— На чём мы остановились? — спросила Лиандра. — Ах да, верно. Думаю, это в первый раз в моей жизни, когда в моём распоряжение есть десять дней и нет никаких срочных дел.

Я взял её руку и поднёс к губам.

— Если тебе надоедят твои дипломатические обязанности, я постараюсь развлечь тебя другим способом.

Она рассмеялась серебристым смехом.

— Поверю тебе на слово. Но, думаю, мы используем время, чтобы лучше узнать этот город, — она прислушалась. — Ты слышишь барабанную дробь?

Да, я услышал, но только потому, что она обратила на неё моё внимание. В этом городе барабанную дробь я связывал с официальными мероприятиями, как, например, выдвигающаяся дворцовая охрана или казни. То есть, ничего хорошего.

— Она раздаётся вон оттуда, — заметила Лиандра.

Я взглянул на солнце, у нас ещё оставалось время до чая в посольстве.

К гулу барабанов добавились чистые звуки фанфар. Мы были не единственными, кто их услышал и теперь с любопытством вытянули шеи, но у нас с Лиандрой было преимущество в том, что мы могли смотреть поверх голов большинства других зевак.

Звуки доносились со стороны южных ворот площади Дали. Перед нами толпа зашевелилась. Я увидел всадников с флагами, люди перед ними расступались. Поблизости находился пьедестал Колонны Орла. Хотя там тоже больше не осталось свободного места, но когда люди увидели, что мы подошли, нам освободили пространство. А это привело к тому, что с другого края человек, ругаясь, потерял равновесие, и ему пришлось спуститься. Я поднял Лиандру на пьедестал, поднялся сам и поставил её перед собой.

Должен признать, мы пялились, как и все остальные.

Первых, кого мы увидели въезжающими в южные ворота площади, это двадцать четыре всадника в парадной униформе. На всадниках были одеты позолоченные чешуйчатые панцири с красно-золотой верхней одеждой, на которой красовался герб племени Башни. Это был, как я теперь уже знал, герб эмира Яноса. На золотых шлемах с пиками блестело солнце, а у белых коней в гриву и хвосты были вплетены золотые колокольчики.

Первые шесть всадников управляли своими лошадьми только с помощью бёдер; перед ними, слева и справа изящно изогнутой конской шеи, блестели золотые литавры, белые барабанные палочки грациозно и точно двигались вверх и вниз. Грохот барабанов, казалось, вбирает в себя сама площадь.

За барабанщиками следовали трубачи и фанфаристы, по шесть для каждого инструмента. Остальные всадники были гвардейцами, сидящими в седле прямо и высокомерно, их обнажённые ятаганы были прислонены к плечу. В каждой группе из шести всадников самый правый держал копьё в вертикальном положении на стремени, на конце которого развивалось знамя, несущее как знак Башни, так и другие отличия.

— Пять полков Башни, — закричал человек, стоящий на пьедестале рядом с нами. — Он привёл с собой все пять!

— Боги! — выкрикнула Лиандра, когда в воротах появилась следующая группа. За кавалерией, скачущей по шесть в ряд, через ворота величественно шагало существо, какого я ещё никогда раньше не видел и не мог даже представить в самых своих смелых мечтах.

Оно, наверняка, возвышалось в высоту в четыре роста человека и ступало на серых, столбоподобных ногах. Бесконечно длинный нос на массивной голове держал большую, оснащённую шипами дубинку, которая, без сомнений, была ненамного меньше, чем взрослый мужчина. Из черепа торчало два огромных изогнутых бивня, которые были покрыты металлическими пластинами. Эти бивни заканчивались в конце золотыми ятаганами. Мне почти казалось, что взмах этой массивной головы мог обезглавить целую роту.

На своей покрытой панцирем спине монстр нёс оборонительную башню, достаточно большую, чтобы вместить восемь лучников и четырёх гандболистов. До самых коленей это животное было защищено чешуйчатой бронёй, выглядящей достаточно тяжёлой, чтобы остановить даже копьё всадника.

Два огромных уха, казалось, медленно обдувают животное воздухом. За ними и головой сидел вооружённый солдат, управляющий животным длинной палкой.

Между всем этим панцирем глаза животного выглядели почти невинно, когда оно неспеша пересекло ворота, а за ним следовало ещё пять его сородичей.

Третье животное несло не оборонительную башню, а открытую платформу. На ней стоял молодой человек, роскошно и богато одетый. Вокруг него находились четыре щитоносца, перед ним на коленях стояло два раба, протягивая ему две амфоры. Под громкие и радостные восклицания толпы молодой человек снова и снова опускал руку в сосуды и бросал в толпу серебряные монеты.

Раздался крик, когда налегающая толпа толкнула одного из прохожих под ноги животного, и тот упал. Одна и стобоподобных ног поднялась и опустилась. Было похоже, что животное что-то заметило и остановилось, но управляющий сделал движение палкой, и животное опустило ногу. Крик был коротким и пронизывающим, и процессия из-за него не стала задерживаться.

— Он подыскивает себе жену! — взволнованно выкрикнул наш сосед. — Посмотрите, он привёз с собой сокровища для нашей принцессы!

За огромными серыми животными следовала открытая повозка, запряжённая белыми лошадьми. В первую были сложены сундуки, а в одной из открытых чаш что-то сверкало и блестело. За ней ехали ещё две повозки, на них стояли безупречные молодые люди. Они были голыми и за шею привязаны друг к другу золотыми цепями. В одной повозке находилась дюжина мужчин, в другой женщин.

На ещё одной повозке были установлены клетки. В одной сидело два льва, в другой два снежных барса. А в большой стояло животное на двух ногах, похожее на человека, но оно было на добрую половину выше меня и, возможно, в три раза тяжелее, и с головы до ног покрыто густым коричневым мехом.

Оно стояло вертикально, обхватив массивными руками жерди клетки. Глаза тоже были коричневыми и казались почти человеческими. Когда один из прохожих привлёк его внимание, оно оскалилось, показав массивные жёлтые зубы с длинными клыками. Возможно, это было не животное, а человек, с помощью магии приращённый в это человеческое существо, но мне так не казалось.

Затем следовало ещё три этих огромных серых животных. То, что шло посередине, несло что-то вроде паланкина с белыми занавесками. Кто сидел внутри, видно не было.

Позади, в точном маршевом порядке, блестели золотые чешуйчатые панцири пехоты. Их было как минимум двести человек, и они гордо последовали за своим эмиром в город.

Мы, потеряв дар речи, смотрели вслед этой пышной процессии, как она медленно пересекла площадь Дали, направившись к северным воротам, ведущим во дворец.

— Ради лука Бриджет, я такого ещё никогда не видела, — поражённо выдохнула Лиандра.

— Ты не единственная, — ответил я, смотря вслед огромных животных, как они не торопясь проходят через северные ворота.

— Только представь себе этих животных в сражении! Такая дубинка одним ударом выбьет из седла любого рыцаря.

— Если попадёт. Животные почти ничего не видят. Нет, что за расточительство! Даже если броня всего лишь позолоченная… Пустая трата!

— Что ж, по крайней мере, эмир делится частью своего богатства. Бросать народу серебряные монеты… Сегодня ночью несколько граждан будут счастливы.

— А несколько несчастны. Посмотри.

Толпа немного рассеялась, следуя за пышной процессией к северным воротам. Процессия оставила добрую дюжину мужчин и женщин, которые попали под копыта. Некоторые ещё частично двигались, однако большинство лежали неподвижно, в то время как другие люди грабили их.

Эта судьба, доставшиеся нескольким, казалось, вовсе не умоляет радости других.

— С таким богатством можно было бы создать для здешних людей работу и жильё, — заметила Лиандра. — Лежащее в сундуке золото никому не приносит пользу, — она повернулась в моих объятьях и посмотрела на меня, наши лица близко друг к другу. — Я почти скучаю по серым стенам Иллиана и бесцветной одежде. Наши люди не такие богатые, как эти, но и не такие бедные. Без сомнения, Бессарин богатая страна, но здесь скорее господствуют, чем правят.

Я поцеловал её в кончик носа.

— Я слышал, что Файлид орошает пустыню и восстанавливает леса. Она пытается делать то, что ты говоришь, как её отец и его мать до неё. Племя Льва вернулось к власти только сорок лет назад.

— Колден был основан чуть более пятидесяти лет назад. Если мы, с нашими скромными средствами, можем построить процветающий город за пятьдесят лет, тогда здесь можно сделать намного больше.

— В Колдене жителей меньше, чем в этот момент находится здесь на площади. Думаю, мы не можем сравнивать, — я посмотрел на знамёна пехоты, когда та проходила через ворота. — Во всяком случае, я не захотел бы управлять таким городом как этот и тем боле всей страной. Когда так много людей, всем не угодить.

Она странно посмотрела на меня.

— Народу не нужно угождать. Нужно только быть справедливым.

— Оставь правление королям, дорогая, — сказал я. — Я рад, что не отношусь к их числу.

— Ты бы стал хорошим правителем, Хавальд, — сказала она.

Я рассмеялся.

— Свинопас на троне? Нет, спасибо. Ты не смогла бы найти кандидата хуже меня. Я упрямый и неуступчивый. Мои взгляды привели бы меня прямо к следующему эшафоту, как только бы я выразил их вслух. Я благодарен богам, что эта чаша миновала меня, — что-то в выражение её лица заставило меня посмотреть на неё более внимательно. — Что такое?

— Элеонора, наша королева…

— Что с ней?

— Пусть это останется между нами, я говорю тебе, только чтобы ты понял срочность нашей миссии. Ей осталось не долго. После падения она прожила вот уже почти тридцать лет, но всё что от неё осталось — это воля в умирающем теле. Только молитвы служительниц Астарты ещё поддерживают в ней жизнь, и эта жизнь для неё неописуемая мука. Никто в королевстве не знает, какая у нас храбрая королева. Но она не переживёт этот год.