Выпускников элитарных школ и высших учебных заведений связывает и удерживает вместе внутреннее сознание принадлежности, причастности к одному социальному пласту людей — людей, привыкших править и подчинять. По окончании школ и вузов элитарные дети пойдут работать в партийные комитеты, министерства, в органы безопасности, на дипломатическую работу. И при всех перемещениях они уже никогда не выпадут из глубоких кожаных кресел, не выйдут из общества значительных и влиятельных лиц. Их повсеместно будет окружать сеть старых приятелей, они будут вращаться в мире, где их друзья или их родственники определяют характер советского общества и делают его политику.

Коммунистический класс в Советском Союзе достиг весьма преклонного, пенсионного возраста — приблизился к 70 годам. Но советский гражданин немного знает о его сущности и происхождении. Загадка могла быть раскрыта в результате задуманного Академией Наук СССР исследования под интригующим названием ״Характер и образ жизни партийного работника". Но не успело социологическое обследование в 1971 году начаться — были собраны некоторые данные и сделаны первые выводы, — как пришло указание "проект закрыть", а его материалы сдать в архив. И лишь некоторые сведения о нем, неполные и отрывочные, просочились в печать — были опубликованы в Информационном бюллетене Института конкретных социальных исследований. Ученым удалось опросить 18720 партийных работников, вступивших на сцену политической жизни до и после Второй мировой войны^{57}.

У чиновников молодого (30–36) переднего (36–42) возраста — 44 % — родители были государственные служащие, 22 % — инженеры и экономисты, 7 % — юристы и учителя, 3 %—научные работники, 15 %—рабочие, 7 % — колхозники и 2 % — военнослужащие. Эти показатели существенно расходятся с цифрами социального происхождения партийных работников, начавших карьеру в 20–30 годах: 12 % происходили из крестьянских семей, 49 % — рабочих, 26 % — служащих, 9 % — военных, 4 % — партийных функционеров и ни одного процента интеллигенции^{58}. Изменился за эти годы — 30–40 лет — и образовательный уровень партийного работника. В 1922 году партийные работники, получившие высшее образование, составляли 2,7 %^{59}, спустя 50 лет — 87 %^{60}. Процент партийных чиновников с высшим образованием был тем выше, чем ниже был их официальный статус: имели высшее образование 64 % секретарей обкомов, 79 % секретарей горкомов, 84 % секретарей райкомов, 92 % инструкторов и инспекторов^{61}.

Так что естественным казался вывод, что образование — одно из условий и предпосылка успешной партийной карьеры. Однако выяснилось, что значение имело не всякое, а специализированное образование, получаемое в системе партийного обучения: в партийных школах и Академии общественных наук. 79 % партийных работников были выпускниками этих учебных заведений, в которые принимаются учащиеся по направлению областных, городских партийных организаций^{62}.

Типичный начинающий партийный работник центрального партийного аппарата 70—80-х годов — это человек 35–40 лет, окончивший вуз, проработавший несколько лет в комсомоле (60 %) или же на профсоюзной работе (25 %), прослушавший курс

Высшей партийной школы (70 %) или Академии общественных наук (12 %) и затем вытолкнутый в Центральный комитет^{63}. в течение десяти лет он медленно растет от инструктора к инспектору, от инспектора к заведующему сектором. Если к 50 годам он дотянется до заместителя заведующего отделом, то рост продолжается, зигзаги карьеры многочисленны: в самом аппарате ЦК или в обкомах и крайкомах. Те, кому перевалило за 50 лет и кто не укрепился достаточно прочно на партийной работе, передвигаются в сферу промышленности, сельского хозяйства, науки^{64}.

Образование, как уже отмечалось, — важный атрибут партийного движения. Но вывод, что чем выше и основательнее образование, тем успешнее и быстрее партийная карьера, преждевременен. Окончание вуза необходимо. Но все, что над университетом и институтом, — излишне и мешает партийному продвижению.

По окончании высших учебных заведений вершина в карьере — до секретаря ЦК, обкома, горкома, — достигается примерно через 30 лет, а при наличии ученых степеней — кандидата или доктора наук — в 82 % из ста партийная карьера завершается должностью советника или помощника секретаря. И редко поднимаются выше заведующего сектором или отделом. В тех редких случаях, когда профессор все же оказывается в секретарях ЦК, это достигается путем сложных манипуляций и зигзагов в партийной карьере: получив научную степень, такой работник уходит на многие годы в науку — в академию или в университет. И затем уже оттуда на волне интриг и конъюнктуры подтягивается до высших партийных должностей. Таков был путь в секрета-ри ЦК Д.Шепилова, Л.Ильичева, Б.Пономарева.

43 % работников аппарата ЦК КПСС начинали свою карьеру с инструкторов горкомов, 37 % были рекрутированы из обкомов партии, 12 % выдвинулись из сферы промышленности и сельского хозяйства и 8 % пришли из армии и КГБ. Немаловажное значение имели родственные связи: у 39 % работай-ков ЦК КПСС родители — ответственные сотрудники министерства обороны, внешней торговли, иностранных дел, госбезопасности^{65}.

Пробившиеся в коммунистический класс из средних и низших сословий (благодаря энергии, настойчивости) социально более подвижны, инициативны, динамичны. Выходцы из высокопоставленных кругов — пассивны, инертны, что, впрочем, не мешает им быстро и успешно делать карьеру^{66}.

Коммунистическая пропаганда, манипулируя статистикой, пытается создать представление, что всестороннее воспитание и духовное развитие открывают человеку путь к успеху и почестям. Это утверждение теряет смысл, стоит только обратиться к жизненному пути партийного работника. Оказывается, что вежливость, тактичность, предупредительность — серьезные помехи для стремящегося преуспеть. Культура связана с опасностью появления щепетильности. И эта деликатность, если ее тщательно и изощренно не скрывать, — пагубный недостаток и порок в партократической среде. Человеку тонкому, предупредительному, корректному невозможно преуспеть в мире партийной работы, где действует относительная правда и безусловная ложь. Воспитанный человек оказывается явно не в выигрыше в сравнении с невеждой и хамом, которому не понадобится отказываться от принципов, тратить душевные силы, чтобы приспособиться. Приспособленчество — суть партократа.

К политической карьере в Советском Союзе стремятся люди, не склонные к систематизированному, глубокому труду. Кадры правящей элиты на всех ее уровнях рекрутируются из дилетантов — дипломы и аттестаты используются для прикрытия безграмотности и невежества неудавшихся инженеров, бесталанных журналистов, несостоявшихся ученых. И суть здесь не только в недобросовестности, в некачественности человеческого материала, поднимающегося к власти в Советском Союзе, но в структуре и характере самого процесса восхождения в правящий класс, который раскрывает двери только перед теми, кто готов поступиться профессионализмом во имя партийности. Эта тенденция проявляется уже на уровне комсомольской работы. Конечно, случается, что секретарем комсомола оказывается неплохой специалист. Но если он склоняется к партийной карьере, он освобождается от обязанностей специалиста — становится освобожденным секретарем.