В науке, например, П. привела к тому, что о ценности исследовательской работы стали судить не по умению поставить опыты и осмыслить их результаты, не по смелости выдвинутых в ней гипотез и обоснованности прогнозов, а исключительно по соответствию ее выводов канонам марксистского учения.

П. широко вошла в общественное обращение для объяснения и оправдания репрессий. Борьба за П. в биологической науке, развернувшаяся в Советском Союзе после второй мировой войны, привела к разгрому многих исследовательских учреждений и изгнанию из них крупнейших ученых. Опустошения во имя П. затронули все области знания: политэкономию, психологию, историю, социологию. Менее заметны они были в физике, где военные соображения вынудили власти предоставить ученым-естествоиспытателям некоторую свободу эксперимента. Но и здесь П. вела войну, обвиняя в идеализме теорию относительности, квантовую физику и кибернетику, объявленную вообще буржуазной наукой.

Экстраполяция П. на художественное творчество привела к появлению сложной системы идеологических запретов. Правда в искусстве была отчуждена и противопоставлена истине. Было объявлено, что истина отражает единичные, случайные факты жизни, тогда как правда — дает их целостное и полное ("типическое") изображение. Иначе говоря, правдой становится истина, возведенная в ранг коммунистической идеи. На деле правдой провозглашается только то, что признано таковой в передовых статьях газеты "Правда"; все, чего в них нет, не более чем мелкие истины.

В результате такого сугубо утилитарного подхода к искусству, механического перенесения в эстетику категорий догматического материализма художественное творчество стало рассматриваться как участок партийной работы. Сообразно со спецификой для него были выработаны определенные правила — "законы" социалистического реализма. Вне этих правил, а стало быть, за пределами официального искусства, оказались структурный анализ, интимная лирика, сатира, абстрактная живопись и конкретная музыка…

Произведения многих блестящих советских художников, пытавшихся мыслить вне категории П., были осуждены, преданы забвению и растоптаны. Среди жертв П., принужденных к изгнанию или молчанию — Ахматова, Цветаева, Зощенко, Пастернак, Солженицын и сотни других, известных всему миру живописцев, поэтов, писателей, режиссеров, музыкантов.

Требование П. лишает художника в Советском Союзе права на индивидуальность, оставляя ему единственный выбор: служить (вернее — прислуживать) партии или отказаться от творчества. И советские писатели, спасаясь от "партизации" их творчества, уходят в жанры, где воздействие партийно-правительственных директив как будто менее ощущается — в переводы, национальный эпос, фольклор. Но тщетно: история в советском искусстве имеет право на существование только как повернутое в прошлое коммунистическое настоящее. За этим "бдительно" следят сотни советских организаций и, прежде всего, — отделы идеологии и науки ЦК. Без их одобрения и рекомендации ни одно произведение в Советском Союзе не будет напечатано, ни один спектакль (симфония, опера, фильм) не выйдет в свет.

Основная идея П. — утверждение права партии руководить общественной деятельностью в любых ее формах: политической, производственной, интеллектуально-художественной. В международной жизни этот принцип выразился в универсализации опыта Октябрьской революции. Догматизация этого опыта, насильственное насаждение его в государствах Восточной Европы (в странах с другой, чем Россия, социальной структурой и с иным историческим опытом) привели к массовым судебным процессам (Костова — в Болгарии, Гомулки — в Польше, Райка — в Венгрии, Патраскяну — в Румынии, Сланского — в Чехословакии) и к чудовищному экономическому развалу.

П. в политике выразилась в отлучении от коммунизма Югославии — ее руководители были объявлены фашистами. Во имя сохранения и святости постулатов П. Брежнев в 1968 г. танками давил чехословацких коммунистов, искавших для своей страны собственную "модель социализма", а спустя десять лет вторгся в Афганистан, принуждая государство, находившееся вне социалистического лагеря, принять нормы советской политической жизни.

П., таким образом, есть диктатура коммунистической партии в действии. Диктатура, охватывающая все сферы жизни и проводимая любыми средствами.

"Эта победа — результат утверждения и развития демократических принципов партийной и государственной жизни; значительной перестройки идеологической работы на основе принципов партийности, классовости, научности, гласности…". ("Агитатор", 1983, № 14, с. 12.)

"Партия талант ценит. Но ни в коей мере этот талант не должен поступаться ленинскими принципами партийности и народности литературы". ("Партийная жизнь", 1983, № 17, с. 64.)

"Материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы". (В. И. Ленин. (Собр. соч. 4-е изд., т. 1, ее. 380–381)

 — сотрудник одного из многочисленных руководящих учреждений коммунистической партии (от районного комитета до центрального).

ВСоветском Союзе действует широкая и разветвленная система учебных заведений, готовящих специалистов по партийной работе. Для партийных работников союзного масштаба — высшая партийная школа и Академия общественных наук в Москве, для партийных работников местного значения — партийные школы в республиках. На партийную работу рекрутируются также выпускники университетов и школ КГБ и МВД, Дипломатической академии и Института внешней торговли.

Партийная работа — самый надежный способ сделать в Советском Союзе карьеру. Перед партийным работником раскрываются чрезвычайно широкие перспективы. Ему обеспечены высокая зарплата, многие права и привилегии. И при этом гарантирована возможность перейти со временем в любую другую сферу — дипломатическую, экономическую и т. д. Конвертируемый курс партийного работника очень высок: инструктор райкома котируется на уровне управляющего крупным главком, горкома — имеет хорошие шансы стать заместителем министра.

Подобная передислокация имеет ряд достоинств, но связана с определенными издержками. Скажем, приближение к сфере производства (а стало быть, к материальным благам и источникам перераспределения подпольного капитала) дает бывшему П. р. возможность очень быстро разбогатеть. Однако — оборотная сторона медали — человек оказывается вне привилегированной партийной касты. Это значит, что он вынужден заниматься конкретным делом и за что-то отвечать.

Правда, если он сумел сохранить, старые связи, у него всегда будет шанс, что при очередной раскладке номенклатуры его вспомнят и вернут в партаппарат. Перейдя на следующий виток спирали (например, став инструктором ЦК), он может вновь проситься на "самостоятельную" партийную работу. И тогда его ждет уже секретарство в обкоме партии. Секретарь же обкома — партийная элита. А это предполагает и членство в ЦК, и депутатство в Верховном совете. Сумеет секретарь обкома (горкома) представить работу вверенного ему участка в нужном свете, проявит исполнительность, научится предугадывать "высокие" желания — его ждет большая карьера. Из удельного князька, генерал-губернатора области, он всплывет в подмонархи — заведующего отделом или даже секретаря ЦК. А там уж, если не увязнет в рискованных интригах, дорастет когда-нибудь и до члена Политбюро. А это в некотором смысле прижизненное бессмертие: титул вождя, портреты на демонстрациях, почетный президиум, долго не смолкающие, переходящие в овацию аплодисменты…

Конечно, это всего лишь схема движения, абстрагированная от частностей. Нередко именно частности — неумение или неспособность сработаться с начальством, определенная политическая конъюнктура — сбрасывают партийного работника с партийных подмостков в безвестность.