Когда он приспустил с меня слаксы, я, поняв его задумку, начала вертеться и вырываться, но освободиться из стальных объятий было невозможно. Мою голую попку обжёг сильный шлепок, затем ещё один, и ещё. Когда моя задница горела пламенем Соляра, я взмолилась о пощаде и всхлипнула. Не то чтобы мне правда было так больно, что хотелось плакать, но переживания последних дней, усталость, наркотическое похмелье, бессилие, страх, холод, облегчение и радость, боль в руке и пожар на ягодицах - все смешалось. Слезы сами, против моей воли, стали капать и я, не сдержавшись, расплакалась. Поняв что я рыдаю, Рэйдж перестал меня наказывать за свое беспокойство и вернув слаксы на место, уже нормально посадил к себе на колени. Сцеловывая капли моих слёз, он проник своим языком сквозь мои губы и начал ласкать мой рот, сладко, нежно, с упоением и страстью. Наши языки сплелись, я со стоном прикусила его нижнюю губу. Мне хотелось впитать его в себя, раствориться в нем. Мои пальцы запутались в его взъерошенных волосах, я потянула растрепавшийся узел назад и поцеловала беззащитное горло, прикусила зубами кадык и лизнула бьющуюся синюю венку.
Кристоф торопливо развязал завязки плотно прилегающей блузы и освободил грудь. Соски призывно сморщились и мой любовник обжёг жаром рта вначале одну розовую жемчужину, а затем другую. Он нежно покусывал, и тут же зализывал мягкую боль, обводил горячим языком и всасывал нежную плоть. Ожерелье жарких поцелуев спустилось на живот, язык обвел ямку пупка, а пальцы сжимали камушки сосков, вызывая щемящую боль неудовлетворённого удовольствия, мука не прекращалась ни на квази. Я выпутала сжимающие пальцы из волос Рэйджа и просунула руку в его брюки. Жаркая плоть приветливо ткнулась мне в ладонь. Горячий, твердый ствол подрагивал от моих движений, сжав пальцы, я водила ими по всей длине его члена. Герцог застонал и немного откинулся назад, чтобы я смогла вытащить жаждущее свободы достоинство Кристофа. Спустив слаксы, я привстала и направила мощный конец моего мужчины во влажное, нетерпеливо ждущее сосредоточие моего естества. Пульсирующей головкой я поводила по влажным складочкам, дразня его. Рэйдж неудовлетворённо зарычал и выгнулся, пытаясь проникнуть в меня. Я ещё мгновение помучила его и с криком блаженства опустилась. Моя пустота заполнилась, он занял все свободное место внутри меня и начал свое движение. Поймав так необходимый нам ритм, мы двигались на встречу друг другу, наши тела встречались, чтобы тут же расстаться, он приподнимал меня за попку и ласково мял, пощипывающие от шлепков места. Я откинулась назад, держась за его руки и изменив угол движения, удовольствие острой волной пробежало по моим мышцам. Не прекращая соития, Рэйдж спустился на присыпанные песком гладкие камни. Пляска пламени вторила нашей страсти. Он ускорился, и я поняла, что мой мужчина больше не может терпеть. Я спустила пальчики к его мошонке и нежно сжала яички. С громким стоном переходящим в рычание Крис излился в меня. Я упала ему на грудь, и он обнял меня. Шептал мне глупости, сальности, страстные и грязные словечки. Спустя несколько квази его член во мне дернулся, я застонала, неудовлетворённое желание переросло в болезненное ожидание. Герцог резко выгнулся и его вновь твердая плоть припечатала мою сердцевину. Он вновь входил и выходил, а я с каждым разом кричала громче. Когда спустя несколько мгновений я кончила, из моего рта вырывались только хрипы. Рэйдж толкнулся в меня ещё дважды, и его тоже накрыло цунами оргазма.
Спустя некоторое время я лежала на своем герцоге и не хотела шевелиться. Кроме того, что мы идеально совпадали, на нем ещё было невероятно удобно лежать. А уж по сравнению с каменным полом, так вообще самое удобное ложе в моей жизни. Кристофер завозился. Он пытался найти позу поудобнее, но видно было - что-то доставляет ему дискомфорт. Я нехотя встала с него, одела штанишки и рубашку, поправила завязки. Рэйдж тоже поднялся на ноги, заправил упавшую плоть в панталоны и принялся пристально рассматривать то, что мешало ему лежать с комфортом. Мне думалось что это был острый камушек, который неудобно впивался ему в спину и мешал отходить от полученного удовольствия. Он наклонился, махнул пару раз рукой и вытащил что-то круглое, блеснувшее в неярком свете костра рубиновой искрой. Я подошла поближе. Герцог разжал кулак и в его большой ладони оказался зажат старинный перстень из черной платины инкрустированный крупным красным и мелкими желтыми камнями. Его величина, вензеля и огранка камней подразумевала, что он очень старый. Наверное точно больше трёх сентов. Я видела подобные украшения на картинах, и в музее. Но точно я сказать не могла. Рэйдж сжал его в кулаке и положил в карман. Потом подозвал меня поближе и накинул на меня уже полностью просохший плащ. Я сразу разомлела. И от тепла разлившегося по моему замерзшему телу и от заботы моего мужчины.
-Онни, ты хоть представляешь что я испытал, когда прочитал твою записку? Да я двух людей заморозил взглядом, надеюсь они уже смогли отмереть, когда помчался сюда.
-Аааааа? Ты так можешь?
- Могу. Почему не подождала? Почему решила полезть сюда сама? Где Бладёльтер?
- Подожди, давай по порядку, судя по тому что вода по прежнему на месте, у нас ещё четверть уна в запасе, успеешь на меня поорать. Расскажи все.
Со вздохом:- За что мне все это?- он начал рассказ с того момента, когда мы расстались.
Пока я искала следы маньяка, они уже точно знали кто он. Шпион в Штормхельме очень подробно ответил на запрос герцога, и ему удалось выяснить массу деталей. Например о бесчинствах брата, Кениг не подозревал. Клауса прикрывала горячо любящая его матушка, которая кроме того, что гордилась сыном, так ещё и попустительствавала ему в его экспериментах. Именно благодаря ее поддержке ему удалось безопасно пересечь границу. Первым делом герцог и маркиз отправились к ветеринару. Но это был тупик. На него так сильно воздействовали ментально, что когда Рэйдж произнес имя маньяка, тот стал биться головой, плакать, смеяться, пускать пену изо рта...В общем сошел с ума. Менталист управления пытался его привести в чувство, но после нескольких безуспешных попыток только развел руками.
Затем они разделились и поехали допрашивать всех, кто имел хоть какое-то отношение к Штормхельму. Герцогу достался портной, он то и рассказал, что подобные вопросы ему задавала прекрасная девушка. Кристоф сразу поехал ко мне, но мы разминулись. Затем его нашел посыльный от Тристана, один сотрудник управления видел мужчину, подходящего под ориентировку распространенную в кратчайшие сроки. Они отправились на место и нашли дом, вещи в котором, указывали на присутствие в нем брата Кенига. В убежище, в котором предположительно скрывался преступник, было несколько как магических так и механических ловушек. Силье ранило. Довольно сильно. Естественно никого не нашли. Пока маркиза доставили в больницу, Рэйдж со всей тщательностью проводил обыск. На местонахождение маньяка и его жертв, Кристофа навела как ни странно одежда и обувь. Вся она была в соли. Дорогая обувь исцарапана. Уточнить расположение пещер не составило труда. Когда герцог с помощниками отправились туда, они наткнулись на Касси. Девушка буквально свалилась им в объятия. Она была в таком ужасном состоянии, что ее сразу отправили в больницу, к тому же практически сразу сестрёнка потеряла сознание. Утром когда она ещё не пришла в себя, доставили корреспонденцию Рэйджу. Среди писем он нашёл три моих записки. Герцог поднял все управление на ноги и помчался спасать меня. Но когда они пришли ко входу, прилив почти полностью запер вход. Рискнуть решил только он.
Свою историю я рассказала ещё короче: вначале про записки, это было просто. Последовательно рассказала про разговоры со всеми свидетелями. А потом про то, как забралась в пещеру и нашла сестру, как разделились с ней. Затем рассказала про наркотический дурман, про осознание того, что лишаюсь чувств. А когда я пришла в себя, то обнаружила, что Клаус мертвый и лежит напротив открытой дверцы в клетку.