Данные школы формируют общегосударственное единство правящего класса в большей степени, чем их семьи, нередко захваченные нигилизмом и духом потребительства, служат рупором коммуниста-ческой идеологии и морали.
Учеба в специализированной школе — отличительный признак жизненного пути советской элиты: в 6–7 лет ребенок из высокопоставленной семьи, оставив детские сады ЦК, Совета Министров, КГБ, где он был предоставлен заботам услужливых нянек и чутких гувернанток, начинает постигать мудрость жизни. Первый, второй, следующий классы… Любое его желание находит живое понимание, предупреждается каждая его склонность, удовлетворяются все виды его любознательности: хочет рисовать — на подхвате многоопытные художники, выступить на сцене — приглашают в драматические кружки, руководимые именитыми артистами. К его услугам квалифицированное музыкальное обучение, спортивные секции — там его ждут известные в стране тренеры. В школе он получает горячие завтраки, а если захочет — и обеды, домой его забирает семейный шофер.
Может быть великое множество вариантов и ситуаций, но биография элитарного ребенка неизменно раскручивается по принципу — кругом свои. Его отец (это уже не обобщенный образ, а рассказ идет о реальном человеке, выбранном нами из великого множества однородных и однозначных элитарных семей) {52} — дипломатический курьер, дядя — заместитель начальника архива Министерства иностранных дел, дедушка — работник ЦК КПСС, в прошлом полковник Советской армии, тетя — кремлевский психиатр, отец которой — начальник концентрационного лагеря для политических заключенных (весьма престижная в СССР должность), среди друзей — сын бывшего председателя КГБ и внучка министра иностранных дел. Короче, он — квинтэссенция коммунистического класса.
Семья с самого детства прививает и закладывает в ребенке мораль, психологию и ценности элиты: жизнь, поучает семья, — приобретение и сохранение привилегий, собственности и общественного положения. Ему внушают: обществом управляет небольшая группа людей; можно вести достойную жизнь, только проникнув в нее. Находиться на периметре недостаточно, цель — прорваться во внутрь элитарного круга. Повсеместно жестокость и несправедливость; бороться с ними или переживать — потеря времени и напрасный труд, ибо ничто нельзя изменить. Будут деньги и статус — придет возможность жить для собственного блага.
Семья разъясняет: товарищи должны быть только отпрысками видных партийно-правительственных работников и сотрудников КГБ и никакого простонародья — детей врачей, инженеров, рабочих. Ребенок быстро соображает: знакомясь, он спрашивает: "А кто твой отец?"{53}.
Привилегированного ребенка обучают хорошим манерам: как разговаривать, как одеваться, как есть, как вести себя. Главное — скрывать свои мысли, не обнаруживать чувства{54}. Эти уроки сослужат добрую службу элитарному ребенку, когда он подрастет; они явятся важным ключом, который откроет ему доступ в правящий класс, отличающийся однородностью состава и самосознания. А пока что, оканчивая школу, весьма важно определиться в университет или в институт. Для всех советских учащихся, кончающих школы, — это очень трудно разрешимая проблема{55}: желающих получить высшее образование много больше, чем мест в университетах и институтах. Проблема для всех, но не для питомцев специализированных школ. Эти школы тесно связаны с университетами, практически большинство выпускников поступают туда вне конкурса.
Кроме прочего в специальных школах — единственных в СССР — преподавание иностранных языков поставлено на высоком профессиональном уровне. И для их выпускников охотно раскрываются двери таких институтов, как Институт внешней торговли, Институт международных отношений, Высшая дипломатическая академия. Вот и получается, что из опрошенных учеными-социологами студентов, принятых в Институт международных отношений, 312 были дети видных партийных работников, 210 — ответственной правительственной бюрократии, 180 — высших офицеров, 50 — академиков и профессоров и только 8 оказались детьми рабочих и 2 — крестьянских сына. И еще одна особенность — весьма примечательная: 78 % зачисленных в этот институт составляли русские, 13 % — украинцы, 7 % — белорусы, один процент рекрутировался из коренного населения Прибалтики и еще один — из Закавказья. Традиционно не принимаются в этот институт евреи, немцы, татары, черкесы, курды, очень ограниченно — молдаване, таджики, узбеки{56}.
Цель привилегированных школ: воспитать человека, уверенного в своих силах и в том, что власть малая и большая принадлежит ему по праву — по праву социального происхождения. Здесь воспитывается характер будущего руководителя и совершенно определенный характер: надменный, самонадеянный, самоуверенный, беспринципный. Словом, каждая такая школа выпускает людей, которые нужны с точки зрения тех, кто находится в советском обруче власти. Воспитанники этих школ будут связаны единой выучкой, мировоззрением, круговой порукой. Они считаются друг с другом, если не как люди во всем равные (полного равноправия не может быть и между ними, ибо за одной школьной партой оказываются сын генерала и дочка секретаря ЦК партии, потомок известного писателя, много раз удостоенного государственной премии и почетных званий, и наследник председателя районного исполкома), то, во всяком случае, как люди, имеющие много общего: в биографии другого каждый из них находит черты своего жизненного пути. Занимаясь своими делами, по-разному проводя досуг, делая первые шаги карьеры, они проникаются сознанием того, что всем им придется служить одним и тем же интересам — интересам правящего класса. У этих людей, вырастающих вместе, вполне доверяющих друг другу, личная близость сочетается с уважением к потребностям товарища по кругу, как к человеку, принадлежащему к элите и призванному в будущем делать государственную политику.
Молодой человек из элитарной семьи начинает свой путь к карьере, имея за спиной высокопоставленных, высокопочитаемых мам и пап, тетей и дядей, кузенов, братьев и сестер. Он (или она) присут-вует за семейным столом при разговорах людей всегда влиятельных, и за этими разговорами он впитывает искусство вершить дела, проникается стремлением (и убеждением) принадлежать к тем, кто решает, определяет, управляет.
Сугубо общественные проблемы — распределение руководящих постов в государстве — переплетаются с частными проблемами, семейными заботами. Закулисная форма замещения престижных мест является одним из средств негласной координации влиятельных семей.
И в каждой из сфер своей деятельности он непременно встречается с людьми, к которым тянутся разными путями разного рода родственные связи через его семью или семьи школьных товарищей.
В каждой из сфер, в которой он вращается, он находит доверие и поддержку, симпатию и желание помочь ему. К нему никто не повернется спиной, в любом уголке страны он найдет внимание и почувствует понимание. Его внешность, привычки, обращение выдают в нем человека определенного воспитания. Его знакомые и друзья служат порукой, что влиятельные люди, наделенные высоким статусом и общественным престижем, посчитают его подобным и равным себе. И вместе с тем это послужит доказательством его проницательности, его классового подхода при выборе товарища. Он живет в изысканных домах, в тщательно отделанных квартирах. Одежда его, даже если она небрежна и поношена, отличается от одежды других людей — людей не его сословия — своим покроем и стилем: пошита, как правило, у лучших мастеров или куплена за границей. Он — званый гость на пышных праздниках, устраиваемых элитой, на ее почетных и элегантных похоронах. Он вместе с нею участвует в веселых пикниках — там происходит обкатка его мыслей и чувств, его принципов и социальной ориентации.