Глава 23

Эмма

Вернувшись домой, я попыталась отвлечься, чтобы не думать, не чувствовать, не вспоминать. Но мыслями то и дело возвращалась к Чейзу, к его пустому взгляду и людям, которые шарахались от него будто от прокаженного.

Стать свидетелем его тоски по умершей жене было ужасно. Ужасно потому, что увидев его таким, мне захотелось узнать еще больше. Узнать, почему Чейз продолжает терпеть это безумие, устроенное его сестрой. Почему Стейси Мейсен-Эванз настаивала на проведении мемориала памяти, хотя даже для меня было очевидно, что Чейз помнил о Виктории каждый день. Мне хотелось знать больше о женщине, которая сумела внушить окружающим такую любовь, что, даже спустя пять лет после ее смерти, они собирались, чтобы почтить ее память.

Наконец любопытство взяло верх над здравым смыслом, и я села за ноутбук. Потребовалось от силы десять секунд, чтобы найти некролог Виктории Элизабет Мур Мейсен. За такую короткую жизнь у нее оказалось немало достижений, и в статье со всей тщательностью перечислялось каждое. Начиная с того как Виктория выиграла детский конкурс красоты и заканчивая тем, что стала королевой встречи выпускников. Так же в статье упоминался ее любящий муж Чейз, и лучшая подруга Стейси, но ни слова о ребенке, о котором мне рассказывала Ванесса.

*** *** ***

Надеясь, что душ поможет очистить голову от бесконечных вопросов, я пошла в ванную. Стоя под горячими струями, я очень старалась ни о чем не думать, и вдруг заметила за матовыми стеклами душевой кабины чей-то силуэт.

Раздвинув дверцы, я увидела на пороге ванной Чейза и поманила его к себе. Он подошел медленно, словно через силу, его руки дрожали, когда он снимал с себя одежду. Наконец, он разделся и шагнул в кабину.

Я притянула его к себе так близко, как только могла.

— Ты словно ледышка, — пробормотала я.

— Я был на улице. — Он уткнулся носом в мои мокрые волосы и наконец-то крепко обнял в ответ.

— Но теперь ты здесь. — Я плотнее прижалась к Чейзу, позволяя горячей воде и теплу своего тела согреть его.

*** *** ***

Полночи Чейз вертелся и метался в кровати, и только под утро, мучившие его дурные сны, отступили. Он проснулся и посмотрел на меня усталыми и сонными глазами.

Кошмары ушли, но, как мне показалось, Чейз еще не пришел в себя. В том, как он раздевал меня, желая как можно быстрее добраться до обнаженной кожи, чувствовалось отчаяние, и мое сердце сжалось от боли. Чейз мог быть требовательным, но доведенным до отчаяния — никогда. Поэтому я позволила делать ему все, в чем он нуждался.

Когда Чейз заполнил меня с хриплым стоном, в котором слышалось больше боли, чем удовольствия, я ощутила панику в его прикосновениях. Я крепко держала его, охотно отдавая себя. Тянула за волосы, притягивая ближе, и встречала каждый его толчок, пока он, наконец, не рухнул на меня задыхающийся и насыщенный эмоциями, отличающимися от тех, что панически заставили его искать моих прикосновений.

Пробормотав что-то нечленораздельное, Чейз уткнулся носом в мою шею, пока я, скрестив ноги на его талии, удерживала его на месте. Спустя несколько минут он снова уснул, но теперь более мирно. И мне хотелось верить, что это произошло благодаря частичке спокойствия, которую он обрел во мне.

________________________________

Я проснулась от ощущения, будто матрас вибрирует из-за трезвонившего телефона.

— Извини, — пробормотал Чейз, бросая телефон обратно на прикроватную тумбочку и опускаясь рядом со мной на кровать с усталым стоном.

Едва его телефон замолчал, как начал звонить мой. Чейз быстро схватил его и ответил.

— Да. Теперь ты знаешь, что я здесь, так что оставь меня нахрен в покое, — прорычал он, а затем оборвал разговор и выключил телефон.

Я, открыв рот, уставилась на Чейза.

— Это была Таня, — спокойно пояснил он, так словно для него было привычным делом, что его сестра звонит его… любовнице.

— Как… — Я зевнула, так и не закончив вопрос.

— Скорее всего, она нашла номер телефона в твоем личном деле, — ответил он, притягивая меня ближе..

— Очевидно для семейства Мейсен понятие «деловая этика» — пустой звук, — фыркнула я, и почувствовала, как Чейз затрясся от почти беззвучного смеха.

— Если нам что-то нужно, мы можем быть очень находчивыми. — Продолжая посмеиваться, он одной рукой ласкал мою грудь, нежно сжимая ее ладонью.

— Как бы ты это не называл, смысл один и тот же, — снова зевнув, пробормотала я м крепче прижилась к Чейзу.

Он устало простонал, отвернулся от меня и сел, собираясь встать с кровати. Я вцепилась в него, не позволяя уйти. Я хотела, чтобы он остался со мной, хотела провести с ним чуточку больше времени, пока он сонный и милый, прежде чем стены, которыми он оградил себя, вернутся и разъединят нас. Просто несколько дополнительных минут, прежде чем мы снова станем мистером Мейсеном и мисс Фарелл.

— Не уходи, — прошептала я и тут же почувствовала себя уязвимой, ведь мой тихий призыв был больше, чем просто просьба о его физическом присутствии. Это была мольба не закрываться от меня, как он делал всегда, когда покидал кровать.

— Эмма, я… — нерешительно начал Чейз.

— Не ходи сегодня на работу. Устрой себе выходной, — более настойчиво попросила я, тоже садясь на кровати.

— Не могу. — Он сокрушенно покачал головой.

Я обняла его, прижалась грудью к спине и оперлась подбородком на плечо.

— Конечно, можешь. Это твоя компания и ты волен делать все, что захочешь, — сказала я, пробегая пальцами по его ребрам и нежно щекоча.

Чейз заметно вздрогнул, но не проронил ни слова — очевидно, обдумывал мое предложение.

— И что мы будем делать? — с намеком на волнение спросил он.

Я не смогла сдержать радостную улыбку. Чейз предположил, что это будет не только его выходной, но и мой.

— Все, что захочешь, — пробормотала я, стараясь скрыть внутреннее ликование, потому что он не просто уступил моей просьбе. Это была моя победа.