Пока мы разговаривали прилив закончился. И мы держась за руки и целуясь пошли по влажным камням на выход. Когда мы вышли из темных пещер, яркое солнце на несколько мгновений нас ослепило. К нам бросились суетливые сотрудники отдела, моя заплаканная мама, Силье с перебинтованной кистью. Вокруг находилось столько зевак, сколько не было на главной площади во время Зимника. Люди шептались и показывали на наши сцепленные руки, грязную, растрепанную одежду. Наше вынужденное прибывание наедине, в пещере,  неизбежно вызовет осуждающие пересуды, неоднозначные кривотолки и грязные сплетни. Даже прежде, чем я подумала о том, что моей бедной семье предстоит вновь пережить скандал, вызванный моим неблаговидным поведением, Его Сиятельство Кристофер Рэйдж при всех свидетелях, встал на одно колено, вытащил найденный перстень, сцапал мою руку в свою ладонь и негромко произнес:

-Оноре Де Фламан, будь моей женой,- надевая при этом кольцо на мой безымянный палец.

Я наклонилась к коленноприклонному герцогу и промолвила ему на ухо. Тихо, но четко:  Спасибо за предложение. Нет.

Домой я добиралась в закрытом экипаже. С мамой. Перстень сжимал  палец. Когда я оставила ошарашенного герцога стоять в толпе сотрудников и зевак, мне как то в голову не пришло снять кольцо и отдать ему. Я тоже была немного в шоке, так что мне простительно. Садясь в карету я стукнулась огромным рубином о дверцу и только тогда вспомнила об обручальном украшении. Я попыталась его снять, но оно сидело как влитое. Не давило, не болталось, плотно обхватывало палец и никак не хотело слезать. Я решила, что сниму перстень дома, когда буду принимать ванну и хорошенько намажу его  маслом. Мама беззвучно плакала и гладила меня по голове и плечам. Монотонное бормотание и нежность родительницы почти усыпили меня. И когда мы приехали к нашему дому я еле держала глаза открытыми. Мама поддержала меня на выходе из кареты, а затем с удивительной силой, для такого хрупкой нессы, обняла меня, прижала крепко и поцеловала. -Я люблю тебя Нори, очень люблю. Сказала мне мама и проводила меня в дом. Второй раз всего за двадцать таймов я испытала шок. И этот день только начался. Надеюсь на этом приятном эпизоде все закончится.

Я вошла в дом, попросила служанку приготовить ванну, а сама тем временем зашла к бабушке. Мама сказала, что два дня ей было очень плохо, и она почти не вставала. Про то, что сестру нашли она в курсе, а про то, что меня потеряли - нет. Я поблагодарила маму за дальновидность. Поцеловала ее в ответ и присела на кровати. Бабушка спала, на тумбе рядом с по истине цесским ложем стояли капли и настойки. Это был крепкий сон навеянный сильным лекарством, и я решила не тревожить его. Поцеловав ее в сухую, как пергамент светлую щёку я пошла к себе.

Сняв х'ами, точнее все, что осталось от некогда мимикрирующего костюма и попросила служанку выкинуть его. Зашла в ванную комнату парящую сладким ароматом жасмина и орхидеи. Вступила в жаляще-горячую воду и с блаженством растянулась во весь рост. Долго и тщательно я смывала с себя все тяготы, невзгоды и усталости этого бесконечного дня. Вышла из пенной ванны, нанесла крем на все тело и откинувшись на подушки заснула крепким сном без сновидений.

Уже утром, позавтракав и захватив матушку я отправилась к сестре. Бабушка уже бодрствовала, но была ещё прикована к постели разыгравшейся мигренью. У успокоительного был маленький побочный эффект, что по большому счету нам с мамой на руку. Мы хотели бы держать ба в неведении всегда, или по крайней мере как можно дольше. Чтобы ее здоровье могло окрепнуть, и тревожные новости не смогли на него повлиять.

Больница встретила нас стерильной чистотой, запахом лекарств и добрыми новостями. Уже сегодня мы можем забрать Касси домой. Это была радостная новость. И мне, и маме нетерпелось покинуть Сорум и оставить все ужасные воспоминания позади. Мама показывала дорогу приветливо кивая врачам и сестрам. Возле двери в палату стоял сотрудник отдела магконтроля. Он поприветствовал нас кивком и приоткрыл двери в палату, впрочем предварительно стукнув пару раз в тонкую белую дверь. На единственной постеле в палате лежала сестра, а рядом с ней, на стуле сидел молодой привлекательный мужчина и держал ее за руку. Я где-то видела его и отчаянно пыталась вспомнить. Мужчина встал поприветствовать нас с мамой и меня пронзила молния узнавания. Маскарад, высокий, широкая спина, граф Сторм. И как выяснилось, с лица он тоже хорош собой. Он посмотрел на Касси, она прикрыла веки и зарделась. Румянец ещё сильнее украсил ее. Она итак была на удивленье хороша, в персиковом домашнем платье, с простой длиной косой, перекинутой через плечо. Ее губки вновь заалели, глаза сияли, а на пальце красовался помолвочный перстень. Вот это номер. Я подошла к сестре и сжала руку с кольцом, подмигнула в сторону Сторма, а она счастливо кивнула. Тем временем граф, с намерением, разговаривал с матушкой. Это была чистая формальность, ведь Кассия приняла его предложение. И конечно же мама ответила согласием. Кроме того что она видела, что сестра влюблена, и это чувство взаимно, граф был материально состоятелен, из хорошей семьи с длинными прочными корнями  и чего греха таить, редкостный красавчик. Но самое главное лично для меня - он не испугался шумихи и пересудов, которые неизбежно возникнут, если узнают, что Клаус держал её в клетке, ставил эксперименты и доил кровь, как дешёвый вампир из бульварных книжек, о нечестивых. Мысленно получив мое благословение и распрощавшись с Касси, Эдвард Сторм ушёл, но как сказала позже сестра, он приедет в гости с официальным визитом, как только Кассия выпишется и прибудет домой. Поблагодарив врача словесно и чеком на приличную сумму, ее потратят на оказание помощи тем, кто не может заплатить за себя сам, наше неполное семейство покинуло обитель Великого Гигиема.

Сборы проходили без моего участия, я в основном сидела в комнате у бабушки, общалась с ней когда она бодрствовала, и читала, когда она спала. Ее очень обрадовала весть о помолвке младшей внучки, и она уже начала планировать тожество официальной помолвки и забегая вперёд, свадьбы.  Я  вкратце и очень щядяще рассказала бабуле о событиях произошедших со мной, под конец упомянув предложение Рэйджа. Бабушка выслушала мои доводы, покачала головой и сказала,  что это моя жизнь, мой мужчина, и если я считаю нужным отказать ему пока, то это мое право.

Право, которое что бы я не делала, не хотели принимать двое. Рэйдж и дурацкое помолвочное кольцо. Первый присылал мне орхидеи и просил о встрече. Второе никак не хотело сниматься. Я перепробовала все известные методы. Я смазывала его маслом, натирала палец мылом, слюнявила его и пыталась снять зубами, опускала руку в ледяную воду, обматывала ниткой. Ничего. Мой несчастный многострадальный безымянный палец просто сроднился с этим предателем.

Я оставила затею снять его, завтра мы отправляемся в Орум и я зайду к своему ювелиру, уверена он сможет что то придумать, на крайний случай спилит его. Очень надеюсь, что без пальца.

Перед сном я зашла в комнату сестры. Кассия стояла перед большим ростовым зеркалом, в одном корсете и панталончиках и рассматривала себя. Кожа вернула свой белоснежный оттенок, почти все синяки прошли, и на теле и под глазами, длинные волосы струились мягкими золотыми нитями ниже талии, которая была тоненькой и без корсета. Увидев меня в отражении зеркала, сестра сначала смутилась, что ее застали за самолюбованием, а потом дернула вверх подбородком, расправила плечи и тепло мне улыбнулась, резво подошла и сжала меня в своих объятиях. Я крепко обняла ее в ответ. Так, говоря друг другу все без слов, мы простояли несколько таймов. И все же, сестра первая начала разговор, впрочем не выпуская меня из объятий. Она только слегка отсторонилась и сказала "спасибо". Первый раз за очень долгое время, наверное с того момента как Касси вышла в свет, мы просто болтали, со вкусом, не изводя придирками и принимая друг друга как есть, со всеми завитушками. Я выразила надежду на то, что сестра будет очень счастлива. Мне понравился граф, и я надеюсь сестра составит хорошую партию. Граф признался ей в чувствах за день до похищения, сделал предложение, но сестра хотела посоветоваться с бабулей, относительно характера мужчины. Не смотря на то, что она тоже была в него совершенно безвозвратно влюблена, это чувство сквозило в каждом жесте, каждом слове о нем, каждой мечтательной улыбке, только бабушка могла дать объективный совет. Часто за благовидным фасадом скрывался порочный, развращенный, подлый человек. И Касси хотела знать наверняка, что за графом не числится неблаговидных поступков, и он аристократ не только по роду, но и по сути. Зрелость размышлений моей недалёкой сестры удивили меня, я искренне надеялась, что ее детские эгоистичные замашки останутся в прошлом.