– Алло?

– Замечательно стартанул, – услышал он голос Хьярти, – почти всю нужную информацию я получил с датчиков в реальном времени. Мелкие недочёты по технике есть, но я их исправлю.

– Кстати, как вы мне звоните? Я же в космосе…

– А я сейчас лечу со съёмочной командой на гиперзвуковой скорости, в стратосфере, снимать приземление Бурана буду. Ты не пугайся, если увидишь рядом с собой мой личный самолёт. Замечания у тебя есть?

– Нет, – недоумённо ответил космонавт.

– Хорошо. Тогда как закончишь прыгай обратно и врубай автоматическую посадку на аэродром в Ёбурге. Погода там сейчас великолепная – солнце, ветер слабый на всех эшелонах…

Мы летели на моём личном самолёте, на высоте сорока пяти километров. Разогнались так разогнались. Пилот и журналисты сидели в салоне, смотрели в окошко, срали кирпичами – ведь самолёт разогнался до нештатной скорости – двенадцать мах. Буран активно тормозил – Берси, взяв управление на себя, приблизился к нему на какой-то километр и активно снимал его через сенсоры самолёта. Журналюги тоже приставили объективы к иллюминаторам. Так как наш самолёт не был рассчитан на такое быстрое торможение, крылья покрылись огнём от трения о воздух. Термозащита у самолёта могла выдержать восемь тысяч градусов в течении шести часов, так что я не парился. Однако, вид был изнутри потрясающий, шокирующий можно сказать. Выдерживали дистанцию чётко – вплоть до пробега, а потом я всё же поддал газу, так как самолёт летел около земли на репульсорах – скорость сваливания у него была триста восемьдесят, что поделать – неизбежная плата за гиперзвуковую аэродинамику…

На выходе из самолёта нас покачивало сильнее, чем Сергея Юрьевича. Особенно журналистов – ведь летать приходилось без гравитационного контроля, секретность, мать её туды! И тут же пришлось давать интервью, пока некоторые журналюги убежали блевать за трап…

Первой решилась задать вопрос журналистка с первого канала:

– Господин Хьярти, скажите, что вы чувствуете?

– Это у космонавта спрашивайте, – отмахнулся я.

Следующий подбежал журналист со второго и начал тыкать в меня микрофоном:

– Скажите, будут ли полёты в ближайшем времени?

– Полёты? Да, чёрт побери, скоро мы заканчиваем испытания воздушно-космического самолёта с традиционным аэродромным стартом. Так что через месяц-другой с нашего аэродрома взлетит в космос настоящий космический самолёт, а это… считайте – проба сил перед серьёзным мероприятием, как запуск Белки и Стрелки перед Гагариным…

Журналисты несколько секунд молчали. Этого хватило, что бы распинать их и спустить на нашего космонавта. Сергей Юрьевич спустился сам, по трапу, а американца вытащили на носилках. Долго был в невесомости. Я отправился к ним, через половину аэродрома, за мной, в кильватере пристроились журналюги, десяток человек. Со стороны аэропорта уже приближался бронеавтомобиль АМ – увезти самолёт и взять под охрану. Секретный объект-с. Не положено-с снимать его…

Так мы и дошли до места посадки Бурана, космосамолёт стоял на полосе, его уже собрались увозить.

– ну, блин, бегай по всему аэродрому, ищи его… – недовольно пробурчал я и пошёл в сторону, где было заметно оживление. Уже была ночь, да и холодновато в пиджаке. Журналюги хоть в куртках… А я свою на Байконуре оставил…

Поднявшийся в мировой прессе гвалт можно сравнить только с полётом Гагарина в космос. И тогда и сейчас ситуацию усугубляло то, что никто не ожидал, а вот оно. Произошло, хитрые русские учудили… Такой космолихорадки не было со времён шестидесятых. Тогда это осталось в памяти народа – книги о космосе в тренде, дети хотят быть «кофмонафтами», в дизайне мода на космос, фильмы о нём «рвут кассу», даже если это сериалы типа «звёздного пути» или «доктора кто». Сейчас дело усугублялось тем, что человечество со времён прошлой космической лихорадки накопило немало знаний о космосе, появилась первоклассная компьютерная графика…

Идя в сторону здания аэропорта, где чествовали героя дня – космонавта Сергея, я мысленно обратился к Берси:

– Передай Директору, что бы запускал в оборот первую часть «Холодных Звёзд». И свяжись с Лазаревым, пусть летит к индусам, подписывать договор о сотрудничестве. На фоне космической истерии никто этого и не заметит…

Ставку я сделал правильную.

Вернулся в центральный офис я с чувством хорошо выполненной работы. Спокойствие и уверенность в своих силах – это то, чего частенько не хватает. Но мир покоряется наглым, беда лишь в том, что, как правило, умные люди полны нерешительности, а идиоты – уверенности. Редко бывает наоборот.

Идя по коридору, слушал поздравления от сотрудников. Поздравления были искренними. Работников в Абстерго было много, а в центральном офисе – особенно. Поэтому частенько я выходил в люди, хотя бы в своей компании, но появлялся. Вот и сейчас пришлось улыбаться и отвечать на поздравления. Однако, в голове у меня крутился второй этап плана. Первые два космических самолёта должны взлететь через месяц, когда начнётся строительство ВМБ, будут публично оглашены условия договора и начнётся передислокация военных в индию. Я, улыбаясь, зашёл в свою лабораторию, где стоял Космический грузовой самолёт.

– Берси, вызови Ивана Александровича. Того, который с Нижнетагильского Металлургического…

Через несколько секунд на связи уже был наш повелитель рельсов и стальных чушек.

– Слушаю, – услышал я голос через динамики лаборатории.

– День добрый, это Хьярти. Буду краток – мы заключили договор с индусами, согласно которому мы, Абстерго, модернизируем им железные дороги. Перестелем полотно на некоторых ветках… у них железка – одна из самых больших и протяжённых в мире. И одна из самых интенсивно используемых, – я подошёл к колесу шасси космосамолёта и сел на него, – потянете такой заказ?

– Кхм… – Иван Александрович замялся, – думаю, да. О каких суммах идёт речь, что бы я был в курсе?

– Так, по моим подсчётам десять тысяч километров рельс стоят примерно миллиард евро. Если брать рельсы Р-75. Это семьсот тысяч тонн. Вот примерно на такой объём и ориентируйтесь. Я должен вас предупредить, что в индии с железными дорогами швах…

Два менеджера Нижнетагильского Металлургического были вызваны срочно в офис. Зайдя через проходную, они по очереди поздоровались с охранником и вышли из маленького строения.

– Как думаешь, что-то случилось? – спросил один из них, тот, что был упитанный и с маленькими глазками.

– Понятия не имею, – второй был худощавым, высоким.

– Думаю, что-то случилось, – не унимался толстый, – всегда так.

– Вот и посмотрим…

Они подошли к небольшому старому двухэтажному зданию. Остановились. Тощий вдруг спросил:

– Смотрел Буран позавчера?

– Ещё бы, – толстяк отошёл в сторону, пропуская выбегающих из здания людей, – думаешь, это связано?

– Нет, конечно же! – отказался тощий, – хорошо бы и нам получить какой-нибудь заказ из этой отрасли. Бабла там – куры не клюют.

Толстый только рассмеялся, оглядев старые постройки металлургического завода.

Вместе они зашли в здание дирекции. Тут, слава богу, хоть не витал призрак коммунизма – ремонт провели недавно, даже с приставкой «Евро». Проще говоря – пластиковые двери, кафель, новые перила и стеклопакеты на окнах. Кондиционеры.

Оба зашли к директору по уже проторённому маршруту. Людей тут было достаточно, заметна нервозность. Толстый обратился к секретарше:

– У себя?

– Да, вас ждут, идите.

Остальные, кто ждал приёма, возмутились, но смолчали, только грустно вздохнули. Директор стоял над столом, возвышался, можно сказать.