Человек вытащил ключ. Рука потянулась к замочной скважине и остановилась замерла… «Если кот встретит меня у входа, пойдут сплетни». Около соседки, прижимаясь к ее опухшим ногам, стояла хозяйственная сумочка. По пузатому, вздувшемуся виду и точечным выпуклостям мягкого коже заменителя он определил, что в сумке картофель. «Момент самый удобный, а то она тут целый час пыхтеть будет»… Человек подошел к соседке.

— Я помогу вам, — взялся за сумочку.

— Спасибо. Ты самый добрый в этом доме, — соседка отдышалась настолько, что произнесенная фраза была похожей на речь.

Человек улыбнулся… Проводив соседку, сбежал на этаж ниже, быстро открыл дверь, вошел и, предусмотрительно оттянув защелку, беззвучно закрыл.

Палатка стояла за боковой стенкой дивана в углу комнаты. Четыре веревки, натягивая палатку, спускались к гвоздям, вколоченным в пол. Вечерний луч, падающий из окна, освещал коврик — иных удобств в палатке не было. Механическому коту они не требовались — даже масленка! — шарниры работали на вечной смазке. Конечности — и те были очеловечены: кот лежал на диване, положив ногу на ногу. Возле головы обложкой вверх лежала раскрытая книга. Байрон — об этом говорили тисненые буквы. «Культура!» — подумал человек и усмехнулся — сапоги у кота не снимались. Одежда, выкроенная из синтетических тканей, служила для камуфляжа — прикрывала искусственную шерсть, натянутую на металлическую оболочку. Кисти рук закрывались тонкими перчатками — открытым местом была только морда: здесь черную шерсть оттеняли белые усы из капроновой лески. На стуле, рядом с диваном, лежала шляпа с перьями. В абсолютной тишине слышалось монотонное тиканье будильников. Последние дни человек стал замечать, что это тиканье раздражает его. Сегодня оно было невыносимым. Человек подошел к шифоньеру, на котором стояли будильники, прихватив по пути лежащую на письменном столе отвертку. Встал на цыпочки, взял будильник и отвинтил крышку. Осторожно притронувшись к маятнику (медному сердцу часов), остановил вращение шестеренок — с остальными поступил так же… Прислушался… Время в комнате перестало существовать. Заскрипели полы… Кот провожал своего хозяина молча. Кухня. Человек открыл кран, подставил руки… Мылил тщательно — ему казалось, что вся дневная грязь прилипла к его рукам. Он знал откуда идет это чувство это его тяготила должность руководителя группы. Назначили приказом — не спрашивали. Все же догадались, что он не способен иметь двойника, а такой безобиден — мешать не будет. «Справедливость!» Пытался — не получилось. С родственными связями (ими был переплетен весь коллектив) бороться невозможно. «Найти бы синекуру рублей на сто двадцать и делу конец» — подумал человек, вытирая руки насухо… Не спеша вернулся к письменному столу и включил настольную лампу. Поставив стул поудобнее, сел…

— Будут бояться, будут бояться — будут бояться кота в сапогах! продекламировал кот.

— Тоже ты придумал?

— Мои строчки.

— Я не нахожу в них никакого смысла.

— А я нахожу, — сказал кот. — Они должны убедиться в том, что я не игра больного воображения. Сама реальность моего существования приведет к тому, что они начнут меня бояться.

— Кто они?

— Я имею в виду тех жителей города, у которых есть двойники.

Человек посмотрел на создание своих рук — оно смеялось. Мимика у кота отсутствовала, даже голос был лишен эмоций. О смехе говорили зрачки — они пульсировали: становились то круглыми, то эллипсоидными. Когда зрачки были круглыми, морда у кота была идиотской, когда эллипсоидными — интеллектуальной: пульсация делала ее комичной…

— Откуда ты узнал о двойниках? — спросил человек и посмотрел на будильники: ему показалось, что они начали тикать.

— Прежде всего я прочитал об этом в извилинах твоего мозга, но мне этого было мало и я, включив экран, пробрался в квартиру к одному из жителей. Мне повезло — попал на редактора заводской многотиражки. Не простой все-таки интеллигент! В свободное от работы время разыгрывает из себя гениального литератора!

— Твое баловство к хорошему не приведет!

— Я под колпаком силового поля как у бога за пазухой. Только при тебе… кот замолчал и закрыл глаза — задумался.

— Что при мне?

— Только при тебе я не пользуюсь силовой защитой, — сказал кот и, открыв глаза, продолжал, — редактор в этот день внушил себе, что он критик. Постепенно вошел в раж — сначала разговаривал с самим собой, а потом — потом и второй появился… Я сразу потерял всякую ориентацию — их было двое — один похож на другого как две капли дождя. Из их диалога я выяснил все — теперь пусть тебя не волнует, что двойник и хозяин неразличимы.

— Меня это не волнует, — сказал человек.

— Можно подумать, что ты незаинтересованная личность, — возразил кот. Благодаря счастливой находке — чертежу в часах Павла Буре, ты заполучил меня и, убедившись в моих достоинствах, невольно вспомнил о своих обидчиках.

— О каких обидчиках ты говоришь?

— О тех самых, которые способны приспособиться к любому унижению, лишь бы играли роль. Что такое тоска эти люди не знают. Клыкастость помогает им выжить в любых условиях. Твоя замкнутость, твое одиночество, твой уход в себя — все это результат того, что эти люди превращают тебя в омегу.

— В какую омегу?!

— В ту самую курицу, которую все клюют. Не притворяйся ангелом — разве ты не решил использовать меня как орудие своей мести?

— Замолчи! — крикнул человек так, что от его голоса все пять будильников вздрогнули и начали тикать. Раздраженно посмотрев на будильники, человек повернулся к столу, схватил отвертку, отбросил ее и сказал, — ты говоришь правду — и совсем тихо, — продолжай!!!

— А часы не помешают? — спросил кот, кивнув мордой в сторону шифоньера и, как настоящий джентльмен, прикрыл тыльной стороной перчатки пульсирующие зрачки.

— Пусть тикают, — сказал человек и устало махнул рукой.

— Ты хотел бы убивать, но боишься задеть невиновных?

— Ты угадал, — подтвердил человек, — я не желаю быть преступником.

— Я помогу тебе, — сказал кот, изменив положение на диване — повернул морду к хозяину, — я знаю как это сделать.

— Неужели ты можешь мне помочь? — спросил человек, смачивая слюной губы: от волнения они пересохли.

— В оболочке твоих врагов совмещены две субстанции. Одна из них — человек, другая — ядовитое насекомое. Назовешь ли ты преступлением убийство скорпиона или, скажем, гадюки?

— Нет!!!

— Я сделаю все, чтобы в домах этого города завелась моль. Хотя ее и так достаточно, но нужно, чтобы ее было больше. Хозяева, пытаясь избавиться от насекомых, будут обрызгивать каждую щель. Теперь ты сам можешь догадаться, как осуществится твоя месть, — сказал кот и зрачки у него сделались круглыми как у настоящего идиота.

Перед тем как напустить моль, кот совершил проверочный обход. Ни один дом в городе не был забыт. Чтобы быть неузнанным, кот перевоплощался то в председателя домового комитета, то в участкового, то в работника санэпидемстанции.

Заглянем в квартиры одного из домов вместе с ним. Фанерная перегородка отделяет комнату от коридора. Клетушка. Мать и дочь. Дочь замуж не вышла проморгала, а теперь поздно. В этом городе симпатичных девушек — пруд пруди, а у нее потухшие глаза и оплывший подбородок. «Все мужчины подлецы!» — мать это вполне поддерживает. У матушки моложавое лицо и сохранившиеся телесные формы. Муж не успел замучить: нашел другую — с квартирой!..

Кухня. Паутина на карнизах. Провода под слоем пыли. Видны оголенные участки. Четыре газовых плиты — каждая на две семьи. Коридор длинный. Дверь. Здесь живет семья и старуха. Слышно как она стонет. «Ничего не поделаешь», говорит невестка и думает, — «до каких пор?» Полы с уклоном в одну сторону стена дает осадку. А за этой дверью живет одинокая женщина. Десять квадратных метров. В комнате постоянно горит свет. Окно забито фанерой. Вставить стекла невозможно, потому что рама гнилая. На стене, под самым потолком, углубление видна штукатурка. «Меня чуть не убило», — говорит женщина, подписывая жалобу, и тяжело вздыхает.