Она держала в руке мороженое в вафельном рожке и, дирижируя им, напевала их с Луи любимую песню. Луи подпевал. Фальшивил, но пел от души. Софи замахала на него руками.

— Кем ты дирижируешь? — удивленно спросил он, оглядываясь по сторонам, и Софи покатилась со смеху. Смеялась она совсем по-детски — звонко и заразительно. Они болтали о всяких мелочах, не замечая времени, и были счастливы.

— Я хочу научиться танцевать фламенко, — заявила она.

— Нет проблем. Начнем прямо сейчас, Кое-чему я все же успел научиться, — подмигнул он, и подал ей руку.

Потом Луи учил Софи танцевать. Он еще не знал, что внутри нее зародилась новая жизнь. Венец под водой. Их ребенок. Новый человек на Новой Земле.

Я живу под водой, и скоро выйду на поверхность. Я чувствую связь с кем-то невыразимо прекрасным, чей голос ласково поет мне о том, как хорош мир снаружи. Там любуются розовыми закатами, слушают ночную песню соловья, купаются в благоухании роз и молочном тумане над водой, пьют вино и занимаются любовью. Я оставила своих детей, научив их творить новый мир, и упала с неба в безбрежный океан. Знаешь ли ты, что поглощается тьмой, и без чего нет света? Впереди я вижу два столпа, а между ними узкий пролив. Я слышу низкий голос. Он не такой певучий, как тот, что поет мне колыбельную на ночь и называет водным ангелом. Он обещает показать мне что-то особенное, и рассказывает сказку о прекрасных эльфах. Называет меня своим хвостом, который он оставил в воде. Это уморительно. Я смеюсь. Воду пронизывают лучи света. Я вижу их зеркальное отражение. Мне пора двигаться вперед. Я знаю, что, войдя в новый мир, я могу забыть о том, кто я. Поэтому я снова и снова повторяю: «Я никогда не забуду, откуда я пришла. Нас было много, и все мы были, как один. Нам пришлось разделиться, только так мы могли открыть дверь в другие миры, где бережно хранили и преумножали свет. Каждый из нас несет в себе память о нашем единстве. Я никогда не забуду. Никогда. Теперь мне пора. Я выхожу.

«Я выхожу», — пробормотал Пит и открыл глаза. Он обнаружил себя сидящим в хвосте полупустого вагона метро. Двери открылись, он встал и вышел из вагона. Самочувствие было прекрасным.

Белая станция и розовый информационный щит возле черного эскалатора, показалась ему незнакомыми. Последний раз он был здесь неделю назад, и все было по-другому.

В кармане куртки зазвонил телефон.

— Патрик! — обрадовался Пит. Зашел на эскалатор и продолжил разговор, провожая взглядом люминесцентную полосу зеленого цвета, тянущуюся вдоль стены. Глядя на нее, Пит нахмурился.

— Где ты застрял? — низким голосом пробубнил в трубке Патрик.

— Из метро выхожу. Скоро буду.

— Ждем, — сказал Патрик и отключился.

Пит сошел с эскалатора и направился к выходу. Снаружи — знакомый сквер, но каким-то чудом он перенесся на противоположную сторону улицы. Пит в нерешительности остановился и стал присматриваться. Деревья других пород. Одиночные прохожие светились розовым светом. Он остановился, провожая их взглядом. Проходя мимо него, они улыбались и здоровались. На каком языке они говорили? Какой бы это ни был язык, Пит его понимал.

С другой стороны сквера стояли большие, каменные дома, отбрасывающие длинные тени. Солнце садилось, и его свет становился мягко-голубым.

— Боже Всевышний, где я? — прошептал он, и сотановился. В своем длинном, почти до щиколоток, пальто, сшитом на манер бурки, он выглядел почти, как монумент. Под распахнутым пальто сумка наперевес. Волнистые волосы с золотым отблеском растрепаны.

— Эй, Пит, отомри. Я снимаю с тебя заклятие! — услышал он знакомый, звонкий голос, и посмотрел вверх. Ноа высунулась из окна ближайшего к нему дома, направила на него объектив и сделала серию снимков. Пит широко улыбнулся и помахал. Ноа помахала в ответ.

На площадку перед квартирой Патрика он вышел через галерею-переход между домами. Раньше ее не было, он точно помнил. Пит остановился перед дверью, а Патрик открыл дверь с противоположной стороны площадки. Пит не растерялся. Озабоченно похлопал по карману пальто, что-то буркнул себе под нос и сделал вид, что подбирает что-то с пола.

— Ключ выронил, — улыбнулся он другу.

В квартире Патрика, на белой стене было нарисовано лицо. Большие глаза. Вокруг зрачка зеленый лес, а за ним — синее море. Под картиной была надпись: «Когда-нибудь мы уйдем, а ты останешься здесь, и будешь знать то, что знали мы». В конце предложения нарисована рожица с высунутым языком.

— Что случилось? — присматриваясь к Питу, поинтересовался Патрик.

— Да, так, ничего. Все в порядке, — оторвавшись от картины, отозвался Пит. Снял пальто и выложил из сумки несколько яблок.

Патрик и Ноа обменялись улыбками.

— В своем репертуаре, — заключила Ноа. — Мне показалось, или ты заблудился?

— С чего ты взяла? Просто остановился полюбоваться закатом, — улыбнулся ей Пит.

Разговор продолжили за столом. Круглым, бежевым столом под конусообразным навесом из красных лент. Пит волновался. Ему бы постоять где-нибудь в сторонке, прийти в себя, да вспомнить, что произошло.

— Я, пока ехал в метро, заснул и увидел сон, — поделился он с друзьями, когда все уселись за стол. — Мне приснилось, что я смотрел на солнце и обращался к тебе, Ноа. Я сказал тебе: «Сделаешь все, как надо, и прилетишь». Помню, как вышел из своего прозрачного, куполообразного марсианского дома, — улыбнулся он друзьям. — Оказалось, что я нахожусь внутри кратера. Вместе с алмазным ангелом Черным Меркурием мы выбрались из него, и я увидел лес. Со всех сторон лес, неподалеку озеро с такой синей-пресиней, чистой и холодной водой. Было так легко и приятно….

Пит замолчал. Ему показалось, Ноа выглядела моложе, чем в последний раз. Одета в белый джемпер с широким воротом, каштановые волосы перехвачены черной лентой. Патрик — в свободной серой рубашке с мудреным орнаментом из тонких светло-желтых линий. На руке серебряный браслет. Загорелый и голубоглазый. Таким же он был неделю назад. С минуту все трое занимались тем, что молча изучали друг на друга, обмениваясь загадочными улыбками.

— Кто-то украл мою жизнь, — первым нарушил тишину Пит, — а взамен я получил вход в золотой рукав.

— Сколько ты ехал в метро? — поинтересовался Патрик.

— Минуты две, — пожал плечами Пит.

Патрик молча встал из-за стола и принес откуда-то скрученный в трубу лист из пластичного материала. Развернул его и продемонстрировал друзьям.

— Прошлой ночью я сделал набросок. Назвал его «Золотой рукав». Вот, видите, здесь даже подписано в углу. Случаются же совпадения.

Пит посмотрел на рисунок и улыбнулся.

— Точно, это он, — обрадовался он.

Ноа катала по столу яблоко и наблюдала с хитрой улыбкой. Пит отодвинул красную ленту навеса и еще раз посмотреть на лицо, нарисованное на стене. В нижней части его, вместо паутины с паучком, которую он видел в прошлый визит к Патрику — нежно-розовые губы. Рот слегка приоткрыт, из него вылетают белые звезды, и за каждой тянется хвост.

— Да, кстати, — спохватился Патрик, — инструмент сегодня заберешь?

— Конечно, — ничуть не удивившись, отозвался Пит.

— Подождите здесь, скоро вернусь. Патрик вышел из-за стола и ушел, оставив их наедине.

— В начале я ничего не помнил, а потом….- продолжал вспоминать Пит. — Это было в тоннеле, на Талатоне. Я видел их всех: Луи, Софи, Хайме и всех остальных, с кем успел познакомиться в переходе. Помню разноцветные, люминисцентные зигзаги, соединяющие города Новой Земли. Я видел их названия. Дверь — вход в место, которое мы назвали зрачком планеты, — имела географические координаты, и находилось это место где-то в океане.

— Ты помнишь, откуда вы стартовали? — на полном серьезе спросила Ноа.

Пит, думая, что она подыгрывает ему, усмехнулся и покачал головой отрицательно.

— Первые две экспедиции на Марс были неудачными, и весь экипаж погиб, — напомнила Ноа. — Третья экспедиция была успешной. Вы действительно стартовали в океане. На борту корабля было двенадцать алмангов и ты. Бен Черный Меркурий ввел тебя в состояние анабиоза и верно охранял до прилета на Марс, а по прибытии ухаживал за единственным человеком в составе экспедиции.