Эту группу я могла рассматривать часами, каждый раз, заново переживая тот момент. Здесь мы были напуганными, еще такими наивными и невинными…, надеялись на самое лучшее, верили, что с нами все будет хорошо… Я верила, что все будет хорошо! Ведь море по колено, силы через край, а магия бежит по венам. А что еще нужно ведьме, чтобы найти выход из любой ситуации? Ну, нашла…, как смогла. А уж правильный я сделала выбор или нет… Что гадать? Дело сделано!

Стоило обогнуть этот комплекс, и взору открывалась парная скульптура русалки и русала. Памятник Ивелии и Лияна. Хотя бы здесь они были вместе и предельно счастливы. Каждый раз, смотря на скульптуру, я думала о несбыточных надеждах. Становилось грустно, поэтому тут я надолго не задерживалась. За фигурами погибшей пары, располагалась композиция, посвященная дню свадьбы Ника и Даши. Склоненные перед алтарем Акворга влюбленные мне особенно нравились.

Здесь было много еще чего. Даже Любке Черненко нашлось местечко. Мама в образе русалки у огромного овального зеркала, бабушка Матрена с бабкой Агафьей на пенечке с букетами подснежников, грозная Женевьева с боевым шестом, папа, читающий книгу Кириллу и Елисею…  – все нашли свой приют в этом саду. Но, шла я всегда к одному, и тому же, месту. Там, в самом конце аллеи стояла скульптура зеленоглазого русала. Дарид. Приходя сюда, я сначала долго разглядывала мужественное лицо, руки, грудь…, искала изъяны, которые позволили бы мне зацепиться за свою ненависть. Но, я не находила их. Изображение было, грустным, нежным, раскаивающимся, но никогда я не видела там предательства…, порока. Вслед за этим приходила ярость, и я с особой жестокостью уничтожала монумент. При этом я всегда больше сердилась на себя, чем на Рида. Ненавидела саму свою суть… за слабость, за эти внимательные рассматривания черт и абрисов, за любовь, засевшую глубоко в груди. И всегда! Стоило мне отвернуться, как статуя возвращалась на свое место, будто я ее и не уничтожила секундой назад…

Я понимала, что это вновь мое подсознание играет со мной. Потому что вне этого сада, я будто бы не существовала. Где моя дочь? Я точно помню, что родила. Где все? Катя, Ник, Даша? Я всем сердцем рвалась к своей малышке, но не находила выхода из этого заточения. Мне приходилось бесконечно бродить по аллеям, чтобы не потерять хотя бы саму себя.

Время шло.

Мне казалось, прошла целая вечность. Минуты бесконечным потоком проносились мимо. В итоге, я обосновалась у памятника Дарида и направленно пыталась изменить выражение лица русала на злое. Получалось плохо, да и стоило только на мгновение отвернуться, как статуя возвращала себе первоначальный вид. Вскоре, мне это занятие надоело. Настроение вдруг рвануло вверх, стало шаловливым…, и скульптура стала обнаженной. Посмеявшись над, кажется, ставшим недоуменным выражением лица статуи, я через некоторое время вернула все, как было. Я, наконец, признала, что мне нравится, вот так открыто наблюдать за объектом моих чаяний. Ведь там, в Общем Подготовительном Училище Русалок я скрывала свои симпатии, игнорировала их. Здесь я могла любоваться часами. Я даже позволила себе прикоснуться, погладить лицо, руки, грудь скульптуры. Убедившись, что это лишь холодный неживой камень, я успокоилась и вновь приступила к праздному созерцанию. Через некоторое время, я размечталась и рядом с Даридом выросла вторая фигура. Хрупкая русалка, с развивающимися, волнистыми волосами, органично вписалась в объятия скульптуры русла. Только слепой мог не заметить, что рядом с Ридом я изобразила себя. Тяжко вздохнув, я изобразила на руках у пары маленького ребенка. Пусть хотя бы здесь…, где никто не увидит, мы будем вместе…

Я поднялась, отвернулась от получившейся композиции и пошла в начало сада, где не было отпечатков моей жизни…

***

- Ну, дорогая, ты нас и напугала. – Сказала бабушка у меня над головой.

Я недоуменно воззрилась на старшую родственницу.

- Женевьева, что вы здесь делаете? – Удивилась я.

- А где ей еще быть, как не у постели умирающей внучки? – Протянула вторая… бабушка.

- Бабуля! – Вскрикнула я. – Это был не сон?

- Нет, это был не сон. – Ответила ласково Матрена Игнатьевна.

- А где моя девочка? – Спросила я, шаря по помещению взволнованным взглядом. – Где мой ребенок?

Кажется, не тюрьма. Комната просто огромная. Кровать, стоящая посередине помещения широченная. В окно весело заглядывает солнышко, значит мы не под водой. Я даже разглядела край неба. Но ребенка в этом помещении не было… В душе поднялась волна паники.

- Она со своей бабушкой. – Поторопилась успокоить меня Женевьева. – Сириния никак не может оторваться от малышки. Кормление по расписанию было пять минут назад, твоя дочь наверняка уже спит.

- А как…? – Не смогла я слету сформировать мысль.

- Кормим? – Подсказала бабушка Матрена.

- Да. – Подтвердила я.

- Чаще всего подкладываем тебе под грудь. – Пояснила Женевьева. – Но и специальными смесями тоже прикармливаем. Сейчас как раз поили смесью.

- Ты уже дала имя ребенку? – Вдруг спросила Матрена Игнатьевна.

- Нет… – Призналась я, немного растерявшись от резкой смены направления разговора.

- Вот, и хорошо! – Раздался веселый голос Катерины от двери. – А то с именами у тебя, Жень, как-то не очень…

- На себя посмотри! – Возмутилась я.

- Ну, если уже пререкаешься, значит, жить будешь. – Выдала Женевьева, с улыбкой глядя на меня.

- А я что умирала? – Удивилась я.

- Был момент, когда я думала, что не выберешься… – Ответила старая ведьма.

- А сама говорила, что знаешь свою девочку, как облупленную. Что она не способна, вот так сгореть! – Возмутилась высокопоставленная русалка.

- Но ведь была права! – Самодовольно протянула воздушница.

- Но ты же, сама говоришь, что сомневалась… – Поразилась Женевьева.

- Мало ли, что я сказала! – Парировала Матрена Игнатьевна.

- Я смотрю, вы уже спелись. – Вынесла я вердикт.

- Ты даже не представляешь, как… – Криво улыбнувшись, произнесла Катя.

- Кстати, а где мы? – Поинтересовалась я.

- М-м-м… – Замялись сразу все три родственницы.

- Жень, может, ты сначала покормишь малютку, а потом поговорим? – Произнесла Женевьева.

- Конечно! – Обрадовалась я.

Я не стала удивляться. Ведь со слов той же Женевьевы ребенка только что покормили. Если, честно, я вообще не понимаю, почему дочь находится не рядом со мной. Старшая русалка живо выскочила из комнаты, оставив меня на попечение двух самых родных людей.

- Что, неужели все настолько плохо? – Протянула я. – Может, хотя бы расскажете, что было после того, как на нас напали генералы Октании?

- Ну, если вкратце… – Протянула Катерина, поглядывая на бабушку. Матрена Игнатьевна кивнула, позволяя сестре приоткрыть мне завесу неведения. – Когда тебя скрутила схватка, мы с ребятами перепугались и… отвлеклись. Сама понимаешь, и я, и Ник, и Даша сразу ринулись к тебе. Самое интересное, что новое нападение пришло не от генералов, а от Октании. Генералов к тому времени уже обезвредил Дарид. Как оказалось потом, он на нас и не нападал, а плел заклинание против своих коллег. Нас только это и спасло, по сути. А еще прикрыли кхаарды…, это они отразили атаку бывшей Королевы. Ну, а потом, Жень, у тебя случился приступ выброса магии. Земля под ногами просто сошла сума. Выплеск энергии был столь колоссальный, что тебе удалось воздвигнуть целый остров. Говорят, ни один остров Асдании не может сравниться с ним по размерам. Я, правда, не проверяла, но Ник утверждает, что именно так. Нас ясное дело, вместе с вновь образованной сушей, вынесло на поверхность. Войска кхаардов и русалок так и осталось по разные стороны от острова.

- Теперь, остров Гнева Акворга официально является границей между Асданией и Империей кхаардов. – Раздался голос мамы от двери.

- Мама. – Прошептала я.

- Привет, солнышко. – Ласково ответила Сириния.

Все мое внимание переключилось на сверток в руках матери. Сириния прошла к кровати и осторожно положила рядом со мной ребенка. Передо мной лежала самая прекрасная девочка на свете. Уже сейчас было ясно, что дочь вся в папу. Как на копировальной машине делали…

Малышка смешно повела носиком и призывно пискнула. Старшие родственницы сразу же наперебой стали показывать, как правильно прикладывать ребенка к груди. После нескольких неудач, ребенок правильно захватил сосок и жадно присосался. Я почувствовала облегчение, оказывается все это время, грудь переполнено ныла.

- Мы дали ей имя. – Осторожно призналась мама, с опаской поглядывая, то на меня, то на кроху.

Я в удивление приподняла бровь.

- Мелиса. – Как ни странно, ответила мне бабушка Матрена.

- Ну, как тебе? – Спросила взволнованно Катерина.

Я посмотрела на дочь, дорвавшуюся до заветного материнского молока, и согласилась, что имя ей подходит.

- Мне нравится. – Сказала я, не отрывая нежного взгляда от дочери.

В комнате раздался слаженный облегченный вздох. Даже сдержанная обычно Женевьева не сдержалась… Я в удивлении посмотрела на своих родственниц. Женщины весело засмеялись. Только что уснувшая, Мелиса возмущенно вскрикнула, тем самым высказывая свое мнение о произволе нерадивых нянек.

- Чш-ш-ш… – Зашипела я на женщин.

Когда Мелиса вновь уснула, Сириния понесла ее в детскую. Оказывается, комната дочери располагалась напротив моей. Я попыталась воспротивиться разлуке с дочерью, но мне напомнили о необходимости поговорить. Пришлось смириться.

Через некоторое время мы продолжили разговор.

- Что дальше-то было? – Тяжело выдохнула я, с сожалением провожая взглядом спину матери.

- Мы оказались, как я и говорили на острове. – Продолжила прерванный рассказ Катерина. – Но тогда это была всего лишь девственная суша без единого признака растительности. По сути, ты просто подняла дно океана…