Чжан Сунси (1522–1566), житель провинции Чжэцзян, — реальная историческая личность, был действительно одним из величайших мастеров ушу своего времени. Человек скромный, неприметный, он не любил ни появляться на людях, ни демонстрировать свое мастерство на деревенских праздниках. Тем не менее, к середине XVI века имя Непобедимого Чжана стало широко известно в Китае.

«Уездные хроники Нинбо» рассказывают про него забавную историю. Однажды на поиски Чжан Сунси отправились несколько шаолиньских монахов, решивших с его помощью укрепить свой отряд, выступивший под предводительством генерала Ци Цзигуана на борьбу с японцами. Чжан Сунси, всегда вежливый, скромный и уступчивый, узнав, что его разыскивают, куда-то исчез. Монахи уже отчаялись его найти, но как-то случайно в одной из винных лавок обратили внимание на могучего человека и узнали в нем Чжана. Тот спокойно сидел, засунув руки в карманы. Один из монахов, подскочив к нему, нанес сильнейший удар ногой. Чжан, моментально отклонившись, отбросил монаха рукой так, что тот, «будто шарик для арбалета, взвился в воздух и упал в пыль». Монахи в ужасе бросились прочь.

В другой раз, когда Чжан Сунси был уже стар, в его городок пришел молодой боец и решил помериться силами с известным мастером. Вероятно, будучи наслышанным об отвращении Чжана к такого рода поединкам, он, поклонившись, сказал: «Сегодня вам нет места отступать, попытаем-ка счастья». Чжан Сунси ответил: «Я — 70-летний старик, которого уже ничего не беспокоит, разве можно вам насмехаться над достойным мужем?» После этого он выбрал три камня в несколько сот цзиней и перерубил каждый из них ударом левой ладони на две части. Молодой боец решил не рисковать и благоразумно отказался от поединка.[115]

У Чжан Сунси было несколько учеников, прославившихся по всему Китаю. У лучшего из его последователей Е Цзянцюаня постигал ушу У Куньшань — будущий учитель Дань Сынаня. Дань Сынань в свою очередь стал наставником человека, которому также приписывается основание всего направления «внутренней семьи», равно как и тайцзицюань — Ван Чжэннаня (1616–1669). «Эпитафия на могильном камне Ван Чжэннаня» — один из интереснейших источников по ранней истории ушу — рассказывает о Ван Чжэннане как о достойном и скромном человеке, никогда без особой причины не использовавшем свое мастерство.

Будучи профессиональным воином, однажды ночью он был послан в разведку и оказался схвачен противником. Врагов было около десятка, и они связали Ван Чжэннаня. Пока враги пили и ели, Ван подобрал с земли осколки разбитой фарфоровой посуды и осторожно разрезал путы. Воины, заметив, что Ван освободился, бросились на него, но мастер, не нанеся ни одного удара, ускользнул от них. Пройдя несколько километров, Ван понял, что заблудился, и пока искал дорогу, вновь натолкнулся на своих преследователей. Те окружили его и взвалили на него тяжелый мешок, требуя, чтобы Ван тащил ношу. Ван Чжэннань сначала вежливо просил отпустить его, но нападающие не слушали. В конце концов, проходя по мосту, Ван сбросил мешок. Один из воинов, решив наказать его, обнажил меч и замахнулся на мастера. Ван моментально сблокировал его руки, обезоружил противника и бросил меч в колодец, а затем стремительно метнулся в сторону и скрылся.

Ценить то удивительное искусство, которым он обладает, Вана научил его учитель Дань Сынань. У Дань Сынаня была большая школа, но однажды без видимых причин он прекратил преподавание и распустил учеников. Дань Сынань стал тренироваться один, а Ван Чжэннань подглядывал за его занятиями с чердака через щель в потолке и постепенно узнал многие тайные методы тренировки.

Дань Сынань, узнав, что за ним следит его же ученик, был потрясен этим и счел это своей ошибкой, ибо не сумел воспитать в нем почтения. После этого он тяжело заболел, но Ван Чжэннань, используя лечение серебряными иглами, вылечил учителя, а тот, осознав искренность намерений своего последователя, обучил Ван Чжэннаня тому, чего еще никому не показывал. В частности, Ван Чжэннань умело использовал воздействие на активные точки организма. Однажды один из бандитов стал при Ване оскорблять какого-то старика. Ван несильным нажатием на точку сумел сделать так, что грубиян не смог в течение нескольких дней мочиться. В другой раз ученик Вана, мальчишка-подпасок, во время учебного поединка несильно ударил в какую-то точку на теле партнера. Тот рухнул как подкошенный, и всем показалось, что он умер. Лишь Ван Чжэннань, поглядев опытным глазом, сразу определил: «Это — всего лишь точка, приводящая к потере сознания. Он вскоре очнется».[116]

Ван Чжэннань был удивительно силен. Вплоть до глубокой старости никто не мог разогнуть его руку, не удавалось это сделать, даже если на него наваливались 4–5 человек. Сам Ван относил это на счет «истинных методов внутренней семьи», при этом считая, что стили «внешней семьи» не позволяют достичь такого мастерства. Однако чем конкретно занимался Ван Чжэннань, сегодня уже никто точно не скажет, история не сохранила ни внешнего облика его школы, ни ее методик.

Фигура одного из известнейших мастеров Ван Цзунъюэ представляется во многом непонятной и загадочной. Он считается автором основополагающего трактата «Рассуждения о тайцзицюань» («Тайцзицюань лунь»), а также составителем целого ряда речитативов, собранных под единым названием «Канон тайцзицюань» («Тайцзицюань цзин»). До сих пор эти тексты считаются классикой тайцзицюань, до сих пор многие известные мастера находят в них откровения, секреты, спрятанные за словами, исполненными символики и скрытого смысла.

И в то же время как в самом произведении, так и в истории самого Ван Цзунъюэ много неясного и противоречивого. Прежде всего, мы не можем найти ему адекватное место на генеалогической линии не только тайцзицюань, но стилей «внутренней семьи» вообще. У кого учился, кого обучал, чем конкретно занимался — ни на один из этих вопросов мы не способны дать более или менее доказательный ответ.

Народная традиция, правда, не мучается такими вопросами. У нее есть своя версия — Ван Цзунъюэ обучался непосредственно у даоса Чжан Саньфэна. А затем он, обучая двух последователей, положил начало сразу двум направлениям — южному и северному. Южную ветвь продолжил Ван Чжоутун, а северную — Цзян Фа. Таким образом, следуя этой версии, создание тайцзицюань так или иначе сходится к Чжан Саньфэну.

Вопрос о том, как передавался стиль «внутренней семьи» после таинственного Чжан Саньфэна, действительно остается крайне запутанным. Можно насчитать несколько десятков версий, но ни одна из них не выводит нас непосредственно на современный тайцзицюань или другой внутренний стиль. Создается впечатление, причем подтвержденное историческими сведениями, что стиль, который называли «Кулаком внутренней семьи», никак не связан с тайцзицюань! «Полное собрание трудов Чжан Саньфэна» передает следующую каноническую версию развития нэйцзя, которую излагает учитель Ван Юйян. После Чжан Саньфэна его первым последователем стал Ван Цзун из местности Вэньчжоу, причем до конца не ясно, одно ли это и то же лицо с Ван Цзунъюэ. У Ван Цзуна якобы учился Ван Чжэннань, живший в той же местности, который в свою очередь обучил двух буддийских монахов — Сэнмэя и Сэнэра.[117]

Мифологичность этой версии мы замечаем без труда хотя бы потому, что Чжан Саньфэна и Ван Цзунъюэ (Ван Цзуна) разделяют по крайней мере две сотни лет, что хотя нимало и не смущает мифологическое сознание, мягко говоря, настораживает историка. Существует и еще одно веское доказательство малоправдоподобности этой версии: ни в одном письменном источнике, ни в одной хронике внутренних стилей мы не встретим упоминаний, у кого же обучался Ван Цзунъюэ и кто ему наследовал.