Сохраняет свои идеологические функции Д. п. и во внутриполитической пропаганде, несмотря на то, что в 1961 году было объявлено, что Советский Союз переродился в "общенародное государство". Отмечается, что в "общенародном государстве" руководящая роль рабочего класса даже усиливается.

Провозглашение опоры на рабочий класс, сопровождаемое парадным прославлением действительных и мнимых исторических заслуг рабочих, служит прикрытием и оправданием безраздельной власти КПСС. Однако, учитывая потенциальную силу многочисленного в СССР рабочего класса, партократия тщательно следит за любыми проявлениями его политического сознания и экономической борьбы. В глубочайшей тайне хранятся неоднократно происходившие в СССР за последние десятилетия выступления рабочих, требовавших, улучшения оплаты и условий труда; попытки создания свободных профсоюзов были жестоко подавлены в самом зародыше, а их лидеры репрессированы.

Партийная бюрократия неизменно стремилась к сохранению диктатуры, хотя сами формы коммунистической диктатуры не оставались неизменными: в сталинские: годы Д. п. означала диктатуру узкой олигархической группы, направленной против как партии, так и народа. Изменение структуры власти в Советском Союзе в последние десятилетия привело к созданию диктатуры класса партократии, использующего партийный аппарат для подавления народа.

"Диктатура пролетариата есть неограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс". (Сталин И. В. Соч., т. 6, с. 1:14.)

"Исходя из созданной Марксом концепции классовой борьбы и диктатуры пролетариата, Ленин всесторонне развил теорию социалистической революции…" ("Коммунист", 1980, № 4, с. 13–14.)

"…необходимо считать закономерностью то обстоятельство, что страны, строящие социализм, должны учиться прежде всего на опыте СССР, где впервые в мире была установлена диктатура пролетариата, создан новый тип государства — Советское социалистическое государство…" ("Мировая экономика и международные отношения", 1980, № 9, с. 142.)

— обязательное подчинение определенному, твердо установленному порядку и правилам, предусмотренным уставом КПСС или административным и трудовым законодательством.

До установления коммунистического режима в России, как и в свободных странах, под словом Д. обычно имелась в виду воинская дисциплина. В советском лексиконе появились и прочно вошли в обиход словосочетания "партийная Д.", "государственная Д.", "трудовая Д.", "профсоюзная Д.", "комсомольская Д." и т. д.

Каждая из этих Д.. по существу строится на тех же принципах, что воинская. Положения воинских уставов определяют организационную структуру коммунистической партии и — одновременно — взаимоотношения в рамках трудовых коллективов. При этом в партийных, государственных или профсоюзных документах, когда речь идет о дисциплине, фигурируют те же выражения, что и в воинских инструкциях: "железная", "нерушимая", "строжайшая" и т. д.

Важнейшей в жизни советского общества стала "партийная Д.", поскольку "решающей и направляющей силой" в стране оказалась коммунистическая партия, централизовавшая и подчинившая себе все формы социальной и политической жизни. Ее руководство — Политбюро и ЦК — наделено абсолютной властью, широчайшими правами и полномочиями. Его решения, обязательные для всех советских организаций, государственных и общественных, реализуются при насаждении партийной Д., официально именуемой "беззаветным служением" народу и преданностью партии. И одновременно — высшим проявлением коммунистической сознательности (а заодно — коллективизма, патриотизма, добросовестности и т. д.).

Фактически соблюдение партийной Д. обеспечивается суровыми наказаниями (за невыполнение партийных решений изгоняют из партии и увольняют с работы), насаждением и поощрением доносительства. Член партии обязан сообщать руководству о любых проявлениях непослушания и недовольства режимом.

Определяющий ("ленинский") принцип партии состоит в том, что отступление от партийной Д. приравнивается к преступлению. "Кто хоть сколько-нибудь ослабляет партийную дисциплину, тот фактически помогает врагам трудящихся" (Ленин. Собр. соч. изд. IV, т. 4, с. 27.)

С государственной изменой идентифицируются и нарушения трудовой Д. Основание — тезис, что "трудовая Д." в социалистическом обществе есть проявление коммунистического патриотизма, героизма, самоотверженности и т. д.

Формула "трудовая дисциплина" обнаруживает глубокие противоречия в советском мышлении. Марксистская мораль рассматривает труд как внутреннюю потребность личности (иными словами, как естественный процесс социализации человека) и в то же время постулирует в качестве важнейшего метода его организации дисциплину, т. е. принуждение. Выход из этой антиномии и ее объяснение пытаются найти в теории взаимодействия общественного сознания и индивидуального бытия. Утверждается, что если для "социалистического" общества в целом труд уже стал духовной потребностью, то некоторые его члены (не вполне сознательные) все еще нравственно отчуждены от него. "Снимается" это противоречие с помощью социального регулирования и воспитания, неотъемлемой частью которого и является "трудовая Д." Она закрепляет работника на производственном участке, регламентирует объем работы, предопределяет выполнение плановых заданий и обязывает его участвовать в общественной жизни.

В сущности, трудовая Д. базируется на той же системе требований, что и партийная Д. — беспрекословное выполнение трудовых обязанностей и производственного распорядка, признание единоначалия и полное повиновение. Сознательное (оно же "коммунистическое") отношение к труду оказалось фикцией.

Действительность советских предприятий — постоянные прогулы и опоздания на работу, низкая производительность труда, незаинтересованность в производственном процессе, воровство, пьянство, очковтирательство, стяжательство. Власти стремятся переложить вину за развал трудовой Д. с системы на самих граждан, обвиняя их в лености, инертности, расхлябанности, неспособности к эффективному труду.

Борьба за трудовую Д. (направленную против народа) ведется руками самого народа, облекаясь в призрачную оболочку народовластия.

От имени трудящихся вносятся предложения посылать пьяниц на принудительные работы, устанавливать продолжительность отпуска и зарплату в зависимости от непрерывности стажа работы. За опоздание, неявку или самовольный уход с предприятия рабочих лишают премий и летнего отпуска. Устраиваются облавы в магазинах, кинотеатрах, банях — выискивают прогульщиков. В пригородных поездах вылавливают колхозников, направляющихся в город за покупками, граждан призывают к бдительности. Появилась новая профессия "слухачей": людей с магнитофонами, подслушивающих и записывающих крамольные высказывания. Впрочем, советские руководители не строят себе иллюзий по поводу того, что им удастся утвердить и насадить в обществе желаемую им дисциплину. Их цель скромнее — доказать, что нарушение дисциплины политически и экономически не окупается. Но и эта задача для них непосильна. Бегство человека от постоянного государственного нормирования — не случайный спутник социалистическом действительности, оно — интегральная и органическая часть советского образа жизни.

"Единство слова и дела, пожалуй, лучше всего характеризует уровень сознательной дисциплины, служит надежной гарантией осуществления наших планов". ("Правда", 13 декабря 1983, с. 1,)