— Пойдем отсюда, мне нужно поскорее добраться до Миссис Кэттл.

— Это даже не магазин, — пренебрежительно обронил Танкред, — кем бы ни были его хозяева, им нечем торговать, хотя от этой лавки омерзительно пахнет рыбой.

Зажав нос рукой, парень отошел подальше от окна.

Не в силах больше ждать, Чарли подбежал к Чайной лавке и стал громко и настойчиво стучать дверным молотком в форме чайника по металлической пластине. К нему присоединился Танкред. Подождав несколько секунд, мальчик решил постучать еще раз. Не успел он об этом подумать, как дверь резко распахнулась. На пороге стояла Миссис Кэттл со сложенными на груди руками, весьма недовольная тем, что ее оторвали от важной работы:

— Что привело тебя сюда на этот раз, Чарли Бон? Я очень занята.

На женщине был промасленный комбинезон. Покрытое сажей лицо красноречиво говорило о том, что она не расположена принимать незваных гостей.

— Простите меня, Миссис Кэттл, — смущенно и торопливо заговорил мальчик, — но произошло кое-что важное, о чем Вы должны знать.

Хозяйка Чайного магазина наклонилась вперед и украдкой, незаметно осмотрела улицу:

— Вам лучше зайти внутрь. Совсем ни к чему, чтобы соседи знали о наших делах. Кого это ты привел с собой?

— Меня зовут Танкред Торссон, — шагнув в лавку, торжественно представился мальчик, — и это я устроил маленькую грозу, недавно прошедшую мимо Ваших дверей.

— Это был разрушительный ураган. Ты хорошо умеешь пользоваться своим даром, мой дорогой. Я — Катя Кэттл. Рада с тобой познакомиться, — она с таким воодушевлением начала трясти руку Танкреда, что он схватился за плечо, опасаясь, что оно может выйти из сустава.

Следуя за хозяйкой в заднюю комнату, мальчики обратили внимание на идущее со всех сторон тихое бульканье, звяканье и постукивание. Оглянувшись вокруг, они увидели, как содержимое голубого чайника поднялось в воздух, а потом вернулось обратно. То же самое произошло с медным чайником, а затем с маленьким железным.

— Что происходит? — спросил Чарли.

— А как ты думаешь, мой дорогой? На улице скопилось такое количество энергии, что ее хватит, чтобы снести крышу моей лавки, — Миссис Кэттл опустилась на стул и вытерла промасленной тряпкой лоб.

— Мои шторма обычно не вызывают таких последствий, — сказал Танкред, усаживаясь рядом с мощной женщиной — кузнецом.

— Твой ураган — только малая часть этого процесса, — она криво улыбнулась мальчику, — наш город охвачен такой безнравственностью и жестокостью, что с каждым днем зло все больше набирает силу и расцветает подобно смертоносному гигантскому цветку. Оно берет начало от Манфреда Блура. Его ненависть настолько сильна и разрушительна, что она погубит и уничтожит нас, если мы и дальше будем бездействовать.

— Скажите, кто-нибудь из врагов в курсе того, что Вы куете волшебный меч? — спросил Танкред, наблюдая за тем, как Чарли взял в руки большой дрожащий чайник.

— Кто их знает? — пожала плечами Миссис Кэттл, — всем известно о моем кузнечном ремесле. Ничего, совсем скоро рыцарь получит свой меч, и тогда мы увидим, кто кого победит…

Чарли вскочил и замахал на нее руками:

— Вы не должны отдавать ему меч!

— Почему? — удивилась женщина.

Мальчик искал подходящие слова, чтобы как можно более убедительно выразить свои сомнения и подозрения:

— Рыцарь на мосту был одет в алый плащ, а… а Габриэль Муар, в семье которого хранился плащ Алого короля, сказал, что его у них украли.

— Чарли Бон! — женщина пронзила его таким возмущенным и негодующим взглядом, что мальчик прижался к заставленному чайниками столу, — его могли одолжить, взять на время, но никак не украсть! Как у тебя язык повернулся такое сказать?

— Я не знаю, — Чарли заерзал, пытаясь увернуться от ее суровых, неумолимых глаз, — но подобный меч… он ведь будет непобедимым, не так ли? Если он попадет не в те руки, это будет очень опасно.

— Он и должен быть опасным, глупый ты мальчик. Когда я его ковала, в моей голове звучали слова Феромеля, это его магия придала мечу нужную форму. Мой предок не покидал меня ни на минуту, пока я создавала это грозное оружие.

— А если рыцарь — самозванец? — не сдавался Чарли, решив до конца отстаивать свою позицию.

— Неужели ты думаешь, что я бы его не распознала?

— Наверное, Вы правы, — сникшим голосом согласился мальчик.

Миссис Кэттл встала и снова вытерла измазанное сажей лицо:

— Если это все, что вы хотели сказать, не отнимайте у меня больше время пустой болтовней. Как вы хорошо знаете, мне пора идти ковать железо, пока, как говорится, оно горячо.

Большой железный чайник, стоящий за спиной Чарли, вдруг резко и призывно засвистел. Тяжелое содержимое с силой выплеснулась из него вверх, но не смогло надолго удержаться в воздухе и плюхнулось обратно, со звоном уронив чайник на пол.

Мальчик наклонился над ним, чтобы поднять, когда внезапно заметил в темной густой жидкости, заполнявшей сосуд, странное отражение сияющей луны. Оно постепенно исчезло из поля зрения, превратившись в мерцающие языки пламени.

^{То, что увидел Чарли в глубине железного чайника.}

— Не смотри! — пытался предостеречь его замирающий вдали голос, но перед Чарли уже мелькали незнакомые, сменяющие друг друга образы. Он увидел сидящего возле очага мужчину, бросающего в огонь хворост.

— Кажется, я перемещаюсь, — подумал Чарли, — но это же совсем другое время. Я не должен… только не туда!

Тревожные голоса стали еле слышными, он еще мог различить чьи-то шаги. Сильные пальцы, ухватившие его за плечо, показались ему легче перышка. Мальчика трясло, швыряло и крутило, пока он летел через время и пространство. Первые секунды путешествия всегда казались самыми трудными, когда из под ног уходила опора, исчезал привычный мир и начиналось падение в неизведанное.

Он удачно приземлился на кучу соломы, сваленной в задней комнате. Маленькое окошко в верхней части стены причудливо обрамляло полную луну. Взгляд Чарли переместился с ночного неба на мужчину, сидящего у горящего очага и кидающего в огонь хворост. Высокий и широкий в плечах, он производил впечатление человека огромной физической силы. Мальчик очень надеялся, что хозяин помещения не отнесется к нему враждебно, потому что он мог прихлопнуть маленького Чарли одним щелчком, как надоедливое насекомое. Единственным источником света был пылавший в камине огонь. Когда глаза путешественника привыкли к темноте, он увидел, что в комнате земляной пол, а стены из серого кирпича покрыты толстым слоем сажи. Возле огня стоял тот самый большой железный чайник, через который мальчик сюда попал.

Мужчина пошевелил горящий хворост кочергой, и в воздух поднялось облако серого пепла. Чарли не удержался и чихнул.

— Клянусь честью! — гигант повернулся и с изумлением воззрился на мальчика, — зачем ты здесь? Эти злодеи прислали тебя шпионить за мной?

Слегка пошатываясь, Чарли встал на ноги, откашлялся от пыли и сказал:

— Нет, сэр. Я пришел из… как бы понятнее объяснить… я могу перемещаться во времени и проникать в картины и фотографии.

— Путешественник? — мужчина выронил кочергу и подошел к малышку поближе, глядя на него с высоты своего роста.

— Путешественник… — недоверчиво повторил он, — как Аморет?

— Аморет? — от страха разум Чарли заработал с бешеной скоростью, — младшая дочь Алого короля? Да, думаю я ее потомок по отцовской линии.

— Это подарок судьбы, — гигант схватил мальчика за плечо, — знай же, мое имя Феромель, и возможно это мой последний день жизни на земле.

— Почему? — встревожился Чарли, — как же так?

— Они кое-что хотят от меня, но никогда этого не получат. Смотри! — Феромель взял сверток алой ткани, лежавший на углу стола. Развернув его, он извлек на свет сияющий эфес меча. Яблоко золотой рукояти украшали птицы с глазами — рубинами, вокруг птиц сверкал бриллиантовый узор, а на крестовине горделиво выгнули спины два крылатых леопарда, на шкурах которых красовались фиолетовые сапфиры.

^{Феромель.}

Мерцание старинного золота, излучавшего мягкое тепло, и особая красота предмета, лежавшего на багряной ткани, как будто пытались что-то сказать. Чарли ахнул от неожиданной догадки, и его бросило в жар:

— Это принадлежало Алому королю? — прошептал он, задыхаясь от волнения.

Феромель улыбнулся:

— Думаю, ты один из тех, кому можно доверять.

— Искренне на это надеюсь, — горячо ответил мальчик.

— Тогда знай, что этот волшебный эфес сделан рукой самого короля. Лезвие меча исчезло, и я собирался выковать новое, хотя теперь уже слишком поздно для этого.

Внезапно входная дверь затряслась от громовых ударов, и Феромель закричал:

— Быстрее, мы должны успеть спрятать рукоять.

Он бросился к камину, схватил кочергу и передал ее Чарли:

— Держи пламя в стороне, пока я буду делать то, что нужно.

Стараясь не трястись от охватившего его ужаса, мальчик взял кочергу и сгреб пылающие веточки в одну сторону. Кузнец натянул на руки длинные кожаные рукавицы и, подхватив одной рукой сверток с эфесом, другой вынул кирпич из стены дымохода.

На толстую дубовую дверь кузницы снова обрушился шквал оглушительных ударов, и она затрещала.

Чарли боялся оглянуться. Огонь так разгорелся, что от его жара у мальчика слезились глаза, но он хорошо видел темное отверстие в кладке трубы и то, как рука Феромеля в обгоревшей рукавице засовывает красный сверток в тайник и плотно закрывает его вынутым кирпичом.

— Мы сделали это, парень. Благодарю Тебя, Господи! — кузнец скинул опаленные огнем рукавицы и похлопал Чарли по спине.

После следующего удара дверь, не выдержав натиска, с треском и грохотом рухнула на пол, и в проеме показались три фигуры. Они прошли внутрь, круша своими ногами твердое дерево в мелкие щепки: каменный мужчина, каменная женщина с дубиной и тот самый тролль, который стоял на крыльце дома внучатой тети Венеции.