- Наталия? - осторожно спросил я.

Казалось, она меня даже не слышит.

- Наталия, что это значит? - я слегка прикоснулся к её плечу, но она всё ещё не двигалась. - Что ты делаешь?

Ответа не последовало.

- Встань! - приказал я.

Было такое чувство, будто она вернулась в вертикальное положение как текущая вода. Контроль тела, который напомнил мне о Зокоре. В то же время это было... чувственное движение. Одной рукой она убрала волосы с лица и посмотрела на меня этими янтарными глазами. Кошачьими глазами, которые странно блестели.

- Что ты только что сделала?

- Будет лучше, если вы сейчас уйдёте, - сказала она, опуская взгляд.

- Наталия...

- Пожалуйста.

Я подождал мгновение, но она продолжала смотреть вниз. Я повернулся, собираясь уйти. А что ещё оставалось? Положив руку на ручку двери, я замешкался.

- Могу я спросить тебя кое-что ещё?

Она подняла глаза, казалось, будто на её губах играет лёгкая улыбка. И я почему-то почувствовал облегчение. Что бы это ни значило, но, похоже, она не была на меня обижена.

- Это зависит от вопроса.

- Почему ты не поймала болт?

Она, округлив глаза, уставилась на меня.

- Вы имеет ввиду арбалетный болт, который ранил меня?

Я кивнул.

- Никто не может быть настолько быстрым, чтобы поймать летящий арбалетный болт, - ответила она. - Даже я. Это легенды.

На этот раз я постучал в дверь Серафины. Она сразу же мне открыла. Она была одета примерно так же, как и я, только эта лёгкая одежда подчёркивала её тонкую талию и фигуру. Она носила её так, словно была в ней рождена. Что в некотором смысле было правдой.

- Если ты собираешься меня укорять, Хавальд, то пришёл в неподходящий момент.

Её голос был хриплым, и если я не ошибался, глаза слегка красными. Она плакала?

- Боги! - угрюмо промолвил я. - Почему все думают, что я собираюсь их укорять? Я так часто вас ругаю?

- На самом деле никогда, - сказала она.

Она отошла в сторону, впустив меня, и опустилась на один из стульев за небольшим столиком. Я сел на другой и осмотрелся. Комната была обставлена примерно так же, как моя и Лиандры, но здесь ещё не присутствовало никакой личной ноты, не считая одного. На небольшом столике, за которым мы сидели, лежали дорогие листы папируса и по-разному наточенные кусочки угля. На её руках остались следы от угля, а верхний лист был перевёрнут. На листе под ним я увидел в углу, что на нём тоже был рисунок. Она проследила за моим взглядом и застенчиво улыбнулась.

- Ты рисуешь? - спросил я. - Я не знал.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и покачала головой.

- Откуда тебе знать? Ты меня не знаешь, Хавальд. Кроме того, я ещё играю на арфе и флейте, могу говорить на четырёх разных языках, чинить доспехи, планировать оборонительные сооружения и вышивать накидки. Я дочь из хорошей семьи. Мой отец часто отчаивался из-за меня, но никогда не экономил на моём образовании. Я могу устроит бал и ничего не забыв, рассчитать в голове, сколько понадобится припасов на неделю для тысячи солдат. Всё же это лишь ничтожная часть того, что я умею и кем являюсь. Да, я рисую... среди прочего.

- Могу я взглянуть? - спросил я.

Она вздохнула.

- Если хочешь.

Я перевернул верхний лист. Это был портрет Лиандры. Она выглядела на нём очень дерзкой, с блеском в глазах и широкой улыбкой, как будто кто-то только что рассказал шутку. Это бы красивый рисунок. Не такой технически-точный, какими нарисовал художник Сарака и его людей. Она уловила саму Лиандру, её характер и сущность. Именно такой я сам видел Лиандру, поэтому удивлённо посмотрел на Серафину. Затем заметил следующий рисунок.

Я нерешительно рассматривал его, потому что на нём был изображён я сам, но не тот, кого я узнал бы в зеркале. Это был вид анфас. Я выглядел худым, складки у носа были глубокими, тонкий шрам угрожал левому глазу, губы узкие и решительные; рядом с правым уголком рта к подбородку тянулся ещё один шрам. Брови, которые на самом деле не были такими кустистыми, я свёл на переносице, где образовались две прямые, глубокие складки. Было заметно, что мой нос был сломан два раза. Я выглядел чрезвычайно жестоким, потому что сжал на картине зубы. Скулы выпирали, а мой подбородок, который не мог быть таким широким и упрямым, был прямо-таки выпячен вперёд. Вокруг меня лежали тёмные тени, выраженные лёгкими штрихами, как будто клубился тёмный дым. Мои глаза были узкими и угрожающими, но в них не было глазных яблок или зрачков, только чернота, а в ней... звёзды.

Рисунок передавал огромную решительность, нет, агрессивность, гнев, волю... всё это и многое другое... было запечатлено в этом тёмном, звёздном взгляде, так что я невольно отпрянул и уронил рисунок, как будто обжёг об него пальцы.

- Это не я! - сорвалось с моих губ.

Она взяла рисунок, легонько провела по нему кончиками пальцев и положила обратно на стол изображением вниз.

- Нет, это ты, - произнесла она. - Ты не всегда такой. Но достаточно часто, - она подняла на меня взгляд.

- Так ты выглядел, когда вырезал на палубе корабля круг и объяснял лейтенанту, что там появится демон, если он не сделает то, что ты ему приказал. Он тебе поверил.

Она посмотрела мне в глаза. - Я поверила тебе. Кроме того, я верю, что именно это и случилось бы, если бы они не выполнили твои указания.

Я решительно покачал головой.

- Этого не может быть. Я имею в виду, что я так выгляжу. И демонов не существует, я лишь рассчитывал на их суеверие, - я коснулся пальцем обратной стороны рисунка. - Ты нарисовала меня так, будто я сам один из этих демонов.

- А вот эта картина похожа на Лиандру? - тихо спросила она, указывая на портрет моей любимой.

Я вздохнул, проводя пальцами по волосам.

- Да, ты знаешь, что это так. Ты отлично её уловила.

- Твой рисунок лучше. Именно так ты выглядел вчера ночью на корабле. По этой причине мы всё ещё живы. Ты убил некроманта на глазах солдат. Все поняли, что это некромант, мы все видели освобождённые души, солдаты племени Башни тоже были свидетелями. Может они и верны своему племени, но они тоже боятся наездников душ. То, как ты его победил, выглядело так легко.

При одном воспоминание моё сердце болезненно сжалось. Легко!

Она заметила мой взгляд и поняла.

- Так это выглядело, Хавальд. После того, как ты победил его, ты выпрямился и посмотрел на них именно так, как я нарисовала тебя здесь. Ты уже видел в этих землях такого высокого и крупного мужчину, как ты? Я имею в виду, если не считать северян.

- Янос ещё крупнее, - запротестовал я.

- Но он на голову ниже тебя. Представь, ночью человек - гигант - падает с неба, одетый в тёмную одежду, со звёздами в глазах, а в руке меч, лезвие которого подобно лунному свету. Он уничтожает одного из нечестивых, как будто это какой-то пустяк, а потом говорит лейтенанту, чтобы тот отдал пленницу. Тебе не интересно, почему он повиновался? - она покачала головой и всё ещё выглядела растерянной. - На корабле солдаты оказывали нам сопротивление только до того момента, пока хорошо тебя не разглядели... Затем всё закончилось, и они сдались.

- Должно быть это Искоренитель Душ, - медленно сказал я. - В последнее время я открылся ему больше. Это было необходимо прошлой ночью, так как некромант раздавил мне сердце. Я был вынужден убить матроса, потому что мне нужна была его жизнь, чтобы Искоренитель Душ исцелил его. Раньше я избегал жадности моего меча, сегодня... Иногда я в нём растворяюсь. Должно быть это был Искоренитель Душ.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

- Это возможно. Потому что обычно ты не такой.

- Серафина. Кем бы я ни был, но я точно не Джербил Конай, - безжалостно промолвил я. - Ты должна это понять! Он умер много столетий назад!

- Да, - просто сказала она. - Но что с того?

Я недоверчиво посмотрел на неё.

- Вспомни, что сказал слуга Сольтара. Если человек умрёт, он родится вновь, и те, кто его любит, узнают его.

- Это невозможно. Смотри, Хелис, я видел, как дух сержанта стоит передо мной. Если бы у нас была одна душа, тогда она существовала бы дважды, по крайней мере, в тот момент.

- Да. Это было бы удивительно, верно? Непостижимо и то, что могут понять только боги.

- Сарафина. Я не он.

- А я не Хелис. И всё-таки священник говорить, что это я.

- Серафина, послушай меня.

- Тссс, это ты послушай, - во второй раз за короткое время женщина приложила палец к моим губам. - Хавальд, носишь ли ты душу Джербила или нет - неважно. Ты любишь Лиандру, а не меня. Вот что важно. Посмотри на меня, что ты чувствуешь, когда меня видишь?

- Серафина...

- Ответь мне на этот вопрос. Или он такой сложный?

- Нет, - я сделал глубокий вдох. - Я вижу молодую женщину, которая мне очень нравится, которую я чту и уважаю. Я доверяю тебе до такой степени, что это для меня непривычно, и хотя мы знаем друг друга не так давно, я чувствую глубокую дружбу и привязанность к тебе. Но это не любовь. Это не то, что притягивает меня к Лиандре. Это не то всепоглощающее чувство, будто я сейчас умру... Я не могу описать лучше...

- Тебе и не надо, - перебила она меня тихим голосом. – Мне оно хорошо известно, это чувство. Ты пришёл сюда, чтобы сказать, что я не должна тебя любить, потому что нет надежды, что ты полюбишь меня в ответ, верно?

Я лишь кивнул.

Она снова перевернула рисунок того, кто не мог быть мной.

- Этого мужчину можно любить, Хавальд?

Я посмотрел на рисунок.

- Я действительно так выглядел? - спросил я и заметил, каким хриплым был мой голос.

Она кивнула.

- Тогда я рад, что Лиандра может его любить, - заметил я, вставая. Больше тут нечего сказать, только ещё одно. - Если бы я знал, что планирует эмира, этого бы не случилось.

- Я знаю, Хавальд. Мы друзья?

Теперь я удивлённо посмотрел на неё.

- Ты не слушала, Серафина?

- Да, - промолвила она. - Я просто хотела уточнить, правильно ли поняла.

- Серафина... прости, Хелис... я имел в виду всё, что сказал.

- Я надеялась на это.

Я повернулся, собираясь уйти.