вы…Эл Альтерман усмехнулся. Пит сжал зубы.

— Но вы нашли в себе силы, — подхватил Мартин. — Вы все и всегда делали правильно. И сейчас вам предлагают достойную жизнь, которую вы заслужили.

— Вы предлагаете мне то, что сожрет меня заживо, поглотит, не оставив и следа от меня настоящего, — ответил Пит, из последних сил стараясь не потерять самообладания, — Я не продал душу в гонке за выживание. Старая, добрая, всем известная истина.

Он перевел взгляд на Мартина, и увидел в его глазах что-то, что взволновало его еще сильнее.

— Мне заменили оба хрусталика, — с оттенком легкой иронии сообщил засекший это Мартин. — Глаза мертвы.

Он врал. Пит это чувствовал. И врал о с какой-то целью, о которой Пит не имел ни малейшего представления. Глаза Мартина Форса не были мертвы. Пит видел обратное. И Мартин был не тем, за кого себя выдавал. Он пытался о чем-то сообщить ему.

На Талатоне, как и на Земле, глядя на что-то, ты становился этим. Для легионеров это правило работало железно, но только в своей среде. Оно было проявлено на тонком уровне, и это был мост на Землю. Пит смущенно отвел взгляд. Неужели, официальный глава мирового правительства был зогом? Он тут же отбросил эту мысль. Боковым зрением он уловил какое-то движение и оглянулся на синий занавес в конце стола переговоров. Плотная завеса, разделявшая помещение надвое, качнулась.

— Правильно, — проследив за направлением его взгляда, сказал Альтерман.

Занавес бесшумно отъехал в сторону, открыв взору вторую часть бункерной комнаты. Она была оборудована новейшей аппаратурой, соответствующей месту истины в последней инстанции. Пит увидел большое откидное кресло наподобие самолетного, и серебристо-серый, напоминающий по форме старинную телефонную будку, волновой трансформатор в углу.

— Ноа, — призвал про себя Пит. Ему вдруг стало страшно.

— Не волнуйтесь, — подбодрил проницательный Мартин.

— О присяге слышали? — будничным тоном поинтересовался Эл.

— То, что мне позволено знать, я знаю, — ответил Пит.

— Что именно вы знаете?

— Присягает высший состав руководства.

— Хорошо. Сейчас мы торжественно введем вас в курс дела. Вы сможете гордиться.

— Здесь? Пит посмотрел кресло и судорожно сглотнул. — Что вы задумали?

Вот теперь он ясно осознал, что просто так ему отсюда не выбраться. Ноа молчала, и положение его казалось безнадежным.

— Вам нужен тронный зал? — искренне удивился Эл, и Пит понял, что его так смущало с самого начала этих странных переговоров втроем. В основном разговор вел не глава мирового правительства, а его заместитель.

— Земляне основательно испортили нам жизнь, — выдал откровение Эл, видимо, в качестве прелюдии к посвящению. — Теперь люди вступают в контакт с нашими прекрасными тружениками, чтобы исправить свои прошлые ошибки.

— Если так, то почему бы не создать рай на Талатоне? — осмелился спросить Пит.

— Именно этим мы и занимаемся, — метнул в него пронзительный взгляд Эл. Впервые за время разговора он позволил себе некое подобие милой улыбки, всего на пару секунд, после чего мускулы его лица снова пришли в напряжение, и весь вид его выражал готовность действовать и убивать все, что противоречит программе захвата власти над обоими мирами.

— Расплодилось народу чрезмерно, — зло бросил марай.

Хитро повернул. Вроде не Эйнар тут дров наломал, а ловцы во всем виновны. Пит уже открыл рот, чтобы возразить, но Эл перебил его.

— Вернемся к делу, мистер Уотерман. В результате несложной процедуры вы станете одним из нас. Бояться вам нечего.

— Кем вы себя возомнили? — тихо спросил Пит. Зрелище он представлял собой весьма жалкое: новенькая, концертная сорочка успела изрядно поизмяться, густые, светлые волосы стали влажными от пота и потемнели.

— Мы — боги, — гордо провозгласил Эл. — Создатели нового Талатона, вырвавшиеся из зависимости от Земли. Включите же, наконец, свой разум, Пит, и примите свою свободу.

Практически одновременно с последней, сказанной Альтерманом фразой, из кабины лифта, скрытого за трансформаторной кабиной, в комнату вошел мужчина в белом комбинезоне, и тихо занял место в изголовье кресла. Толком рассмотреть его Пит не успел, поскольку сильно нервничал.

— А где Ноа, можно узнать? — поинтересовался он.

— Недалеко, и она одна из нас, — самодовольно улыбнулся Эл, обменявшись улыбкой с мужчиной в белом комбинезоне. — Прошу вас, — повторил он, приглашая Пита занять место в кресле. Пришлось повиноваться. Чувствовал Пит себя, если не Христом, то, как минимум, мучеником за идею. Ясно, что оказывать сопротивление здесь и сейчас было бы глупо и бесполезно. Зикерзонд внутри бункера по каким-то причинам не работал. Альтерман проделал какие-то манипуляции с трансформатором, и в пространстве комнаты возникла проекция спирально закрученного коридора. Перед сидевшим в кресле Питом стали носиться световые штрихи и падающие звезды. Челюсть у него так и отвисла от изумления. Это были эффекты, сопровождающие разрыв контролируемого поля. Затем он увидел сам золотой рукав. Впервые он видел его снаружи, а не изнутри.

— Сейчас мы можем все вместе наблюдать рукав в реальном времени, — сообщил ему Мартин, стоявший по правую руку.

— Дело не в замене хрусталика в ваших глазах, мистер Форс, — сказал Пит, наблюдая за проекцией рукава, и удивляясь столь передовой технологии. Спецэффекты, конечно, на высшем уровне, нечего сказать.

Форс положил руку на плечо Пита и крепко сжал его, не дав договорить фразу до конца. От неожиданности Пит закрыл рот.

— Вы попали в рукав, соединяющий два мира: мир Талатона и мир Земли, — на всякий случай напомнил ему Эл. — Затем вы самовольно дали доступ в него другим, — таким же, как вы. Как же вы не понимаете, чем может обернуться для них ваше дерзновение? Вахана Раса сотрудничала с нами еще, когда вы ходили пешком под стол. Ее методы отсева нам хорошо известны. Между Землей и нами давно идет борьба за световые коды.

Эл замолчал, и Пит почувствовал несколько легких уколов в шею. Это были даже не уколы, а нечто вроде легкого зуда.

— Я не совсем понимаю, — тихо отозвался он, но кое о чем он все же догадался практически сразу. Зуд в области шеи говорил о том, что в него ввели невидимого глазу алмазного робота, призванного повлиять на его ДНК так, как это было надо высшему руководству мира недоделанного фрактала. Идиоты, думал Пит. Понятно, что на него, как и на всех зогов, что сидят под водой в заточении, это не подействует.

— Как я уже сказал, я не могу раскрыть вам всего и сразу, — вступил в разговор Мартин. — Это станет возможным только после прохождения всех необходимых процедур.

— Имеете в виду настройки? — поинтересовался Пит.

— Совершенно верно.

— Выходит, Вахана Раса не влияет на вас, — озвучил догадку Пит.

— Нет, мы не подвержены ее влиянию, — подтвердил Мартин с легкой улыбкой.

— Вы используете особенные программы для себя и собираетесь внедрить их мне?

— Не гадайте! — грубо оборвал Эл. — Ваше проснувшееся шестое чувство не приведет вас ни к чему утешительному, поверьте мне — Истина страшна. Лучше подумайте о новых, открывающихся для вас перспективах в науке, Мы предлагаем вам возглавить исследовательский отдел. Только представьте себе: ни зимы, ни лета, ни холода, ни жара, ни каких бы то ни было разрушительных, внешних воздействий. Ну, если не совсем, то хотя бы частично, но это уже кое-что. На ближайшие двести лет вам точно хватит. Зимы стали холодными, а лето удушающе жарким. Климат на планете стремительно меняется. Мы же создаем рай не снаружи, а внутри вас, Пит. Думаю, вы не будете против, что я вас называю так, по-братски. Скоро мы с вами станем братьями.