— Милая, — только и сказал он растерянно.

На обратном пути, в самолете она не находила себе места: без конца доставала из рюкзака какие-то мелочи, перекладывала их из одного отделения в другое, несколько раз пыталась читать, и каждый раз откладывала книгу. Дерек, листавший путеводитель на экране синхронизации, периодически отвлекался и урывками поглядывал на нее. Под глазами Уны залегли темные круги. Выглядела она, паршивее не бывает. Красная подушка вокруг запястья полыхала огнем, несмотря на все принятые меры.

— Лес горит, — вдруг сказала она.

— Его подпалили курильщики, не без участия активной рекламы сигарет в кинофильмов последних лет, — отозвался Дерек. Говорил он на полном серьезе.

— Но я говорю в другом значении. Надеялась, ты меня поймешь, — сказала она.

— Даже не надейся, — улыбнулся он и взял ее за руку.

— Мы не должны подвести ждущих под деревом. Слушай, у меня алексия, вот я и болтаю, — слабо улыбнулась она.

— Что это? — спросил Дерек.

— Разрушение мозга. Неспособность воспринимать текст, — ответила та. — Я лишена божественной любви, и хочу умереть.

— Начни со снотворного, — предложил Дерек.

— Хорошая идея, но прежде я составлю на тебя завещание. Если не проснусь, ты примешь эстафету. Уна мило улыбнулась и вопросительно подняла брови.

— О» кей, валяй, — согласился Дерек, и отпустил ее руку. Затем повернулся к ней всем торсом. — Я тебя внимательно слушаю, милая. Нет, серьезно, я слушаю, — подмигнул он.

— Я чувствую другой мир, — поделилась она. — Он близко. Между ним и нами есть узкий перешеек. Равновесие очень хрупкое. Мы как бы перетягиваем канат, но должны делать это медленно и очень аккуратно. Когда мы тянем на себя, тот мир наклоняется, и наоборот. Мы — как бы противовесы друг для друга. Есть что-то такое, там, в переходе между мирами. Я вижу белых с метлами и черных с лопатами.

Эту, последнюю фразу она произнесла с выражением вопроса и удивления, после чего замолчала. Несколько секунд оба молчали, продолжая смотреть друг на друга, потом он молча дал ей снотворное. Уна послушно проглотила пилюлю, запив водой из пластикового стаканчика, закрыла глаза и забылась тревожным сном. В жизни она была маленькой, а сейчас как будто еще больше ужалась. Худенькие ручки, заостренное личико с выпирающими над впалыми щеками скулами. Глядя на нее, Дерек тяжело вздохнул и накрыл ее руки своей большой ладонью. Он был ответственный и спокойный. В любых жизненных обстоятельствах.

Последующие двое суток в гостиницах и самолетах на пути домой Уна почти все время спала. Ненадолго пробуждаясь, пила воду, и снова засыпала. Вела себя капризно. Дерек стоически терпел и не подавал виду.

— Ты и в самом деле не здорова, — мрачно заметил он, когда они получали багаж в аэропорту. Закинув за каждое плечо по рюкзаку — свой и ее — взял подругу под руку, и они побрели к автобусной остановке.

— Температуры нет, значит, здорова, — заключила она, на ходу потрогав свой, а затем его лоб.

На выходе из здания аэропорта Уна неожиданно остановилась, сняла с шеи фотоаппарат и опустила его на траву.

— Что ты делаешь? — нахмурился Дерек. С Уной они прожили вместе без малого два года, и ничего подобного он за ней раньше не замечал. Она всегда была рациональной, а еще — ровной и спокойной, почти не излучавшей эмоций. Почти с самого начала их поездки ее, как будто, подменили.

— Ты был прав, мне не следовало фотографировать, а еще надо было подняться в храм, — сказала она со слезами на глазах. Дерек поднял фотоаппарат.

— Глупая, — вздохнул он. — Идем, автобус отходит. Надо заехать по дороге в офис техподдержки, узнать, что там с твоим экраном.

— Бесполезно. Экран окончательно сдох. Его больше никогда не будет, — уверенно заявила она, когда они заняли места в автобусе.

— С чего ты взяла?

— Я смотрела ему в спину, — проигнорировав вопрос, сказала она.

— Кому, ему? — со вздохом переспросил Дерек.

— Святому из КА. Он поднимался по лестнице к храму, помнишь?

Дерек включил экран нейросинхронизации и просмотрел запись. Увидел, как рядом с ними прошел высокий, худой мужчина в набедренной повязке.

— Действительно, — подтвердил он. Экран был настоящей палочкой-выручалочкой. Без него он вряд ли бы вспомнил.

— Я стояла на его месте. На том, где он стоял до меня.

— Ну, стояла. И что с того?

— Я точно знаю, что он подобрал и носит мои часы, — сказала она. — Этот аскет у меня всю дорогу перед глазами стоит. Очень четко вижу его. Голос Уны дрогнул. Дерек смахнул слезинку с ее щеки.

— И вы обменялись своими кармами, — улыбнулся он. Уна улыбнулась ответ — впервые с тех пор, как они покинули КА.

— А еще в аэропорту F, когда ты пошел в туалет, ко мне подсел мужчина по имени Элья, — стало оживленно рассказывать она. — Он искал своего друга Луи, который долго не выходил на связь. Описал мне его внешность. Спросил, не видела ли я его. Я ответила, что на таких красавчиков в жизни внимания не обращала.

— Какой-то посторонний мужик болтал с тобой, пока меня не было каких-то пять минут?

— Ну, да, а что тут такого? — фыркнула Уна.

— Да, ничего, в общем-то. Просто, странно, — пожал плечами Дерек.

— Действительно странно, — согласилась она. Еще он сказал, что удивлен, что такая красивая девушка, как я, сняла с руки тракус. Тра-кус, — повторила по слогам она.

Припарковав мотоцикл возле одного из придорожных мотелей, Луи снял для них с Софи номер на ночь. Заговорщицки подмигнул, звякнув ключами перед ее носом, и они в обнимку поднялись по лестнице в номер на третьем этаже.

Захлопнув за ними дверь, он прижал ее к стене.

— Ты этого желала, да? — тихо спросил он с каким-то затаившимся, тихим сожалением в голосе. Софи даже показалось, что он был сердит, но она уже завелась. Вещи одна за другой полетели на пол. На Софи остались ярко-красные трусики и спортивный лифчик. Они с Луи закружились по комнате в хаотичном танце. Возле кровати она ловко вывернулась из его объятий, обогнула стол и заняла позицию с противоположной его стороны, дразня и распаляя его. Потом побежала в душевую, быстро скинула белье, открыла воду и встала под душ. Луи остановился на пороге и немного полюбовался со ею со стороны, затем неспешно разделся и присоединился. Зайдя со спины, зачем-то прихватил согнутой в локте рукой ее шею и склонился к уху. У Софи от удивления даже глаза расширились. Она приоткрыла рот, но ничего сказать не успела.

— Хочешь творить мир вместе со мной, да? — выдохнул он ей в ухо, и тут же опустил руку.

Софи резко повернулась к нему, глядя в изумлении, даже в некотором восторге. Такого Луи она еще не знала. Стояла, держась рукой за шею, и хлопала ресницами. Луи снова притянул ее к себе.

— Ты псих в бегах, — завела она старую шарманку, когда они вернулись в комнату и расположились на кровати.

— Мы с тобой сбежали вместе, — напомнил он. Лег на спину и растянулся, закинув руки за голову.

— Точно, мы оба ненормальные, — весело согласилась она. Софи сидела на краю кровати, поджав под себя ногу, и смотрела на любовника. Чувствовала она себя совершенно счастливой.

— Мне кажется, или я действительно умираю? Надо признать, ты и в самом деле знаешь, как освободить от земного притяжения.

— Хм. Может, ты просто проголодалась? — отозвался он. Сел рядом с ней и обнял.

— Вообще-то да, — призналась она.

Луи с видом заправского фокусника достал из кармана куртки небольшую плитку шоколада.

— Пока это все, что я могу предложить своей королеве, — сказал он, отламывая кусочек и кладя его в рот Софи.

— Знаешь, Луи, у меня в последнее время, ну, дня два или три было постоянное чувство, что ты находишься рядом, — посасывая шоколад, призналась она. — Более того, мне казалось, ты тихо просишь меня проснуться. Иногда я просто физически чувствовала на себе твой взгляд. Ты смотрел на меня и ждал моего пробуждения. Так что в том, что я пошла за тобой, нет ничего удивительного. Я шла под гипнозом.